Северное Солнце Пустыни

      Этим днем, весь двор Красного Замка готовился к проведению Турнира в честь Победы Ланнистеров в войне Пяти Королей и свадьбы Короля Джоффри Баратеона. Всюду сновали слуги и строители, которые строили трибуны для гостей. Кто-то шлифовал песком дорожки, кто-то вышивал знамена своих сюзеренов, участвовавших в Турнире.       Санса, которую опять мучили кошмары, проспала до полудня, и, проснувшись, поняла, что совершенно не отдохнула – ночные страхи и ужасы словно высушили ее. Шая уже была в комнате своей госпожи и устроила небольшую уборку, открыв окно, впустив в покои хоть немного свежего воздуха. - Шая! – Позвала ее Санса, присаживаясь на кровати. - Доброе утро, леди Санса! – Приветливо улыбнулась ей служанка, тут же оборачиваясь к ней, - к Вам заходила леди Маргери. Узнав, что Вы еще спите, она пожелала Вам добрых снов и попросила уведомить ее, когда Вы проснетесь!       Санса немного задумалась. Она догадывалась, зачем приходила к ней Золотая Роза Тиреллов, но, почему то, не хотела начинать утро с ее визита. И она сказала: - Непременно, но сначала, приведи меня в порядок! - Как скажете, Санса! – Шая тут же убрала тазик с водой и тряпки, чтобы открыть дверцы шкафа, - какое сегодня Вы хотите надеть платье? Только, умоляю Вас – не вчерашнее! - Хорошо, - согласилась Санса, слезая с кровати и думая о Тиреллах, - тогда давай одно из тех, что подарила мне Маргери! Думаю, ей будет приятно увидеть меня в нем! - Тогда какое же, гос… - она поймала сердитый взгляд девушки, и, тут же, исправилась, - Санса? Леди Маргери подарила Вам много платьев! - На твой вкус, - решила Санса, - мне все равно….       Она умылась прохладной водой и посмотрела на себя в зеркало. Святые небеса! Ей нужно срочно приводить себя в порядок! Правый глаз заплыл синяком, который сиреневым пятном чернел на фоне ее бледной кожи, да и выглядела она неважно и без него – заспанные, сонные глаза, осунувшийся взгляд, худые скулы…. - Санса! – Оторвал ее от горького самолицзрения голос Шаи, - как Вы смотрите на это, сливочное платье? Оно очень пойдет вашим волосам и подчеркнет Вашу красоту!       Та обернулась, чтобы увидеть, как Шая протягивала ей красивое платье из бархата приятного сливочного цвета, разукрашенное едва видимыми золотистыми цветочными узорами. Оно было без рукавов и довольно смело оголяло грудь, но было, все же, не таким вызывающим, которые носила сама Маргери. - Хорошо, - сказала Санса, - одень меня, Шая.       Пока служанка занималась ее одеванием, Санса, с грустью, смотрела в окно. Еще один бессмысленный день, который она проживет в страхе и отчаянии. Королевская Гавань душила ее, выжимала все соки, и девушке, невыносимо сильно, хотелось покинуть это зловонное место. Но львы держали ее в золотой клетке, не давая ни одного шанса на свободу, издеваясь над своей пленницей. И Санса понимала, что надежда покидает ее.       Она вспомнила свой разговор с лордом Бейлишем, который предлагал отвезти ее в безопасное место, подальше отсюда. Вспомнила, что он был добр и участлив к ней, но все же, она отказала ему, помня его слова, что в Королевской Гавани все лжецы. Может, и он тоже – лжец и лицемер, специально подосланный Серсеей? Хотя, вряд ли, он бы тогда сказал бы ей, что не стоит никому доверять в этом городе….       