Только попробуй достать при мне сигарету

До чего же смешно обнаружить у себя аллергию на никотин не при пассивном курении, а когда делаешь первую затяжку после нескольких месяцев воздержания. Ларин вот обнаружил. Он резко вдохнул едкий дым, пытаясь успокоить взвинченные до предела нервы. Зайдясь в кашле, Дима выкинул испорченную сигарету и начал поиски противоаллергенных таблеток в рюкзаке, которые должны быть там. Просто обязаны оказаться. Слишком резко всё произошло. Горло обжег никотин, терзая болью. Ларин с грустью посмотрел на почти новую упаковку табачного изделия и скинул ее в урну. Организм теперь забрал единственный легальный способ успокоиться. Такое ощущение, будто тело просто издевается. Проглотив три таблетки и почувствовав, что теперь может дышать нормально, Дима направился в сторону аптеки.       Что такое дыхание? Дыхание - один из самых важных процессов жизнедеятельности. От него зависит всё: сделаешь ли ты следующий шаг, скажешь ли ты слово до конца, сделаешь ли ты следующий вдох, будешь ли ты жить в следующую секунду... Один из компонентов, без которого дыхание невозможно, это воздух. Воздух попадает в легкие через дыхательные пути, доходит до альвеол, где кислород попадает в кровь, а углекислый газ выходит с выдохом. Но что делать, если воздух, которым ты дышишь, отравляет твой организм; что делать, если ты травишься воздухом, который находится абсолютно везде, без которого твоя жизнь невозможна, её же забирает. Когда задыхаешься, ситуация подводит тебя к двум разветвлениям: ты либо закончишь свое существование в адской муке, либо продолжишь жить, периодически задыхаясь от воздуха. И не факт, что старушка-судьба будет распоряжаться жизнью в твою пользу... Осознание того, что Ларин теперь не может курить, а от алкоголя он сознательно отказался, приходило очень туго. Он шарахался от любого человека, стоило увидеть в руках сигарету, походил чем-то на наркомана, который отчаянно нуждался в дозе. Только Дима в дозе не нуждался, а отчаянно бежал от нее. А стоит ли говорить, как сложно убежать от того, что является ежедневной частью этого мира? Бежишь. Ты вроде бы убегаешь. Но тебя всё окружает. Буквально обволакивает. Тебе некуда бежать, оно все равно догонит. Именно так развивается паранойя. Именно так ты начинаешь огораживаться от окружающего мира. Сначала ты не замечаешь этого, но через некоторое время останешься совсем один. Беспощадная паранойя, которая убивает морально. Паранойя заставляет Ларина сделать из своей квартиры санитарную зону: никого не пускает и сам не выходит, не отвечает на звонки, а если и берет трубку, то, услышав обеспокоенный голос, сразу же сбрасывает. Не хочет он кого-либо слышать, видеть, а уж тем более говорить. Таящаяся смерть. Она окружает Ларина, преследует по следам, наступает на пятки, подносит руки к горлу, пытаясь задушить. Многодневное пребывание в замкнутом пространстве притупляет чувства. Не сказать, что чувства впадают в анабиоз, они просто... будто отмирают. Ты их не чувствуешь, как и не чувствуешь ничего вокруг. Просто не ощущаешь, будто умер. Но на самом деле живешь. Хотя, нет. Существуешь, а не живешь.       Друзья - странный предмет. Ты можешь считать другом хоть каждого встречного. А можешь тщательно подбирать людей, которых подпустишь к себе. Да, они могут помогать тебе, смешить, приходить на помощь. Но всё это будет только до того момента, пока ты успешен. После - каждый первый исчезнет из жизни, оставив горькое послевкусие предательства. Оставит тебя обобранным до ниточки, без возможности на существование. Оставят, даже не обернувшись на твой моральный труп. И, когда вроде бы всё потеряно и растоптано, помощь придет оттуда, откуда ее точно не ждешь. И насколько бы сильно ты не хотел принимать помощь, это