Железная выдержка

      «Спокойно, Юнги, ты выдержишь!»       Альфа сидел на диване и честно пытался смотреть в телевизор, а не на шикарную задницу, что маячила то тут, то там. Мин Юнги — человек с реально железной выдержкой, которая, кажется, дала трещину. Пак Чимин — невероятно обворожительный омега, сосед Юна и обладатель шикарной и (божетымой) девственной попки. Ещё ни разу Мин не учуял запах другого альфы, зато свой бы оставил на нем с огромным удовольствием. — Блять, Чимин, ты загораживаешь телек, отойди, — максимум раздражения в голосе, чтобы (не дай Боже) не услышали нотки возбуждения. — Юнги-хён такой злой, — столько грусти в голосе и глазах, что хоть сейчас хватай и прячь ото всех, чтобы никто не посмел обидеть.       Но никто не прячет, не хватает, даже не смотрит в сторону обиженного Пака. А тот хочет, чтобы смотрели, чтобы касались, брали везде и всегда. Но у Юнги железная выдержка, Юнги сильный, Юнги терпит.

***

      Юнги с Чимином в одном универе учатся, только на курсах разных: Юнги на 4, Чимин на 2. И каждый раз, когда Пак проплывает своей легкой походкой мимо, окружённый друзьями-омегами и похотливыми взглядами, Мин тихо рычит в углу под громкий ржач Намджуна, у которого, сука, все хорошо, все замечательно. Только Юнги один такой несчастный, только Юнги сохнет по своему тонсену, по своему соседу, по своему омеге. И да, малыш Чим определенно его омега, просто ещё не знает об этом. Или знает? А что если знает и не хочет? Юнги забрасывает Чонгука (ещё одного дохуя удачного друга) вопросами, которые начинаются с «А если?..» и заканчиваются «…я же тогда умру!». Этот тоже сидит в диком угаре и говорит, что Чимини по уши втрескался в Мина и это, видимо, видит весь универ, кроме самого Юнги. И это пиздец как бесит.

***

      Ещё одно невезение Юнги в том, что маленький, нежный Чим-Чим гуляет в его компании, с их общими друзьями. И отвертеться от очередного похода в клуб, чтобы «отдохнуть», не получится никак.       И от Чимина не отвертеться. От Чимина с его идеально стройными ногами, упругой попой и по-блядски пухлыми губами, которыми он обхватывает трубочку коктейля, посасывая. И все бы ничего, и Юнги бы простил, если бы на него не смотрели в упор этими глазами-щёлочками, в которых танцуют бесенята и, одновременно с ними, поёт хор ангелов-недотрог.

***

      Как можно быть таким по-детски невинным и, в тоже время, чертовски сексуальным Мин не знал. Не знал, не понимал, зато тащился от этого, как Намджун от своей новой прически, как Джин от своей коллекции розовых кофт и футболок, как Чонгук от видеоигр, а Техен от вишни и своих инопланетных миров. И это было несправедливо овердохуя. Потому что днём, в универе, например, Пак хороший и милый мальчик, прилежный ученик, не пьёт, не курит и вообще божий одуванчик. Но, приходя в клуб, это уже стерва Чим-Чим, которому ты сам дашь себя выебать, и тут уже не важно — альфа ты или омега. Потому что Чимини тут как родной, пьёт больше всех, курит косяки и так крутит бёдрами на столе, что у Юнги стояк скоро джинсы порвёт. Потому что одного лишь взгляда хватает на его лицо, чтобы сорваться с места, перекинуть его через плечо и унести домой, где нет этих пожирающих уже занятого омегу взглядов. И Юнги всегда сдерживает этот порыв.       Всегда, но не сегодня. Сегодня он забирает Чимина себе, не слушает недовольный гул толпы и просто выходит из клуба, перехватывая первое попавшееся такси. Только в машине он замечает, что Пак не сказал ни слова, что молча повиновался.

