Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

— Питер, я могу узнать, что за перестановку в моей комнате ты затеял? Эрик оглядывает помещение, понимая, что еще утром, когда он впервые за долгое время снова стал видеть, хоть и расплывчато, всё выглядело иначе. Как обычно. Сейчас же на кровати образовался черный плед, на полу вместо паркета лежала плотная черная ткань, неясно какую функцию выполняющая, так как на ковер не было похоже. — Ну, как сказать, — Питер потер затылок, — Хэнк упомянул, что твоим глазам нужно спокойствие и отдых и что-то про свет. Вот я и решил, что яркие цвета тоже могут раздражать и решил пока всё сделать… менее ярким. Нет, не подумайте, что у Магнето в комнате ярко-фиолетовые обои, кислотно-зеленое постельное белье, кричаще-голубой диван или что-то в этом роде. Всё было пусть и в цветных, но приглушенных тонах. - Вот поэтому, я и прошу Маккоя воздержаться от комментариев, — нет, Эрик не вздыхает. Это по своему трогательно, что сын так заботится. Однако… — Пожалей нашего синего пушистого, он просто хотел, чтобы я заткнулся и быстрее свалил. — Вот, к слову о его шерсти, не вздумай перекрашивать, — Леншерр прошелся по комнате. отмечая, что шторы на окнах так же сменились. Не то чтобы Эрику было дело, где жить, в плане, за роскошью он никогда не гнался, за апартаментами с золотой лепниной и росписью на стенах — тоже. Но чёрный в интерьере от чего то вызывал не слишком приятные чувства, — и я рад, что ты выбрал не белый цвет. — Ассоциации с Пентагоном были, — честно признается Максимофф, — хоть мы там и впервые увиделись, всё же не лучшее место. Знаешь, это не всё, что я придумал, точнее. пойдем просто со мной? Сейчас уже малышня спать ложится, так что путь ко мне полностью свободен, — Питер кивает на дверь, — у тебя же есть время? В воздухе таки повисло слово «на меня». — Идем, — кивает Эрик, сразу поддаваясь желанию сына, и направился за ним смотреть «нечто». — Ты решил перевернуть в своей комнате всё вверх дном? — Леншерр спрашивает больше с усмешкой, чем с действительным удивлением, разглядывая необычное сооружение внутри комнаты (благо в этот раз не своей!) И чего это Питер на ремонт потянуло.) — Это называется шалаш из подушек! — тоном величайшего в мире архитектора возразил спидстер, — вот здесь вход. Добро пожаловать, заходи, заползай, не стесняйся. — Питер, ты взрослый молодой человек, шалаш из подушек? — Абсолютно верно! Мама в детстве грозилась, что я буду в таком жить, если нормально не стану учиться. Ну а я же живу в роскошном замке, но моей душе не хватало такого уютного гнёздышка. Тебе понравится! Я ради этого прибрался, между прочим. — Ты сделал уборку? То-то я чувствую, что дышать стало легче без пыли в воздухе. — Я рад, что ты оценил. Но тебе не отвертеться от лежания в шалаше. Давай, забирайся! — Покажи пример, а то я тут точно . Сломаю, — Эрик обвел взглядом опору постройки в виде стульев и стола, надеясь, что всё это и правда не свалится на них. — Твоими силами, кстати, можно было бы такой замок возвести! — подмечает Максимофф, снимая кроссовки и оставляя их «у порога», — здесь лезем под стол, он служит прихожей и коридором одновременно. — Ты так говоришь, словно я не пробовал возводить маленькие дома, — Эрик повторяет жест сына и избавляется от обуви. — А ты пробовал?! — Нет. — Ты шууутишь. Я рад, — улыбнулся Питер, — ну что? Залезаем? — Ладно, показывай свои хоромы. — Принесу ещё сюда мармелад, будет вообще идеально так, теперь поворот на право, — инструктирует спидстер, перебирая ногами, — знаешь, пап, будь ты в детстве Ванды, она бы тебя развела на постройку ей мебели, посуды, крыльев феи и волшебной палочки. На сервиз, медальоны