будет единственным способом победить психологическую смерть. Впервые за несколько недель Ларин решается выйти из дома. Покинуть эту искусственно созданную тьму квартиры, сменить пейзаж на не менее тоскливый дождливый Питер. Ему не хватает узких улочек, безликих людей, серых домов. Просто не хватает... свободы. Просто хочется бросить все и уйти, наплевав на всех. Дима идет среди множества абсолютно неприметных людей, не замечая их. Они никто, никак не повлияют на его судьбу, ничего не сделают. Пройдут, появляясь в поле зрения на несколько секунд, а потом исчезнут для Дмитрия, не оставив никаких пятен на полных ошибками страницах книги никчемной жизни. Но именно среди этой непримечательной толпы может находиться потенциальная причина смерти Ларина.       Смерть не является чем-то необычным. Она неизбежна. Будь то смерть от пьяного водителя, случайно вылетевшего на встречку; или продолжительная мучительная смерть от клеток рака, убивающих организм изнутри; или банальная смерть от прожитых лет, где последние года этак четыре ты был больше похож на овоща; будь то смерть от рук чокнутого психопата, зарезавшего свою жертву где-то в подворотне; смерть от передозировки наркотическими веществами в подвале какой-нибудь заброшки; или смерть от никотина, походящая на утопление в холодной океанской воде далеко от берега, где нет людей. По сути, так и есть: никто не будет обращать внимания на тонущего в дыме сигарет, приняв его за очередного наркомана. Мы окружены людьми, но одновременно мы одиноки. Бывает, человек глубоко одинок даже в гуще толпы. Не вглядываясь в лица, Дима шел сквозь кучу людей, даже не имея малейшего понятия о направлении пути. Он шел... Просто шел вдаль, подальше от замкнутой квартиры, проблем со здоровьем, повседневной жизни. Его все заебало, хотелось спокойствия. Но спокойствие пыталось находиться как можно дальше от Ларина. Это состояние боялось картавого как огня, Судьба подкидывала ему испытание за испытанием. И Дмитрий знал, что следующая палка в колесо его жизни будет вставлена очень скоро. Сигарета между указательным и средним пальцем приносит большинству людей, курящих, удовольствие и успокоение. Они буквально чувствуют, как с сжиганием их легких через никотиновый дым улетучивается напряжение в висках и злость на душе. Им приятны ощущение обжигающего смога, щекочущего альвеолы, и табачный смрад, покалывающий в гортани. И как выпускаемый изо рта дымок обволакивает лицо, опаляя кожу. В этом определенно есть свой шарм. Клубы газообразного яда отравляют не только курящего, но и всех, кто стал непроизвольным свидетелем этого медленного самоубийства. Убив себя, они заберут с собой еще парочку тел. Никотин, высвобождаясь из своей тюрьмы, внедряется в химический состав воздуха, сойдя за "своего". Он, конечно, инородная, но не мешающая, не выдающая своего присутствия частица. Причина смерти более пяти миллионов человек в год. И виновник тысячи и одной пытки пассивных курильщиков, травящих свой организм, даже не замечая оного. Вот и сейчас сотни людей на улице, по которой идет Ларин, выпускают литры едкого, отравленного газа. Прохожие рефлекторно вдыхают его, кто-то из них резко закашлялся. И только Дима, не аккуратно сильно вдохнув воздух возле прошедшего курящего человека, отчаянно схватился пальцами за отекающее горло, пытаясь вновь сделать глоток кислорода, так необходимого для жизни. Он открыл рот, пытаясь что-то выкрикнуть, но в легких не было и миллилитра воздуха для создания хоть какого-то звука. Недостаток оксигена убивает нейроны в мозгу, для сохранения жизни отключает сознание, и Дмитрий безвольной куклой падает на землю. А люди не обращают никакого внимание не содрогающееся в конвульсиях тело, проходя мимо, надеясь, что ему кто-то поможет. Но лучше