***

      Юнги кидает Чимина на кровать безвольными мешком, на что тот кривит лицо, потирая ушибленную о твёрдый матрас поясницу. — Какого хрена, Пак Чимин? — вопрошает с серьёзным взглядом Мин. — Не понимаю о чем ты, хен. — шепчет младший, уткнувшись в одеяло. — Какого хрена ты, маленький уебок, танцуешь так у всех на глазах? Что, хочешь чтобы тебя трахнули в вонючей кабинке сортира?       Злость плещет через край, и Юнги огромных усилий стоит сдержать себя и не навредить Чиму. А тот сжался в комочек и, кажется, всхлипнул. — Зачем ты так? — на грани слышимости произносит Пак и действительно начинает плакать. — Я же. Я же люблю тебя, хен, а ты меня в упор не видишь. Только огрызаешься постоянно. Неужели не чувствуешь, что я твой?       У Юнги сердце остановилось от такого. Его маленький, любимый омежка плачет из-за него, плачет из-за его глупости. Мин аккуратно тянет руки к трясущемуся тельцу и прижимает его к себе, осторожно поглаживая по спинке. — Тише, малыш, тише. — шепчет ему на ушко. — Я такой дурак, думал, ты не знаешь. А если и знаешь, то просто не хочешь. Господи, я так люблю тебя, Чимини.       Чимин поднимает свои заплаканные глазки на альфу и долго смотрит, пытаясь что-то разглядеть, а потом подаётся в перед и легко, почти невесомо, касается своими губами его губ. Юнги прижимает его к себе сильнее, ближе, перехватывает поцелуй и делает его более взрослым. Захватывает губки Чимина, легонько посасывает, на что Пак издаёт тихие стоны и поскуливания, пытается неумело ответить. Мин кладёт омегу на спину и спускается невесомыми поцелуями к шее. Втягивает тонкую кожу, оставляя красные отметины, снова возвращается к губам и целует развязней, пробирается в чужой рот языком. Чимин млеет от новых ощущений, и ноги сдвигает — стыдно, что возбудился. Языки сплетаются, воздуха не хватает, а кожу холодит сквозняк в комнате. Пак даже не заметил, когда с него сняли футболку, зато отчетливо понял, как Юнги спустился вниз, проводя мокрую дорожку от шеи до ключиц, вылизывая яремную впадинку. Проскользил языком до сосков, облизывая и прикусывая один, с другим играясь свободной рукой. Сверху послышался стон, и Чима слегка выгнулся, подаваясь ближе к прикосновениям. И Юн доволен, он продолжает теребить соски омеги, раздвигая его ноги и ложась меж ними. Его руки исследуют изгибы хрупкого тела, что лежит перед ним беззащитное, открытое, бери как хочешь. И альфа возьмёт, возьмёт так как захочет и где захочет, но это чуть позже. Сейчас он выцеловывает узоры на гладкой коже, собирает губами вздохи и тихие стоны, поскуливания.       Мини уже невтерпёж, у него из зада льёт, член стоит, на нем до сих пор одежда, вместо члена в дырочке. И альфа полностью одет, что не радует вообще. Он тянет свои ручки к рубашке Мина и нетерпеливо расстегивает, но его пальчики убирают и раздеваются сами. И это, Огосподибожемой, просто потрясающее зрелище. Взгляд скользит по подтянутому телу, по впалому животу, спускается ниже и. Блять. Взгляд упирается во внушительный бугор на штанах альфы и Чимин прикусывает губу — ему и страшно до трясучки, и хочется так, что смазка уже запачкала покрывало под ним. — Можешь сам снять, если хочешь, — с ухмылкой предлагает Юнги, завидев в глазах омеги желание.       Пак маленькими пальчиками хватается за пряжку ремня и, не смотря на трясущиеся руки, довольно быстро справляется со своей задачей. Следом из петли вылезает пуговица, вжикает молния и Чимин снимает со своего альфы джинсы. Мин в долгу не остался и уже через мгновение омега полностью нагой лежит под парнем. — Малыш, — начинает Юнги, — поработай-ка ротиком, — Чимин смотрит на него пару секунд, смотрит как Мин поднимается и становится около кровати, а затем подползает к нему на четвереньках, соблазнительно прогнувшись и выставив попку, и садится напротив члена альфы. Осторожно берет его в руку и проводит от основания к головке и обратно, наблюдая как Юнги судорожно выдыхает, — Ну же, малыш, давай.       