Платье пришлось ей весьма даже впору, и Санса, невольно, залюбовалась своим отражением. Она, и правда, была очень красива. - Знаете, что, миледи? – Подала сзади голос Шая, расчесывая ее волосы, - думаю, Вам стоит носить волосы распущенными, а не собранными в эти надоедливые прически! Как вы считаете? - Это не по моде в Красном Замке, - робко отозвалась Санса, разглядывая волосы в своем отражении. - Ну, и что? – Недовольно скривилась Шая, - не все ли равно? Вас и так никто не замечает! - Ладно, - поддалась Санса напору своей служанки, - накрути мне волосы! - Сию минуту! – Обрадовалась Шая и побежала за горячими щипцами.       Санса ненавидела эту процедуру еще с раннего детства, когда мама, отгоняя всех прочих слуг, сама завивала своей старшей дочке ее рыжие волосы. Но теперь, когда Шая осторожно стала накручивать осенние локоны своей госпожи на горящие щипцы, Санса чувствовала только горечь и память по утраченной семье….       Лучше бы король Роберт никогда не приезжал в Винтерфелл…..       Вскоре, прическа Сансы была готова, и Шая занялась лицом своей госпожи. Она осторожно и нежно стала замазывать ее синяк заживляющим кремом, который вчера специально прислала ей лорд Тирион, всегда извиняющийся за действие своего племянника. Санса знала, что он тоже не любит Джоффри, но все равно старалась обходить карлика. Ведь он тоже был Ланнистером….       И когда весь утренний туалет был соблюден, Санса позволила Шае передать, что леди Маргери может навестить ее. Пока служанка побежала уведомлять об этом будущую королеву, Санса разглядывала свое отражение.       Искусные пальчики Шаи умело скрыли пудрой все ее ссадины и синяки на лице. Лицо было немного посвежевшим, но бледным, с болезненной худобой. Санса скривилась, вспомнив о том, как долго сидела в уборной, выдавливая из желудка все съеденное на Королевском Пиру. Она уже отвыкла есть, лишь изредка пила что-нибудь, чтобы не свалиться с ног и, постепенно, потребность в пище у нее отпала, что очень пугало Шаю, которая за последние полторы недели так и не заставила свою леди съесть хотя бы один кусочек…..       Санса поймала себя на мысли, что умереть голодной смертью, не так уж и плохо. По крайней мере, Ланнистеры больше не будут доставать ее…..       Тем временем, Шая уже открывала дверь, впуская цветущую и такую здоровую и румяную Маргери. Девушка отрешенно подумала, что будущая жена короля недавно с купания – такой чистой и свежей она выглядела.       Санса поднялась ей навстречу, не сводя своих голубых глаз с серьезного лица Золотой Розы. Та немного постояла, разглядывая ее, а потом, приняв извиняющийся вид, произнесла: - Санса, я хочу попросить у Вас прощения за вчерашний инцидент! – Она подняла глаза голубки, и продолжила, - для меня была полной неожиданностью то, что сказал Джоффри! И я не могла его ослушаться…. Прошу простить меня, если ты сможешь! – Она виновато опустила глаза, ожидая, что скажет Санса.       Та, ни на минуту, не сомневалась в искренности своей подруги, каким бы неприятным инцидент не был. И потому, она улыбнулась и произнесла: - Я понимаю! Это все Серсея…. - Что? – Удивилась Маргери, поднимая подбородок. В ее глазах плескалось удивление, - Королева-регент? Ты уверена? - Я видела, как она стояла и победно улыбалась, когда выбегала из Тронного Зала, - ответила ей Санса, чуть потупив взор, так как ей было неприятно вспоминать об этом.       Маргери все поняла, даже то, что Санса не смела произносить вслух. Это Серсея натравила Джоофри на нее! Ярость охватила Тирелл, но она быстро взяла себя в руки, и взяла Сансу за ладони, заставляя ту посмотреть на нее: - О, моя дорогая! Мне так жаль! – Она, с печальной искренностью, взглянула в глаза Старк, - я и не думала, что все так произойдет! Прошу простить меня! - Здесь нет твоей вины, - ласково сказала ей Санса, которая и, правда, так считала, - король и меня заставлял делать дурные поступки! Конечно же, я прощаю!       