Спасение утопших

День выдался недобрым. Темный, почти черный лес мелькал в окне машины. Небо затянулось тучами, и ни единого лучика солнца невозможно было увидеть. Парень смотрел в окно и смиренно считал минуты до того момента, когда он приедет в место назначения. Сейчас ему меньше всего на свете хотелось бы ехать туда. Элитная школа-пансион с броским названием «Vitae». На латинском — жизнь. От одного упоминания трясет. Парень, прислонившись лбом к холодному стеклу, мрачно взирал на природу. Было неуютно, впрочем, он привык.  — Мы приедем через две минуты, — послышался голос сидящего за рулем. — Будь готов. Парень никак не отреагировал.  — Я бы предпочел услышать от тебя что-то вроде: «Да!», Чонгук, — строго сказал тот же человек. Вздрогнув от звука этого голоса, парень, сглотнув, выдавил короткое: «Да». Чонгук. Сложно что-то о нем сказать. Точнее, сложно сказать о нем что-то хорошее и приятное. Оставшийся без родителей еще в десять лет, он попал в семью влиятельного бизнесмена. Сперва казалось, что вот он, шанс на хорошую и безбедную жизнь, но так, к сожалению, бывает, в основном, только в сказках и фильмах. Чонгук стал типичным «мальчиком для битья». Его новый отец оказался настоящим извращенцем, причем во всех областях. Он любил изощренно издеваться над Чоном как морально, так и физически. Вкратце упомянуть обо всем происходившем с ним за четыре года жизни в той семье просто невозможно. В итоге, после бесчисленного количества судов, Чонгука смогла принять к себе другая семья, состоявшая с ним в очень-очень дальнем родстве. Говоря откровенно, парня невзлюбили и там. Семья была, подобно прошлой, далеко не самая бедная. Парень мало в чем нуждался, но за имевшееся работал не покладая рук так, что порой падал в обморок от усталости. Еще в четырнадцать он начал заниматься тем, чем не следовало. Нет, это не употребление наркотиков и не беспорядочные половые связи. Чон начал заглушать свою адскую душевную боль физической. Лезвия каждый вечер касались его кожи и освобождали теплую кровь, которая, казалось, и сама желает вырваться за пределы тела. В восемнадцать лет Чонгук конкретно наскучил. Его последняя семья решила отправить его в школу-пансион. Так и случилось. Чонгук подъезжал к школе, которую уже ненавидел, хотя даже не смотрел на нее на картинках.  — Выходи из машины и забирай свои вещи, — приказал ему человек за рулем. Этот человек был его приемным отцом. Чон обращался к нему не иначе, как господин Пак.  — Господин Пак, вы поедете сейчас или еще побудете здесь? Торжественная линейка начнется через пятнадцать минут и продлится еще двадцать.  — Побуду здесь? Да кто ты такой, чтобы я здесь с тобой оставался? Я поехал.  — До свидания, господин Пак, — опустил голову Чонгук. Машина скрылась из поля зрения парня за считанные секунды. С чемоданом в руках он остался один посреди стоянки. Первым делом нужно отнести чемодан к главному входу. Мне говорили, что там его отнесут в мою комнату… Чонгук, вздохнув, отправился к главному входу. Сегодня даже птицы не поют… Есть ли хоть что-то, способное сегодня сделать мой день немногим лучше? Около здания уже столпилась куча учеников и их родителей. Все оживленно что-то обсуждали. Чонгук остановился около входа.  — Молодой человек, — обратились к нему. — Позвольте ваш чемодан. Его отнесут в комнату. Назовите имя и класс, раньше я вас тут не видел. К Чонгуку обратился уже определенно немолодой мужчина. Очевидно, он работает здесь.  — Эм… Чон Чонгук, 12 класс. Я новенький, вы меня точно еще не видели.  — Приятно познакомиться, — чуть наклонил голову мужчина. — Можете звать меня Мин Хёк.  — Очень приятно, — наклонился в ответ Чонгук. Оставшись без своих вещей парень чувствовал себя слишком уж одиноко и неуютно. Поскорее бы началась эта линейка, да и поскорее бы закончилась. Все равно в ней нет никакого толку, одна фальшь в улыбках, да и ничего более…  — Дорогие ученики и их родители! Просьба всех собраться на поле перед школой. Директор скоро выйдет, чтобы произнести речь! — кто-то, очевидно, из учителей вышел и попросил всех о сборе. Чонгук, следуя за толпой, отправился на поле перед зданием. Здесь, судя по местности, занимались физкультурой в теплое время. Но сейчас это было место, где проводилась линейка. Чонгук нашел место, где стояли ученики двенадцатого класса и встал около него. Отойдя немного ото всех, он нашел удобное местечко, откуда на происходящее открывался неплохой обзор, и где никто из болтливых будущих одноклассников не мог его потревожить. Прождав совсем недолго, он наконец увидел человека, являвшегося директором школы. Тот подошел к стоящему посреди поля микрофону и, щелкнув по нему пальцами, начал говорить:  — Здравствуйте! Добро пожаловать! Я несказанно рад видеть всех вас здесь сегодня, в школе, на торжественной линейке! Чонгук поморщился. То ли от того, как с ним обращались раньше, то ли из врожденного умения, он замечал фальшь в словах и поступках людей. И сейчас, услышав эти слова директора, ему стало не по себе.  — В этом году мы реконструировали здание пансиона, закупили новые учебные пособия и обновили технику! Наши правила стали строже, но учителя еще добрее! Мы рады тому, что сегодня здесь собралось такое количество учеников, готовых учиться и работать на благо! Давайте же вместе с вами постараемся и вырастим новое, замечательно умное и готовое к работе поколение, друзья! Двадцать минут показались Чонгуку двадцатью часами. Но время имеет свойство заканчиваться, и вот парень наконец вместе с остальными одноклассниками уже направлялся в класс. Все происходило как и в прошлых школах, а школу Чонгук менял уже трижды. Его представили классу, под внимательные взгляды одноклассников он прошел к своему месту, услышал парочку глупых и, отчасти, даже унизительных комментариев, сел, а потом стал слушать нового классного руководителя. Не мешало бы прислушаться, ведь в школе-пансионе Чон впервые, а все его одноклассники уже отучились здесь как минимум год.  — Завтрак будет сегодня, в 8:30! Успейте к этому времени разобрать свои вещи. Расписание можете найти в своих комнатах, — говорил учитель. Интересно, кто-то кроме меня его слушает? Не обращая внимания на одноклассников, Чонгук отправился искать свою комнату. 41А. Должна быть на четвертом этаже… Парень стал подниматься вверх по лестнице, по пути отмечая, что внешний вид школы ему даже приглянулся. Много растений в коридорах, кожаные диваны, красивые, узорчатые обои, ковры на полу. Очень неплохо. Может быть, я тут даже обживусь… Хоть немножечко! Тут ведь нет господина Пака, и никто меня не знает. И где же эта комната? Медленно двигаясь вдоль коридора и окидывая взглядом каждую дверь, он наконец остановился напротив двери с табличкой: «41А». Толкнув деревянную дверь, Чонгук осторожно вошел в комнату. Первым, что он увидел, был другой парень.  — О, привет, — тихо сказал он, заходя так, словно в чем-то виноват.  — Привет, — кивнул ему парень, вставая с кровати. — Ким Тэхен.  — Чон Чонгук, — так же тихо сказал Чон и подошел к своей кровати в углу комнаты, около которой уже стоял его чемодан.  — Мы в комнате будем вдвоем, — сказал вдруг его сосед, и от громкого голоса парня Чонгук вздрогнул. — Так что никого больше не жди. С нами должен был еще жить Им Чангюн, насколько я знаю, но он не приехал. Чонгук кивнул, не зная, что ответить. Тэхен слегка удивился зажатости парня, но решил не лезть к нему со своими расспросами. Он, собственно, и не особенно интересовался. Чон разложил свою одежду на полках большого деревянного шкафа, а книги и канцелярские принадлежности расставил на столе. Запихнув пустой чемодан под кровать, Чонгук взял в руки форму и хотел переодеться, но потом вспомнил, что он в комнате не один. Тэхен, заметив замешательство соседа, спросил:  — Что-то не так?  — Нет, все в порядке, — покачал головой Чонгук. На подобные вопросы он уже давно привык не отвечать согласием. Скрывшись за открытыми дверцами шкафа, он снял свою кофту, в которой приехал, и надел сверху рубашку. Поменяв также джинсы на черные брюки, а потом завязав галстук, он аккуратно сложил одежду на кровати. Тэхен, молча наблюдавший за действиями своего странного соседа, направился к выходу из комнаты, но около двери на минуту остановился и обратился к Чонгуку:  — Можешь просто просить меня выйти. И да, еще кое-что. Пора идти на завтрак.