Младший касается язычком головки, обводит по кругу, лижет до основания, обводя венки. Берет в рот головку и слегка посасывает, стараясь не задеть зубами. Юнги откидывает голову назад, зарывается пальцами в волосы Мини и несдержанно толкается в его ротик, побуждая к действию. Пак помогает себе рукой, пытается взять глубоко, полностью, не рассчитывает сил и давится. На глазах выступают слезы, он выпускает член изо рта, но уже через секунду пробует снова. Вспоминает просмотренные ролики в интернете, по которым учился, чтобы когда-нибудь порадовать своего альфу. И вот он шанс, и нужно постараться. Чимин пробует заглотить ещё раз, уже медленнее и аккуратнее. Берет на половину, подавляя рвотный позыв и обводит член языком, играя с уздечкой. Снова выпускает, толкается в дырочку уретры, надрачивает рукой и выцеловывает ствол. Начинает насаживаться на член, с каждым разом беря все больше и больше. Юнги шипит, стонет и гортанно рычит, когда член упирается в стенку горла, давит Паку на затылок, заставляя брать глубже, кайфуя от ощущений. Практически долбит парня в рот, содрогаясь в оргазме и вжимает парня носом в лобок, изливаясь тому в глотку. — Глотай, не упусти ни одной капли, малыш, — и Чимин глотает, смотрит снизу вверх похотливым взглядом, облизывается и просит «ещё».        Юнги возбуждается снова, валит омегу на кровать и вжимает его своим весом. Целует его мокро и пошло, рукой сползая вниз, ко входу. Смазки натекло достаточно, не смотря на то, что это даже не течка, так что ее будет достаточно. Обводит сжимающуюся дырочку по кругу, смазывает пальцы и проникает одним внутрь. Чимин немного кривится, дергается от неприятных ощущений, но прекратить не просит, терпит, потому что хочет. Юнги осторожно двигает пальцем, растягивая девственные стеночки, добавляет второй, разводит на манер ножниц, заставляя Пака всхлипнуть. — Юнги. — шепчет младший, — это неприятно, больно. — Потерпи немного, малыш, скоро будет лучше, обещаю.       Мин продолжает готовить Чимини, добавляя третий палец. Чим мечется по кровати, скулит — ни намёка на удовольствие. Юнги судорожно ищет простату, толкаясь под разными углами и, наконец, слышит долгожданный стон. — Юнги. Юнги, сделай так… Ещё раз. — у Чимина пальцы на ногах поджимаются, его выгибает над кроватью при повторном толчке, — Господи, как хорошо. Юнги-я~       Мин ещё с минуту растягивает парня, после вытаскивая пальцы и слыша разочарованный стон. Пару раз проводит членом меж ягодиц, собирая смазку, распределяет ее по всей длине и, приставив сочащуюся головку к проходу, медленно толкается в перед. Чимин вскрикивает, пытается уйти от проникновения, но Мин держит его за бёдра и целует, извиняясь за причинённую боль. Омега хватается за плечи альфы, впиваясь в них ногтями, чтобы передать хотя бы малую часть боли. Член входит с трудом, и Юнги гладит любимого по животу, бокам, целует в шею и просит: «Расслабься, малыш, мне ведь тоже больно». Пак так сильно сжимает его в себе, что, кажется, член Юнги так и останется внутри. Однако Чим по-немногу расслабляется, разрешая войти дальше. Когда же Юнги полностью внутри, оба испускают судорожный вздох. Мин медленно выходит на половину и толкается обратно, попадая по нужной точке. Чимин стонет несдержанно и обвивает Юнги ногами прижимая теснее. Боль смешивается с наслаждением, и омежка получает ни с чем не сравнимое удовольствие. Альфа движется медленно, выходя почти полностью и плавно скользя обратно, и Чимину уже мало, хочется сильнее. — Юнги, прошу, быстрее, — шепчет на ухо, прерываясь на тихие стоны. — Хочу больше, хен.       Юнги голову сносит то этого сладкого «хен», и он набирает скорость, вбиваясь в омегу сильнее, попадая по простате каждым толчком. Чимин кричит, срывается на хрипы, прижимается к Мину всем телом и просит больше. Тянет руку к члену, но ему не дают, обхватывают сами. Альфа доводит омегу до оргазма парой движений руки, продолжает толкаться в разнеженное тело, обмякшее в его руках. Кончает внутрь, успевая выйти до сцепки, и ложится рядом, притягивая ближе Чимина. — Юнги-я, я люблю тебя. Ты только не отпускай меня, ладно? — проваливаясь в глубокий сон, бормочет Пак, прижимается к сильному телу. — Ни за что, малыш, — альфа целует омегу в висок и засыпает рядом.