Маргери лучезарно улыбнулась и обняла девушку. - Так, снова подруги? – Лукаво спросила она. - Снова! – Подтвердила Санса, обнимая ее в ответ.       И обе девушки облегченно рассмеялись. - Тогда, позволь, в честь нашего примирения, подарить тебе кое-что! – Золотая Роза, со смехом, оторвалась от Старк и кивнула Шае, которая терпеливо дожидалась, когда леди обратят на нее свое внимание.       Та кивнула и послушно открыла дверь. В комнату тут же проскользнула одна из служанок Тиреллов, держащая на руках легкое и невесомое платье нежно-персикового цвета. Маргери приняла его из рук служанки, которая, почтительно, отошла назад, и развернула его перед Сансой, игриво сверкая глазами. - О! – Только и смогла выдохнуть Санса.       Платье и, правда, было великолепным. Сшитое из невесомого шелка, она красиво обрамляло грудь, чей лиф был расшит невесомыми узорами, на тон темнее общего фона. Оно было легким и воздушным, с длинными рукавами из прозрачной газовой ткани, которая красиво развивалась, стоит только ветру красиво дунуть на нее. - Правда, оно прекрасно? – Не сказала – промурлыкала Маргери, не отрывая взгляда от изумленного лица Сансы, - я хочу, чтобы ты его надела завтра, когда будет Турнир! - О, благодарю! – Выдохнула девушка, не смея даже прикоснуться к такой невесомой красоте, - конечно же, я его надену! - Вот и прекрасно! – Маргери передала платье Шае, и обернулась к Сансе, - давай прогуляемся? Сегодня такая замечательная, солнечная погода! - С удовольствием! – Улыбнулась ей девушка, у которой заметно приподнялось настроение. - Отлично! – Тирелл взяла ее под руку, одарив жемчужной улыбкой, и обернулась к служанкам, - откройте двери, сегодня мы устроим загул!       И обе девушки звонко рассмеялись.

***

      Принц Оберин снова прогуливался по этому треклятому замку и «наслаждался» его зловониями. Единственное, что его радовало здесь – так это воспоминания о том, как он утер нос этому зазнавшемуся мальчишке-королю, устроив настоящий праздник огня и фарса в Тронном Зале!       Но, все хорошее, когда-нибудь, да кончается. И Оберин поспешил выйти из этого замка, чтобы прогуляться по его окрестностям.       Его голову одолевали разные мысли, он анализировал вчерашний день и делал выводы о том, творится в Королевской Гавани. Итак, корона явно бедствует, раз Ланнистеры поспешили заключить брачный союз с Тиреллами. Присутствие этого семейства только позабавило дорнийского принца. Еще одни лица в этом комедийном спектакле! Чего только стоит их будущая королева – это роза, которая носит такие откровенные и фривольные платья, что Оберин принял ее сначала за одну из фавориток юного короля, но никак не за его «целомудренную» невесту!       Серсея, как обычно, была прекрасна и великолепна в своей манерной изысканности и стремлению к роскоши. Правда, принц заметил, что та постарела и стала много пить. Да, вдовство не пошло ей на пользу. Он помнил прежнюю Серсею – юную и прекрасную, за которую его чуть не сосватали, если бы не Тайвин….       Кстати, о нем. Оберин заметил, как терпеливо отнесся к нему Тайвин, и как тот не сводил с него изучающего взгляда. Оберин не сомневался, что это именно он – Ланнистер, стоял у приглашения Мартеллов на королевскую свадьбу. Тому явно что-то надо от Дорна, и Оберин был готов поспорить на целых два пальца о том, что именно.       Но старый лев не торопился со своими предложениями и беседами, давая дорнийскому принцу немного привыкнуть к Королевской Гавани, которую тот ненавидел всем сердцем….       