бы этот "кто-то" прошел мимо, а не отправился вместе с Лариным в больницу. Хованский сидел в палате, держась руками за голову. В этой самой головушке были самые разные мысли, убивающие разум. Изредка он переводил уставший взгляд на тушу, лежащую на больничной койке. Потом тихо материл себя и виновато отводил глаза. Почему виновато? Потому что именно в тот момент, когда Дима, задыхаясь, начал падать на землю, он буквально в трех метрах проходил со своеобразным никотиновым успокоителем между пальцами. Юра внимательно смотрел на медсестер, изредка приходящих в палату, меняющих физраствор и вводящих антигистаминные препараты внутривенно. Нервно ходил из угла в другой по помещению и в самые морально сложные моменты тянулся к пачке сигарет, лежащей в кармане джинс. Но снова смотрел на бледное тело и одергивал себя, нервно садясь в кресло.       Вина - одно из трех самых противных ощущений, которые может испытывать человек. Вина скручивает изнутри, связывает руки и заставляет чувствовать себя должником. Но какими бы были люди без этого дурацкого чувства? Жестокими, эгоистичными, меркантильными. Да, они и сейчас такие, но пока есть люд, который испытывает жалость, сострадание и вину, для человечества еще не всё потеряно. Дима дернулся всем телом и резко вдохнул, будто в его легкие резко ворвался воздух после утопления; будто он новорожденный ребенок, впервые почувствовавший кислород внутри себя. Юрий испуганно поднял голову с колен Дмитрия, устало улыбнулся на кривую линию губ, которую Хованский явно не увидел, и так же устало опустил голову, вновь засыпая. Всего второй раз за пять дней, что он находился в палате Ларина. Картавый яростно сверлил взглядом рыжую макушку, так бесцеремонно устроившуюся на его частях тела. Но двинуться боялся. Боялся вновь разбудить человека. Как бы он не ненавидел Юру, задатки человечности не давали нагло нарушить сон явно чересчур истощенного человека. Дима наконец оторвал взгляд от шепелявого, и ему врезалось в уши равномерное пиканье приборов, отмечающих его состояние. В вену левой руки была введена капельница, а сама рука была исколота. Углубившись в свои мысли, Ларин с грустью отмечает проскользнувшую мысль. Лучше бы он прошел и дал умереть в адских муках, чем подбежал, помог, спас. Прошло всего несколько недель с момента обнаружения аллергии, но Дмитрий уже проклинал себя за нее, за то, что непереносимость может легко вылиться в летальный исход. Слабость. Каждый слаб, но ты особенно. Теперь ты слаб перед ним - твоим врагом. Слаб как морально, так и физически. Никчемен, как и твоя жизнь. Никому не нужная жизнь. Но будь ты никому не нужен, он бы побежал к тебе?.. Не забивай голову мыслями. Дима проснулся от жутких болей в горле без возможности вдохнуть. Хрип вырывался из глотки. Хованский резко вскочил и подбежал к красной кнопке экстренного вызова врача. Подбежав к картавому, Юра стал неосознанно шептать слова, чтобы успокоить не только больного, но и себя, пока санитары его не оттянули от койки, усиленно держа и не давая даже шанса подбежать. В его глазах был страх. Страх за Ларина, его состояние и жизнь. Да, черт возьми, он не хотел стать свидетелем смерти критика! Но только лишь это? Может, он не хотел, чтобы умирал именно Дима?..       