держи глаза открытыми

Пожалуйста, Тони, держи глаза открытыми, пожалуйста, не оставляй меня. Гений, плейбой, миллиардер, филантроп Энтони Старк знает, что эти слова некто должен сказать ему перед его смертью. И он надеется, что смерть эта придёт к нему в огромном коттедже на втором этаже, когда его, готового ко сну, внезапно сразит быстрый и безболезненный удар. А безболезненный ли? Тони знает ещё и то, что смерти бояться не нужно, что у каждого человека есть конец его пути, но что-то скребёт душу, противно сосёт под ложечкой, будто от голода, что-то не даёт ему покоя. И это что-то услужливо подкидывает ему кадры его смерти в больнице — линия его жизни на кардиомониторе внезапно обрывается, становясь ровной зелёной полосой, и на этом обрывается существование человека, защищавшего Америку. Всё слишком просто, слишком обычно, Тони не верит в больничный конец. Не верит он и в смерть во сне. Просто не верит. И, чёрт возьми, как же это его... ... бесит. Будто выгравированная на мраморе надпись прорезает его плечо, и, возможно, именно поэтому Тони не любит носить неофициальные рубашки поло для игры в гольф с Пеппер. Каждое утро, просыпаясь в кровати, Старк чувствует, как надпись режет неприятной пульсирующей болью всё сильнее и сильнее, и невольно начинает день с мысли: а сколько ему осталось? А где его соулмейт? Он встретит его только перед тем, как навсегда закрыть глаза? Все в их мире прекрасно знают, что именно эта фраза должна стать последней в его жизни, которую он услышит, и исключений не было никогда — так почему же Тони должен выйти из рамок правил и бороться за свою жизнь тогда, в больнице, в коттедже, в лесу, в штабе, да где угодно, лишь бы выжить и взглянуть в глаза своему соулмейту, сказать ему, что он чёртов придурок, что не пришёл раньше? Тони Старк сильнее всех. И умнее. И выносливее. Он знает, что выживет. Что не умрёт. Что останется в этом мире. Но всё равно в тайне ото всех мечтает заснуть на широкой кровати и не проснуться. В случае чего такой вариант тоже подойдёт.

***

Стив Роджерс не замечает, как бесповоротно влюбляется, точно мальчишка, в нахального, язвительного и грубого Тони Старка, своего... напарника? Напарника по Мстителям, лучше так? Самый сильный человек на Земле теряется, словно прыщавый подросток, когда Тони смотрит на него с пристальным вниманием, задерживая, как кажется Роджерсу, взгляд на скрытом тканью рубашки плече, но потом снова переводит глаза на Стива и прямо спрашивает: — Ты что-то хотел? Конечно, он хотел. У Стива внутри всё сжимается и учащается дыхание, и только тупой мог бы не заметить этой резкой смены в состоянии мужчины, но Старк умело притворяется тупым и делает вид, будто ему всё равно на то, что сейчас скажет или сделает Роджерс, но тот удивляет даже себя. Просто шагает вперёд и сгребает Тони в объятия, до хруста сдавливая того в своих руках, наслаждается расслабленностью Старка и тихо выдыхает тому на ухо: — Я люблю тебя. Тони слабо улыбается и думает о том, что Стив — не его судьба. Он не его. Он не его. Старк молчит, не отвечая ничего, не предпринимая никаких действий, не делая вообще ничего. Потому что Стив не его. Они оба чувствуют резкую боль в выцарапанной надписи и оба не отстраняются, понимая, что им осталось недолго.

***

А потом всё резко меняется. Стив срывает с головы Железного человека кроваво-красный помятый шлем и со всей силы бьёт того по лицу кулаком, врезает щит в реактор, с отстранённостью наблюдая за тем, как тот искрит и шипит, а Железный человек безвольно обмякает, тут же погасая, как Тони Старк перестаёт светиться жизнью — и снова бьёт по лицу, слыша глухой хруст. И только тогда останавливается, тяжело дыша и растерянно наблюдая за тем, что минуту назад было Тони Старком, Железным человеком, его последней и самой сильной любовью. Стив слезает с Тони и смотрит на окрашённые багровым кожаные перчатки, на ошарашенного откатившегося к дальней стене Баки. Он боится смотреть на Тони. Он боится смотреть на него. Он боится. Он смотрит. Смотрит и видит, как Тони быстро моргает, чуть шевеля сухими окровавленными губами, точно пытаясь что-то сказать, и вдруг словно осознаёт всё, что натворил. Стив падает на колени рядом со Старком, задыхаясь от боли и гнева на самого себя, а в голове набатом стучит мысль: "Не умирай, не умирай, не умирай, не умирай." Не умирай. Пожалуйста. — Тони, — заплетающимся языком шепчет Стив, прикасаясь пальцами к избитому лицу, — Тони, прости меня, Тони, пожалуйста, Тони, держи глаза открытыми, пожалуйста, не оставляй меня... Старк широко распахивает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающейся фигуре Стива и видит, как тот, кажется, плачет. Тони и сам бы заплакал сейчас от жалости к себе, но, право, не может. И внезапно всё понимает. Внезапно боль от уродливой татуировки перекрывает ломящее тело, Тони делает рывок вперёд, но тяжёлый костюм — преграда для слабого тела. — Стив, — кажется, проходит целая вечность на то, чтобы выговорить это имя, но Старк отчаянно старается, а перед глазами всё мелькают кадры его смерти в коттедже или на больничной койке. — Я люблю тебя, Стив. — Тони, держи глаза открытыми, пожалуйста, не оставляй меня, — в беспамятстве бормочет Стив, сжимая в ладонях обитые железом пальцы, и Тони слушается его. Взгляд стекленеет. Глаза остаются открытыми.