Оберин и не заметил, как ноги принесли его к септе Бейлора. Он растерянно посмотрел на это грандиозное здание, и в его сердце закрались печаль и ярость. В последний раз он стоял на этих самых ступенях давным-давно, когда его сестра Элия выходила замуж за принца Рейегара, который предал и опозорил ее….       Дорниец вздохнул пару раз, чтобы успокоить бешено застучавшее сердце, и стал подниматься по лестнице. Интересно, а Элию и ее детей похоронили здесь, в этой септе? Или надругались над прахом и смыли в Черноводную? Мартеллам так и не прислали ее тела….       Стража пропустила его, не обратив внимания, и Мартелл беспрепятственно оказался в широком, округлом зале Септы Бейлорна. Но ему было не красот этого архитектурного строения – ему было нужно только одно, и Оберин занялся его поисками. Он долго бродил среди всех этих гробниц и памятников, принадлежащих Таргариенам, и не чувствовал абсолютно ничего. И, лишь остановившись около последней каменной плиты на третьем ярусе, его сердце гулко забилось. Ибо он увидел, лишенные витиеватых узоров и подписей, сухие каменные слова, вещающие о том, что здесь покоятся останки Элии Мартелл и ее двух детей. И все. Ни титулов, ни имен его племянников, ни дат. Сухо. Просто. Лаконично.       Наверное, это заслуга Роберта. Он возненавидел Таргариенов после того, как узнал о том, что Рейегар похитил его ненаглядную Лиану. И сколько крови он пролил из-за этого, сколько невинных жертв он погубил….. Оберин почувствовал, как его руки, непроизвольно, сжимаются в кулаки…. «Прости меня, Элия! Я не смог тогда защитить тебя!» - Печально пронеслось в его голове.       Принц склонился над надгробием и дрожащими пальцами прикоснулся к нему. В нос тут же ударил запах пыли, а на пальцах остался серый след. Никто не ухаживал за местом последнего упокоения принцессы Элии и ее детей – маленькой Рейенис и крохотного Эйгона. Здесь не было даже факелов и солнечного света – Оберин сам удивился, как мог он разглядеть буквы на каменной плите. Наверное, сердце подсказало….       Он опустился на колени и почувствовал, как по щекам стали бежать непрошенные слезы. Принц, тут же, обернулся – не видит ли кто? Но вокруг было пустынно и тихо, и потому, он успокоился. «Обещаю тебе, Элия, я отомщу за тебя!».       А потом он встал с колен, и, не отряхивая пыли, пошел искать хоть какого-нибудь септона или прислужника. Ему повезло около статуи Матери – возле нее, запрокинув голову вверх, стоял тощий прислужник Семерых, одетый в серую накидку с семиконечной звездой посередине. - Эй, ты, парень! – Обратился к нему Оберин, - принеси-ка мне ведро с водой, факел и тряпку!       Парень недоуменно посмотрел на принца, а потом его лицо с порезами от бритвы, исказила неприязнь. - Я не могу! Не видите ли – я предаюсь молитвам! - Ты что – не знаешь, кто перед тобой? – Зло сощурил глаза дорниец, - Я – принц Оберин Мартелл, и хочу, чтобы ты немедленно принес мне то, что мне нужно! - Я занят, - кажется, этого малолетнего ублюдка ничем не проймешь.       И Оберин Мартелл разозлился. Он сделал два коротких шага и схватил септона за грудки его одеяния и прижал к статуе матери: - Ты, что, не понял, что я тебе сказал? – Прошипел он, доставая кинжал и прикладывая его к уху задрожавшего, при виде стали, парня, - немедленно принеси мне факел, ведро с водой и тряпку! Иначе, боюсь, но ты лишишься уха!       Парень задрожал, нервно икнул, не сводя взгляда с холодного лезвия, а затем кивнул.       Оберин отпустил его, и тот, рысью, побежал куда-то вверх.       Вот и отлично!       Дорниец дождался, когда парень притащит то, что он попросил. А затем презрительно взглянул на него и бросил ему золотого оленя, которого тот быстро поймал. - Слишком долго шел!       