для ошейников её игрушечных собак и, возможно, подделку монет на мороженое, не сомневаюсь! В небольшой круглой комнатке, похожей на юрту из одеял, были широкие круглые подушки, а так же несколько мягких игрушек с весьма недружелюбным, на взгляд Эрика. видом. — Пап, они не настоящие, — доверительно сообщает Питер, замечая, как отец разглядывает зеленого зайца. — Это не отменяет их жуткий вид — Детям нравится. — У детей бывают странные вкусы. Питер проглатывает вопрос о том, какие игрушки нравились Нине, вместо этого описывая, что он приносил Ванде. — Хороший из тебя вышел старший, — кивает Эрик, — как пример для подражания местами не очень, но… — Комплименты это прям твоё, — Питер прижимается лбом к отцовскому плечу. Они лежат рядом посреди мягкого шалаша. У обоих закрыты глаза, они не слышат ничего, кроме голосов друг друга. — Учти, что мало кто в принципе получал от меня похвалу. — Да, кстати, ты очень удивил ребят, когда сказал им хорошие вещи, нет, кучу хороших вещей в вечер после той миссии. Люблю когда ты такой… подбадривающий, — выдает Питер, пользуясь тем, что не нужно смотреть отцу в глаза, — знаешь, эти все тренировки выматывают, а миссии, ну не пугают, но сселяет определенные чувства где-то в душе. Даже не глубоко, а на поверхности. И потом лезут ночью мысли, всякие. И образы. — Ты сам выбрал быть в команде, — Эрик не обрывает, не затыкает, не сердится, он просто спокойно констатирует факт. — А может я уже не хочу, — Питер интенсивно трется головой об отцовский свитер, несколько стыдясь произнесенной фразы. — Всегда можешь её покинуть. — И ты меня так просто отпустишь? — Питер не осознает, но произносит это с тревогой. Он боится, что его не просто «отпустят», но даже наоборот, пинком придадут ускорение, мол, катись, если не хочешь здесь быть. — Нет смысла держать человека, которому не интересна деятельность, он занимает место кого-то, кто готов вкладывать больше, — резонно замечает Эрик, в отличие от Питера, его тон абсолютно не поменялся. — Дарен старается изо всех сил, но ты его постоянно отталкиваешь, — возразил спидстер. — Разве? Я лишь ограничиваю его дурость, ему следует научиться быть более гибким в различных ситуациях — А мне? Мне не нужно? — Питер, ты уйдёшь из команды, а не перестанешь быть моим сыном. Конечно, я продолжу за тобой присматривать, наставлять и тому подобное, не лишу своей поддержки и внимания. Ты молодец, поиграл в героя и теперь можешь заняться чём-то другим, имеешь полное право. — Поиграть? — Максимофф сел, открывая глаза, — Я воспринимал и воспринимаю всё серьёзно! — Фигура речи, Питер. Где-то ты мастер словесности, а на лёгких вещах спотыкаешься, — Эрик, почувствовав шевеление, тоже открыл глаза. — Не уверен, что мне такие фигуры нравятся… — обиженно буркает Максимофф. — Питер, посмотри на меня. Давай. Я знаю, что ты моего вида не пугаешься, — Эрик дождался, пока выполнят его просьбу. Прежде чем продолжить говорить, — вы — команда юных мутантов, которые спасли мир он Апокалипсиса. Сомневаться в своих героических поступках — глупо. И твои ранения говорят о том, что ты выкладываешься на максимум, на который на данный момент способен. — Я не говорю, что ты прямо сомневаешься, — спидстер уже пожалел, что вообще начал этот разговор, но свинтить не удастся. Да и честно, хотелось знать ответы на некоторые свои вопросы, а когда как не сейчас? — А что ты хочешь сказать? — Пап… Но я же серьёзно… В плане. Я не говорю, что прям завтра хочу уйти из команды. Или уйду из неё в ближайшую неделю. Не то, что я прям вообще каждый день об этом думаю. Я не думаю. — Я тоже не говорю об этом, только о том, что ты сам решаешь, хочешь ли участвовать в