Страх - относительно полезная вещь. Сколько раз именно страх спасал людей от необдуманных поступков и простого беспредела? Сколько людей страх вообще спас? Наверное, не сосчитать. Каждый человек испытывал это обволакивающее чувство. Это просто инстинкт. Инстинкт самосохранения. И самое хуевое - когда этот инстинкт действует и по отношению к окружающим. Это значит, что ты стал зависим. А зависимость никогда не заканчивается чем-то хорошим. И лишь из-за страха за тебя в его ебаных глазах, ты начинаешь себя ненавидеть. Не нравится, да? Не нравится, что тебя кто-то жалеет? Не устраивает тебя то, что он стал зависим? Это все ты виноват. Если бы не ты, он не стал бы бояться. Если бы не твоя гребанная аллергия, он бы не сидел в твоей палате уже неделю. Если бы не та ситуация... Если бы тебя не было, все было намного лучше. И только когда это осознаешь, ты можешь себя ненавидеть. А пока соизволь жить и не задыхаться. Ты разве не видишь, как он отчаянно нуждается в тебе? Врач, оттолкнув шепелявого, подбежал к Дмитрию и вколол успокоительное, снотворное и двойную дозу противоаллергенного. Удостоверившись, что больному становится лучше, он попросил санитаров выйти из помещения. - Вы снова курили? - безразлично спросил врач. Получив утвердительный кивок, он продолжил: - он может не пережить еще одного приступа. Поймите же Вы, если Вам важна его жизнь, то нужно отказаться от сигарет. Желательно, навсегда. Медик вышел из комнаты, оставив Хованского в размышлениях. Весь мыслительный процесс можно было прочитать по лицу. Логически закончив цепочку мыслей, Юра резко, со всей злостью ударил кулаком по стенке, мгновенно скрутившись от боли, импульсом прошедшей от кончиков пальцев до спинного мозга. На костяшках появились кровоподтеки, в некоторых местах кожа напросто лопнула, откуда теперь струйками лилась кровь. От адской боли на глазах проступили слезы, которые он сморгнул, надеясь, что никто не увидел, как он плакал. Как бы сознание не отрицало, Юрию действительно он важен. Дима медленно, сонно открыл глаза, будто бы он не спал несколько суток подряд. Полное отсутствие запахов озадачило картавого, но осознание пришло мгновенно. Блять. Насколько нужно не ценить свой организм, чтобы довести себя до такого? Тихий, на грани слышимости хрип вырвался из горла. Хованский быстро обернулся, прекратив лицезрение вечернего Питера за окном. Обратив внимание на его взгляд на стоящий возле койки стакан воды, он подскочил к Ларину, приподнимая голову рукой и снимая маску для дыхания, чтобы Дима отпил воды. Да, Дима, ты жалок. Жалок настолько, что даже твой извечный враг ухаживает за тобой. Что дальше? Ты переедешь к нему жить? Да, ты не заставлял его, это его, скорее всего, искренний порыв что-то сделать. Но ты знаешь, насколько ему плохо? Он меняется. Меняет свои привычки. Ради тебя, блять! Странно, не правда ли? Ты заставил кого-то меняться против его воли. Однако, тебе же это нахуй не нужно?.. Я права?.. Ты же не изменишь свое отношение к нему? Юра отходит от больного, наблюдая за тем, как тот снова засыпает, вновь тянется к пачке сигарет. Но одергивает себя. Но лучше бы не стал. Дмитрий так хочет умереть, просто не озвучивает свое желание. Конечно, услышать такое желание не было бы удивительно от такого мрачного по жизни человека. Он просто хочет умереть, что в этом такого? Он просто хочет прекратить боль, получить долгожданное забвение. Лучше бы боли не было. Лучше бы ты не задыхался. Лучше бы той ситуации не было. Лучше бы его здесь не было. Лучше бы тебя не было? Да ладно, Дим, сколько ты будешь придумывать другие варианты развития событий? Что произошло, то произошло. Это прошлое, его не изменить. Это часть тебя. Ты можешь ее забыть, не замечать или даже вырезать. Но шрам останется. Его уже не спрятать и не забыть. Ты будешь на него натыкаться, как на гору. Эта ситуация навсегда будет отпечатана на тебе. В середине ночи по палате пронесся вскрик. Картавому приснился кошмар, который послужил такому поведению. Он резко вдохнул воздух и закашлялся не от никотина, который определенно присутствовал в воздухе, а от самого воздуха. Юрий испуганно подбежал к нему, быстро отойдя от сна. Ты маленький ребенок, требующий внимания и поминутного ухода. Он – повсюду. Он – небо, он – ветер! Он вдали лёгкой