И отправился к тому месту, где покоилась его Элия и ее дети. Принц Оберин был принцем по крови, и не привык отказывать себе в своих желаниях. Но также он был прост в общении и не чурался работы, за что частенько получал нагоняи от Дорана. Но тот не путешествовал по миру, и не знал, что это необходимо, и потому Оберин совершенно не злился на брата.       Могила его родных была неухоженной и пыльной, и принц знал, что, кроме него, никто не будет это делать, и потому, принялся за наведение порядка в этом месте, от которого было еще больней.       Он тщательно вымыл каменную плиту и пол возле нее. Не поленился и избавил от паутины и слова на надгробии, вычистив их ножами до блеска. Затем он презрительно отбросил тряпку, умыл руки и оставил факел, чтобы тот, хоть немного освещал это место.       Сейчас ниша выглядела чистой и ухоженной, и Оберин залюбовался делом рук своих. Затем услышал изумленный вздох за спиной и обернулся, чтобы увидеть того молодого септона, которого он поймал у статуи Матери. Тот изумленно переводил взгляд с Оберина, закатавшего рукава кафтана и штанов, на вымытую им могилу принцессы Элии и ее детей.       Оберин довольно усмехнулся произведенным эффектом, быстро спустил рукава штанов, и обратился к септону, яростно сверкнув взглядом: - Меняйте факелы здесь почаще и следите за чистотой! – И, не удосужившись убрать ведро с тряпкой, направился к выходу.       Настроение было чуть приподнятое, но, все же, скверное. Обращение правящей династии с местом последнего упокоения его сестры с детьми привело его в ярость. Элия и ее дети ничего не сделали Ланнистерам, но те убили их и привели их могилу в запустение!       Разве люди так делают? «А они и не люди, - подумал Оберин, спускаясь по ступенькам септы, - они – львы, гордые и кровожадные падальщики!».       После этих мыслей настроение испортилось совсем, и дорниец поспешил в сад Красного Замка, в котором он никогда не бывал прежде. Чем-то он, пышный и цветущий, напоминал ему Водные Сады в Дорне, и Оберину было легко в этом месте, которое, словно перенесло его обратно домой.       Он долго бродил по его дорожкам, слушая пение птиц и касаясь руками нежных, южных цветов. Но те, что росли здесь, - не чета тем, что пускали свои корни в Дорне. Здесь было слишком много роз, недавно посаженных в честь союза с Тиреллами.       Значит, и они гуляют в этом саду. Интересно, а если он встретит их пресловутую Золотую Розу, которая одевается, как шлюха, и если он припрет ее к стенке, то отдастся ли она ему? Оберин усмехнулся, подумав об этом. В том, что Маргери была уже давно не девушкой, он это понял еще в Тронном зале. Слишком она броская, яркая и соблазнительная! А как она двигается, шевеля бедрами, которые выгодно облегает вызывающее платье! Мм-м, прелесть, а не будущая королева!       И стоило только подумать об этом, как, неподалеку, послышался звонкий смех юной Тирелл, которому вторил еще один – более тонкий, чуть писклявый, но, все же, не лишенный мелодичности. Наверное, это одна из ее служанок….       Оберин направился им навстречу, раздумывая о том, в каком платье сейчас щеголяет Маргери Тирелл. Наверное, в том же – нежно голубом, с соблазнительным декольте и полным отсутствием рукавов, обнажающих загорелые руки с тонкими пальчиками.…       Но он ошибся. Золотая Роза прогуливалась, беспечно щебеча с погрустневшей Сансой Старк.       Оберин запомнил эту девушку, едва только он появился в Тронном зале. Она была единственной, кто не была одета в цвета дома Ланнистеров и Баратеонов или Тиреллов, и, бледным пятном, выделялась на фоне золоченной толпы. Тогда эта девушка показалась ему удивительно грустной, и совершенно не похожей на прочих обитателей Красного Замка.       