Пиздец

       Стас ненавидит Игоря. Ненавидит до боли, до дрожи в сжатых в кулаки руках. Ненавидит каждую чертову секунду своего существования, когда на нем есть маска, и когда он с открытым лицом. Ненавидит его хриплый смех, небрежное движение кистью, когда он показывает средний палец. Глаза затуманивает ненавистью, стоит Игорю только хлопнуть его по плечу или задержать взгляд на Стасе чуть дольше положенного.        И одновременно с этим, и больше всего остального Стас ненавидит, как эта идиотская борода щекочет кожу, когда Босс целует его шею сразу после съемок, когда они выходят со студии и отходят на безопасное, по мнению Лаврова, расстояние. Ненавидит, как Игорь мягко проводит своими здоровенными ладонями по его бедрам, и это даже не сексуальное домогательство. Ненавидит утыкаться Игорю в грудь и дышать его запахом, и думать о его жене. Вот последнее — это точно пиздец, потому что больше Игоря Стас ненавидит только его жену.        Когда-то давно, когда их отношения только перешли на новый уровень ебанутости — Стас до сих пор старается не думать о том, каким образом это вообще произошло — Игорь как-то решил, что перетереть с лучшим другом о своей жене будет самым логичным решением. Только вот он немножко не учел, что не стоит говорить о жене с тем, кого ты трахаешь. А уж после озадаченного: «Да мы ж просто ебемся, это несерьёзно, чувак» Игорь и вовсе лишился всякой помощи в этом нелёгком деле.        Жена.        Стасу иногда кажется, что он ненавидит уже не конкретно одну женщину, а само это мерзкое слово, что щекочет небо, когда его произносишь. А ещё, заодно ненавидит слова «дорогая», «милая», «солнышко» и «Диана». Это имя, пожалуй, стоит вторым в списке, потому что слышит Стас его не так уж и часто — Игорь просто не называет её по имени, когда они наедине. Но тем не менее, иногда чуткий слух улавливает нарочито ласковый голос из соседнего номера, который чуть растягивает последнюю гласную. И Стас каждый раз решает, что в этот раз повернет защелку на двери, чтобы Игорь не смог попасть в номер, использовав запасную карту (у него самого такая есть, но он ей не пользуется). Пусть звонит своей Диане и рассказывает ей про любовь. Ей. Не Стасу.        Но все планы так и остаются планами. Стас засыпает, поджав тощие колени к животу, сворачивается в такой удивительно компактный с его ростом комок, спрятав вечно мерзнущие ладони между бедер. Игорь обычно приходит чуть позже, чтобы пожелать ему спокойной ночи — это мило и раздражающе одновременно, и бывает, остается до утра, скрючившись за спиной Стаса в совершенно неудобной позе.        В Самаре у них разные жизни. В Самаре Игорь примерный семьянин, а Стас пашет как лошадь (скорее ишак, это более уместно), работая над текстами. Они не особо пересекаются, только перекидываются не особо значимыми фразами по телефону. Игорь никогда не говорит «Люблю тебя» или «Скучаю», как говорит Диане, когда они на съемках. Вообще-то, Стасу и не нужно всей этой сопливой хуйни.       Нужно.        Однажды ночью Игорь говорит: «Я люблю тебя» без обычной подъебки в голосе. Однажды ночью Игорь тянет Стаса к себе, сжимает его лицо ладонями и смотрит в глаза так долго; и Стас так боится моргнуть, чтобы не спугнуть момент, что глаза начинают слезиться. Однажды ночью Игорь мучительно сводит брови домиком и шепчет: «Но её я тоже люблю».        Стас взрывается. Нет, он не устраивает истерику, не начинает кричать на весь хостел, не начинает крушить мебель. Его просто передергивает на редкость сильно, и он выкручивается из объятий, отходит на два шага и бормочет под нос: «Пошел нахуй». Игорь делает шаг, Стас отступает, и вот уже самая настоящая истерика булькает внутри грудной клетки, стоит только неправильно вздохнуть — пиши пропало. Стас почти не дышит.        Игорь всё равно не уходит. Садится на кровать, трет ладонями лицо, как всегда делает, когда не может собраться с мыслями. Стас застывает в углу, отчаянно мечтая о своей маске, чтобы скрыть свое лицо, спрятаться за Пимпом, у которого тачки, сучки и бухло без всяких двухметровых мужиков, в которых он влюблён. Пимп не пидор.        А Стас — да.        Игорь шепчет: «Пожалуйста». Игорь кусает губу и сжимает кулаки, водит ими по простыни, будто это может чем-то помочь. Игорь дышит тяжело и с присвистом, как будто сильно заболел.        Да они оба заболели, и всё, им пизда.       Стас качает головой. Ноги замерзли почти сразу, стоило ему выбраться из постели, но он упрямо стоит у окна. Игорь поджимает губы и решительно встает. «Иди нахуй, Лавров». «Только подойди, и я тебе въебу». «Блядь, я не шучу!»        Игорь отрезает Стасу всякие пути отступления, уворачивается от вялой попытки удара по лицу, сжимает узкие запястья в одной руке — Стас мог бы вырвать руки, если бы захотел, но он слишком устал, чтобы драться. Слишком устал делать вид, что может прекратить быть влюблённым идиотом.        «Ты слышишь? Я люблю тебя». Стас почти не истерично фыркает и откидывает голову, больно стукнувшись о стену затылком. В шею утыкаются горячиe сухие губы, быстро сменяясь мягкими укусами. «Иди нахуй, Лавров».        Стасу почти не больно. Он почти, блядь, не чувствует стоящего чуть ниже кадыка кома. Ему почти нравится, как Игорь это говорит. Как будто совсем не врёт.        Игорь хмурится и настойчиво тянет повернутое от него лицо Стаса за подбородок, чтобы опять встретиться глазами.        «Я. Тебя. Люблю».        Стас сотрясается в беззвучном хохоте, но глаза жжет подступающими слезами.       «Это пиздец, Игорь. Это просто пиздец».        «Но, блядь, я тебя тоже».