дымкою тает… Воздух!.. Сколько ж его на планете! …Только мне всё равно не хватает. Задыхаться. Каждый день. Быть на грани смерти. Проще быть за ней. Испытывать боль каждую минуту жизни. И умирать при большей дозе никотина в твоих легких. Умирать, привлекая внимание других. Вызывая у них жалость. Ты же знаешь, что жалость - противное чувство. Это тоже проявление слабости. И ты жалок в своих слабостях. Жалок, как слепой котенок, яростно цепляющийся за никчемную жизнь, как последний желтый лист дерева, вытесняемый подступающей зимой. И вроде смысл есть цепляться, но мучений меньше не станет. - Почему, Юра? Вопрос пронесся громом среди тишины. Юра не знал почему, поэтому молчал. Он просто не смог пройти мимо. Сначала хотел поглумиться, но потом понеслось... Он помог, не смог поиздеваться. Увидел, что действительно нужна помощь. Может, потому что любит? Хотя, нет, это глупо. Он просто не смог не помочь. Это же правда? Так ведь?.. - Я не знаю. Любовь... Такое прекрасное и беспощадное чувство. Именно она является причиной абсолютно всех проблем. Но ведь это так прекрасно. Любить и быть любимым... Да, прекрасно, только если есть оба ощущения. Или если этого вовсе нет. А если ты запутался... Это больно и мучительно. Больно не только душевно, но и физически. Боль практически невозможно выносить. Иронично, правда? Боль от самого прекрасного чувства в мире. Перестань, Дима, ты что творишь? Да, ты не хотел, но снова вовлек другого в свои страдания. Доставляет удовольствие смотреть на то, как другие страдают вместе с тобой? Ты это начал, ты и закончи. Ты никому не нужен. Заверши свои мучения и перестань вовлекать других в вечные страдания. Просто сними маску. И ты умрешь. Как долго этого желал. Увидев руку, тянущуюся к маске, Хованский подскочил к Диме, не давая закончить удуманное. В глазах поблескивают слезы, которые Юрий отчаянно пытается спрятать. Он не хочет, чтобы Ларин умер. Картавый ему нужен. С кем он будет вести холодную войну? Кого будет упоминать в стримах и видео? Кого будет подкалывать в клипах? О ком будет думать каждый день? Кого будет... любить?.. Смотря в эти полные слез глаза, Дмитрий ничего не чувствует, кроме отвращения. Его жалеют. Думают, что он слаб. Но ведь это так и есть. Его выписывают. Наконец-то. Дима пойдет домой, забудет эти две недели в больнице, в одной комнате с ненавистным человеком. Запишет видео, поблагодарит подписчиков. Но самое главное, что забудет. Забудет он, но Хованский не хочет забывать. Хованский хочет это всё запомнить. Звонок в дверь. Странно, критик никого не ждал. На часах одиннадцать вечера, все нормальные люди спят в это время. Ларин не думает, когда открывает дверь, рядом с которой уже несколько минут разрывается звонок. - Зачем ты пришел? Я, блять, поблагодарил тебя за помощь, когда она нужна была мне. Но зачем ты пришел сейчас? - Дмитрий гневно это говорил, но все-таки пропустил нежданного гостя в квартиру. Такое ощущение, будто язык говорит одно, но сознание кричит совершенно другое. - Мне нужно с тобой поговорить, - Хованский несколько дней был в раздумьях, несколько раз приходил к квартире картавого, тянулся к звонку, и только сегодня собрался с мыслями и решился на всё. Они прошли в кухню, Дима чисто автоматически налил гостю чай, не подумав предложить что-то другое. Сели за стол по противоположные стороны, не глядя в глаза. - Нам не о чем говорить, - тихо сказал Ларин. - Ты помог, я поблагодарил. Хочешь увидеть видео с благодарностью? Да пожалуйста, хоть сегодня запишу. - Ты хочешь сказать, что это ничего не значит? - прикрикнул Юрий. - Я буквально две недели сидел рядом с тобой, узнал о тебе много чего личного. Мне не нужно твое "спасибо". Я поступил человечно, никак более. Просто, мне кажется, что между нами произошло