А когда ее представили ему как воспитанницу дома Ланнистеров, Сансу Старк, он очень удивился. Он думал, что все Старки мертвы. Как оказалось – нет. Да и не походила она на этих суровых северян в этом своем бледно-голубом платье и рыжими волосами, которыми могла похвастаться не каждая южная леди. Санса была милой, кроткой и совершенно запуганной. И Оберин понял, что никакая она не воспитанница, а заложница проклятых львов.       Чтобы хоть как-то подбодрить это юное, невыносимо худое и бледное дитя, он выразил девушке свои сожаления о том, что произошло с ее семьей. На что она так испуганно и удивленно взглянула на него, сжимая вилку в руке, что принц понял, что оказался прав насчет нее. Бедное дитя совсем запугали, смешивая ее семью с грязью….       Король оправдал все его ожидания, как и Тайвин за ужином. Оберина Санса тогда заинтересовала – она мало ела за ужином, то бледнея, то краснея под его взглядами. Еда совершенно не шла ей в рот – она, что, боится, что пища отравлена?       А сейчас она была очень красива в этом своем сливочном платье без рукавов на южный манер. Оберин невольно залюбовался ее точеной фигуркой и печальными голубыми глазами. Он понял, почему она осталась единственной живой из Старков – те были волками, а она – нет. Она больше походила на птичку, заточенную в золотую клетку, у нее не было ни зубов, ни когтей, ни той суровости, которой славятся северяне….       Оберин, внезапно, поймал себя на мысли, что Санса, шагающая рядом с Маргери, гораздо прелестнее своей веселой компаньонки. - Моя будущая королева! – Он поклонился Тирелл, - леди Санса! – этот поклон он отдал, разом покрасневшей, Сансе Старк. - Принц Оберин! – Сказали те одновременно, что вызвало у него улыбку, а Маргери продолжила, лучезарно улыбаясь, - как Вам Королевская Гавань? - Отвратительно! – Честно сказал он, и заметил, как быстро и удивленно увяла улыбка Золотой Розы, которая явно не привыкла к честности в этом зловонном месте, - сплошная вонь и лицемерие! - Наверно, Вам непривычно здесь находится? – А Маргери не лыком шита, быстро взяла себя в руки, - после стольких лет? - Весьма, миледи! – Усмехнулся он и перевел взгляд на красную и такую робкую Сансу, - Как и Вам, наверное? - Королевская Гавань – мой второй дом, - просто ответила та, пряча взгляд в пол.       Интересно, ей кто-нибудь говорил, что она не умеет врать? Второй дом, видите ли! И это после того, что Ланнистеры совершили с ее семьей? Да он никогда в жизни такому не поверит!       И потому Оберин только загадочно стрельнул глазами, отчего покраснела уже Маргери, и произнес: - Что ж, в таком случае, я даже не рискну предположить, что твориться на Севере, если Королевская Гавань напоминает Винтерфелл!       Санса, видимо, поняла, что ее ложь раскусили, и резко подняла глаза на дорнийского принца, совершенно нахально смотрящего прямо на нее. - Надеюсь, Вам когда-нибудь удастся побывать на Севере, - нейтрально произнесла девушка, и Оберин снова удивился ее запасу вежливых слов и умению не обращать внимания на острые углы, тщательно сглаживая их. - Все может быть! – Кивнул Мартелл, решив, что раскусит Старк как-нибудь позже, и перевел взгляд, на Маргери, которой, видимо, не понравилось столь пристальное внимание принца по отношению к Сансе, - Ну, а как Вам Красный Замок? - О, он совершенно чудесен! – Беспечно прощебетала она, возвращая своему лицу выражение веселости и восхищения, - он такой огромный, я никогда прежде не видела таких строений!       