той или иной миссии. Я не буду разглагольствовать о мнимой ответственности за команду. — Потому что ты такой человек или потому что я твой сын.? Мы можем поговорить о твоих ожиданиях на мой счёт.? Эрик отвечает не сразу. — Ты способен на очень многое, но не осознаешь масштаб своих возможностей в силу возраста. Где-то ты не хочешь пробовать себя или прикладывать усилия. У меня есть ожидания, и они высокие. Но я не заставляю им соответствовать. — Но это не значит, что ты не разочаровываешься. — Питер, во-первых, если я тебе когда-то скажу что как отец, я разочарован, разрешаю меня послать и даже ударить. Потому что объективно у меня нет права так говорить. И это в любом случае будет не таким страшным последствием, как если об этом узнаёт Магда. — Ты словно боишься маму. — Я хорошо знаю эту женщину. — И какая она…? — Суровая, готова защищать своего птенца. Она заклюет и сделает это с удовольствием, тебе только чирикнуть. — Ну вряд ли будет ситуация, когда я это сделаю. — И это отлично. — Пф, великий Магнето боится женщину! — смеётся спидстер, — Я могу продать эту информацию в газеты и заработать кучу денег! Сенсация обеспечена. — Любимую женщину, прошу заметить, будешь встречаться с Ороро — поймёшь. — Причем тут Ороро? — Я вижу больше, чем ты думаешь. И, возможно, чем ты знаешь. — Ты давай без таких вот фокусов! — Никаких фокусов. Даже мне интересно, к чему всё придёт. –А я думал, что в нашей семье только маме нравится наблюдать за страстями бразильских сериалов. Но всё же, возвращаясь к нашему разговору, ты бы стал всех и дальше тренировать, если бы я ушел? — Я бы задумался над этим вопросом. — Но им же нужны твои знания и прочее. Я своим уходом подставлю команду, получается! — Рейвен, Чарльз и Хэнк справятся. К тому же, ты в любом случае решишь, что подставляешь их, даже если объективно это не так. — Нееет, им нужен очень опытный ты! При всём уважении к ним. — Не всегда же я буду рядом, — резонно замечает Леншерр, чем вызывает новую волну страха в сыне. — А ты куда собрался.? — Питер смотрит так, словно Эрик уже готов бежать собирать вещи и нестись к выходу из особняка. — Отдыхать на островах. Давно хотел. Говорят, туристы теряют много золотых украшений, планирую зарабатывать тем, что буду находить и продавать ценные вещи. — Меня с собой возьмёшь? — Разумеется. Ты меня туда и доставишь — И потом не отправишь домой? — Подумаю. Мутанты ненадолго замолчали. Но затем Эрик вновь взял на себя роль говорящего. — Питер, конечно, тебя пугает то, что с происходит вокруг, не каждый человек или мутант смог бы жить и спокойно существовать в такой обстановке. Тебе страшно — это нормально, никто не рождается сильным, смелым и не каждый им становится. Если ты знаешь, куда хочешь двигаться — прекрасно. Если нет, то нужно либо искать, куда идти, либо пока согревать то место, где находишься сейчас. Но тогда нужно относиться серьёзно к тому, что ты делаешь. Возможно, тебе кажется, что остальным легко делать выбор, принимать решения. Но тебе от знания о происходящем в жизни других не станет лучше или хуже. Я не могу дать совет в стиле: «слушай своё сердце», я сам никогда его не слышал. Не знаю, оно молчало или же наоборот, что-то кричало изо всех сил, а я был не в состоянии прислушаться… Я тебя люблю независимо от того, в команде ты или нет, выбираешь путь быть героем или работать и жить вдали от чужих проблем. Я хочу иметь возможность помочь и прийти на помощь тогда, когда тебе это нужно. Мне важно то, с каким настроем ты живёшь, счастлив ли ты. — Я ... папа, я сейчас стану угрозой затопления нашему шалашу, ты в курсе., — Питер обнимает отца и некоторое время они мирно и тихо лежат на подушках.