нечто большее. - Что между нами произошло? - яростно выплюнул критик, поднимаясь со стула и подходя к окну. - Только не говори, что это любовь. Это просто химия. - Не буду. Между нами произошла химическая реакция, и это глупо отрицать, - тихо сказал Юра, подходя к Диме и смыкая руки на его талии. Ларин дернулся всем телом от неожиданного прикосновения и закрыл глаза, пытаясь успокоить ускорившееся дыхание. Глупо отрицать, что ничего не произошло. - Что же будет дальше? - сказал Дмитрий, устремляя взгляд далеко за горизонт ночного Питера и чувствуя горячее дыхание на шее. - А есть варианты? Я вижу только один вариант развития событий, - Хованский мягко поцеловал критика где-то в шею. - Как бы ни хотел видеть, увы, не нахожу, - он повернулся лицом к обнимавшему и мягко коснулся губами губ комика. Да, это сложно назвать поцелуем, но ведь это только начало.       Все, что происходит между ними, сложно назвать реальностью. Это больше похоже на иллюзию. Все слишком... легко. Как будто написано сценарием заранее. Как будто все фразы заучены, а действия отрепетированны до автоматизма. Все эмоции сыграны заранее. Они просто слишком идеальны. Идеальное развитие событий, невозможное в реальном мире. Они быстро привыкают друг к другу. Привыкают к поцелую по утрам. Привыкают к снам в обнимку. Привыкают к скрытию своих отношений. Привыкают к ночным прогулкам. Дима привыкает к алкоголю, появившемуся в его квартире. Юра привыкает к таблеткам абсолютно везде. Ларин привыкает к шуткам Юрия. Хованский привыкает к странному характеру Дмитрия. Картавый даже привыкает к неожиданным прикосновениям, которые могут появиться совершенно ни откуда. И только одна привычка шепелявого может разрушить их отношения. Юра так и не смог отказаться от сигарет. Он также изредка вдыхает никотин, ставя под угрозу жизнь Димы. Одно неаккуратное движение, один неаккуратный поцелуй, и Юра смотрит в полные страха глаза задыхающегося человека. Он не ждал такого от тебя. От человека, которому он смог довериться. Дима падает, хватаясь руками за рубашку в попытках устоять на ногах, и царапает горло ногтями, надеясь, что это поможет вдохнуть. Ты пытаешься взять телефон, чтобы позвонить в скорую, но он держится за твою одежду, как за спасательный круг в бушующем океане. Он задыхается, ты хочешь помочь, но читаешь по его губам: "останься, я не могу без тебя". Все как в тумане, Юра пытается отодрать руки от одежды, пытается объяснить, что он хочет как лучше. Но Ларин хрипит, не дает ему уйти хотя бы на пару секунд. Он тянет Хованского на пол, кладет голову на колени, медленно, сквозь боль, поднимает руку и убирает слезы с щек, как бы говоря "не плачь, я не хочу чтоб ты грустил". Хованский ни как не может успокоиться, глядя на умирающего картавого. Рука, гладившая Юру, обмякает, глаза закрываются, а грудь не вздымается после выдоха. Сердце делает последний удар. Юрий больше не видит смысла сдерживаться, он просто кричит от боли в пустоту квартиры, обнимая тело критика. Он не ждал от тебя такого. 29 ноября. Черный день календаря. Этот день месяца потерял какую-либо окраску, кроме как черной. Забитый, морально убитый, ушедший в запой Юра. Он бы не хотел тебя видеть таким. Вечно пьяные будни Хованского прерывает оповещение с телефона. "Юра, ты идешь?" "Я обязан прийти?" "Да, обязан." "Но я не хочу." "Ты должен, Хованский, потому что это его похороны. Он бы хотел увидеть тебя в последний раз." Все, что происходит между ними, больше похоже на иллюзию. И Юра ждет, когда он проснется, сломав оковы миража, где увидит живого Ларина с огоньком в глазах и живым лицом. Но этого никогда не произойдет, ведь во всем произошедшем виноват он сам.

Смерть не является чем-то необычным. Она неизбежна. Даже если это смерть от любимого человека.