Они пошли уже втроем. Оберин, желая не смущать, раньше времени, девицу Старков, шел рядом с Маргери, по левую руку от нее. Светская беседа лилась ручьем, и, вскоре, Красный Змей устало от вечных восхищений и беспечного щебетания Золотой Розы, которая говорила явно не то, что думает.       И потому он поддерживал беседу только из вежливости, наслаждаясь лучами теплого солнца, пляшущего на зеленых кустах Королевского сада, и наблюдая за юной Старк, которая шла рядом с будущей королевой и молчала, как рыба.       Его заводило это молчание. Интересно, о чем думает эта «воспитанница» Ланнистеров? Явно не о том, как прекрасен этот мир, как считает Маргери, к которой он успел потерять интерес.       Он вспоминал, какой бледной и худой Санса была на Пиру, как заставляла себя съесть хоть кусочек, и как она быстро исчезла, чтобы ее никто не заметил. Санса Старк походила свою собственную тень, и, какой бы красивой, она не была, - излишня худоба никого не красит.       Присмотревшись внимательней к ее лицу, Оберин вдруг заметил, хорошо скрытый пудрой свежий синяк под правым глазом. Он был замаскирован весьма умело, что наводило на определенные мысли, но, все же, просвечивался сквозь белый слой пудры на солнце.       Так вот почему девушка такая запуганная, и – чуть что – сразу голову в плечи! Интересно, кто смеет ли подымать руку на толь хрупкое и невинное создание? Мальчишка-король? Серсея, Тайвин Ланнистер? Или даже эта – Золотая Роза – Маргери? Вон, как робко идет рядом с ней Санса!       Оберин вдруг почувствовал – в очередной раз, - злость на этих Ланнистеров, которые привыкли губить детей ради своей прихоти! В Дорне с детьми так не обращаются! Как бы то ни было – дети не должны отвечать за грехи свои родителей. Оберин привык к этому отношению с детства, и все не мог привыкнуть к тому, что в прочих королевствах дело обстоит совсем наоборот.       Он вежливо довел девушек до выхода из сада, поцеловал руку каждой, чем довел до красноты обеих, и направился обратно, чтобы подышать свежим воздухом еще чуть-чуть, прежде чем окунуться в жизнь интриг, царящую в стенах Красного Замка.       Про то, что он хотел прижать к стенке Маргери, он успел позабыть совершенно. И перед взором все стояла Санса, такая робкая и застенчивая, красная до безумия от его взглядов, одетая в южное сливочное платья, мнущая руки на фоне заходящего солнца. Она показалась ему самым необыкновенным и невинным созданием, которое он встречал.       Немного, но он заметил в ней черты своей сестры – Элии. Та была такой же тихой и немногословной, и также наклоняла голову набок, когда чего-то стеснялась. Волна нежности накрыла Оберина с головой, едва он вспомнил теплый и родной взгляд ненаглядной сестренки…. Ланнистеры убили ее. А теперь принялись и за этот северный цветок, который так и не распустится в этом городе, полный интриг, лжи и обмана!       Санса даже врать не умеет! Оберин был очень удивлен, как же она так продержалась столь длительное время среди Ланнистеров? А потом вспомнил ее тихий голос и то, что она сказала, что ему нужно побывать на Севере…. Оберин горько улыбнулся – так вот почему ты еще жива, маленькая птичка! Элия была точно такой же, но Львы растоптали ее, как затопчут и тебя, невинное создание!       Свернув за угол, Оберин услышал позади шаги маленьких ног, словно его догонял ребенок. Интересно, это одна из «пташек» Вариса? Оберин удивленно обернулся, и, к своему вящему неудовольствию, увидел спешащего к нему Тириона – Беса. - А, - сказал он, - Ланнистер! Почему вы так спешите ко мне? - Мартелл! – Не остался в долгу тот, - мы можем поговорить? - Полагаю, я не могу отказаться! – Насмешливо отозвался Оберин и зашагал рядом с карликом, не особо стараясь подстроиться под его маленький шаг, - так о чем же вы хотели поговорить? - Гуляя по саду, я видел, как вы разговариваете с нашей будущей королевой и Сансой Старк, - сразу, без предисловия начал Тирион, понимая, что с Красным Змеем, его обычные трюки не пройдут, - и я бы хотел предупредить Вас! - О чем же? – Деланно удивился Оберин, который, уже, догадался в чем дело, - Неужели две эти дамы готовят государственный переворот, и вы советуете мне держаться от них подальше? Или, все же вы боитесь, что одна из них может причинить мне вред? Ведь, как я слышал, розы имею шипы, а волки умеют кусаться!       Он говорил это специально насмешливо, словно выставляя карлика, а заодно и себя, на смех. Он знал, что с этим Ланнистером его юмор не пройдет, но, все же, не смог удержаться от колкостей. - Насчет государственного переворота – не знаю, - в тон ему ответил Бес, - стараясь подстроиться под его ногу, но Оберин вечно убегал вперед.       Тогда Тирион решил идти своим обычным шагом и говорить спокойно. Тогда дорнийцу придется, волей-неволей, но присмирять свой шаг, чтобы слышать, что говорит ему Ланнистер.       Это сработало. - Насчет того, что розы имеют шипы – я согласен с вами полностью, - продолжил он, в душе ликуя над маленькой, но, все же, победой, - а насчет Сансы могу поспорить! И именно о ней я хочу Вас предупредить! - Неужели она так умело притворяется? – Удивленно-наигранно произнес Мартелл, крайне недовольный тем, что ему пришлось подстраиваться под шаг Тириона Ланнистера, но, все же, ему было интересно, что тот хочет сказать, - вот уж не думал, что такое невинное дитя может быть искусной обманщицей! - Нет, что Вы! – Серьезно сказал Бес, - Санса, увы, лишена поддержки своей семьи и давно потеряла волчьи зубы и когти. К счастью для всех нас, - он посмотрел на Оберина, прожигая того взглядом, - и я настоятельно советую держаться Вам от нее подальше!       Оберин изобразил искреннее удивление. Тирион очень удивил его! Неужели, Бес воспылал страстью к этой девушке? И даже не собирается делиться? - Надо же, - протянул Мартелл, оглядывая того с ног до головы, словно впервые его видя, - неужели, вам так нравиться это дитя? Не думаю, что она расцвела до женских прелестей! - Не думаю, что вас это касается, - холодно произнес Тирион, - я беспокоюсь о Сансе не по этой причине. Просто будет очень неловко, что такой развратный и опасный человек, как Вы, годящийся ей в отцы, вольно или невольно соблазнит, как вы выразились – это дитя! - То есть, вы считаете, - проговорил Мартелл, обдумывая слова карлика, - что я положил глаз на Сансу Старк и хочу затащить ее в постель? Надо же, какого Вы обо мне мнения, Тирион Ланнистер! – Фыркнул он, - меня не привлекают дети, каким бы прелестными они не были. Санса еще не расцвела для подобных отношений! Мне просто жаль это дитя, которое оказалось в лапах львов, как, некогда, моя сестра!       Он услышал как Бес вздохнул. И не понял – от досады ли, или от облегчения, что Оберин не собирается трахать Сансу Старк. - В Дорне с детьми так не поступают! – Продолжил он, - будь леди Санса нашей воспитанницей, то ее прелестное личико не украшали бы синяки, и она бы не ходила, словно мышка, ожидающая нападения львов! – Он остановился и посмотрел прямо в разноцветные глаза карлика – мы не убиваем детей!       И, посчитав разговор оконченным, Оберин направился к Красному замку, даже не обернувшись. Хватит с него Ланнистеров на сегодня!