Северное Солнце Пустыни

      И вот, наконец, настал этот день, который Санса так ждала. День Суда, день, когда решится ее судьба, и, быть может, день, когда с нее снимут обвинения, которых она не заслуживала.       Кошмары в тот день ее особо не тревожили, но девушка все равно не смогла заснуть. Она все думала о предстоящем поединке Оберина и Горы, и гадала, чем он может закончиться.       Гора был известен как цепной пес Тайвина, наделенный невиданной силой и ростом, при полном отсутствии совести и прочих благородных чувств. Он побеждал всегда – за счет своей силы и роста. А вот Оберин был другим. Поджарый, крепкий, гибкий и ловкий, он был полной противоположностью Клигана, и тоже – никогда не проигрывал.       Их бой будет поединком равных, но Санса надеялась, что победу одержит именно Мартелл – он сражался за правое дело, тогда как Гора - потому что велели. Пусть в темницах богорощи не предусмотрены, но Санса верила, что старые боги услышат ее молитвы. В отличие от новых богов, они откликнулись на ее просьбы и послали ей защитников и друзей.       Санса верила, что Оберин победит. Было бы несправедливо, если бы он погиб.       Но под самое утро ей приснился сон – яркий и резкий, до невозможности, что разглядеть детали было затруднительно. Ей приснился голос молодой женщины, в калейдоскопе разноцветных, постоянно кружащихся осколков, который умоляла ее спасти Оберина. «Пожалуйста, спаси его! Спаси Оберина!»       Санса не понимала, как она может спасти дорнийского принца в то время, тогда как он будет спасать ее? Голос все требовал и умолял, и смолк лишь с рассветом. Проснувшись, Санса чувствовала себя разбитой с чугунной головой с разноцветными кругами перед глазами.       А потом за ней пришли. Две служанки, в сопровождении четырех стражников, забрали девушку из камеры и отвели ее в комнату, чтобы вымыть и причесать. Не может же благородная леди, пусть хоть и обвиненная в убийстве, явиться перед глазами короля Томмена Баратеона в таком непотребном виде?       Санса против ванны и новой одежды не имела ничего против. Лишь велела служанкам не выбрасывать ее лохмотья – она хотела сохранить их, как дань памяти тому, что она происходит из Дома Старков.       Девушки возражать не стали, только косо посмотрели.       Санса обижаться не стала. Перефразируя фразу Ланнистеров, она решила, что волка не должно волновать мнение овец.       После купания и причесывания, ей принесли платье – одно из ее старых – то самое голубое, в котором она умоляла Джоффри пощадить ее отца…. Сдержав непрошенные слезы и отодвинув горькие воспоминания в дальний уголок памяти, она принялась за одевание.       Платье оказалось ей коротким – Санса хорошо подросла за время, проведенное в Красном Замке. Плюс, оно оказалось ей малым в груди. Но служанки лихо зашнуровали лиф, и чуть припустили ворот, чтобы скрыть это несоответствие, и Старк успокоилась.       После ее отвели в другую комнату – более светлую, со скамьей и столиком, на котором лежал завтрак – небольшой кусок грудинки с хлебом и чаша легкого вина. Попробовав его на вкус, Санса скривилась – оно оказалось кислым с вонючим привкусом, терпкой пеленой остававшейся на языке.       Есть она не стала, хотя желудок урчал от голода. Как можно есть, когда скоро будет свершена ее судьба? Санса знала, что королева Серсея, улыбаясь, объявила на весь замок, что, как только дорниец испустит дух, как сир Илин Пейн отрубит убийце короля ее хорошенькую рыженькую головку.       Когда Бриенна говорила ей об этом, ее голос дрожал от едва сдерживаемой ненависти – у Бриенны были свои счеты с королевой. Серсея весьма мило намекнула женщине-сиру, что та влюблена в ее брата. Оскорбленная и пораженная в лучших чувствах, Тартская Дева возненавидела Серсею всей душой, но ничего не говорила об этом, хоть и ее эмоции отражалась на некрасивом лице.       В ожидании Поединка, Санса провела в этой комнате целый час, прежде чем ее чемпион и защитник явился в отведенных ей покоях.       Мартелл был одет легко и непринужденно. Единственным отличием от его повседневной одежды был доспех из вареной кожи и такие наручи на руках, надетые поверх перчаток без пальцев. Храбрый и безрассудный дорниец даже не соизволил надеть шлема, как тогда – на турнире. А единственным его оружием было добротное копье с длинным, чуть изогнутым наконечником.       Увидев его наряд и чувство уверенности на лице, Санса пришла в ужас – и это так он собирается защищать ее честь и отомстить за сестру и ее детей? - Леди, Санса, рад видеть в добром здравии, - поздоровался дорниец, наливая себе вина из чаши.       Попробовав его на вкус, Оберин поперхнулся, затем скривился, а потом, не церемонясь, выплюнул красную жидкость на мраморный холодный пол: - Что за гадость? Такого ужасного вина я не пробовал с пятнадцати лет! - Принц Оберин! – Санса пришла в себя от шока, - простите, но где же ваш шлем? - У меня нет шлема, - принц вытер губы салфеткой, - я дерусь без него. - Но как же вы собираетесь победить Гору? У него доспехи и ….. - Поверьте мне, леди Санса, доспех не важен, когда лежишь на земле!       Судя по тону, Оберин даже не сомневается в исходе предстоящего поединка. Санса тоже была так уверена, но только вплоть до того момента, когда увидела наряд своей чемпиона. - Успокойтесь, - Мартелл правильно истолковал ее пораженное лицо, - я всегда так одеваюсь и всегда выигрываю! - А как же вы собираетесь победить Гору? – вырвалось у Сансы,       Она просто не могла поверить своим глазам и ушам. Нет, она была наслышана о том, каким непобедимым был Красный Змей, но пока что он ее не впечатлил. Честно говоря, Санса ожидала большего. Да, жизнь ей преподносит больше разочарований, чем она могла себе вообразить! - Точно также, как вы, гипотетически, конечно, убили нашего предыдущего короля, - усмехаясь, ответил ей Оберин, поигрывая копьем.       Санса поймала взглядом солнечный лучик, блеснувший на кончике лезвия. - Вы … так вы … - она просто не смогла найти слов от потрясения.       Это было совсем не по-рыцарски. Но Оберин не был рыцарем, он был принцем и имел далеко идущую славу отравителя знатока ядов. Так, чему же она удивляется? - Миледи, вы попросили меня победить в этой схватке, и я намерен исполнить ваше желание всеми доступными мне способами. Гора силен, но это все, что у него есть. У меня, в отличие от него, есть мозги, есть ловкость и то, за что многие так не любят вашего Мизинца – хитрость. Уж поверьте, я бы ни за что не вышел на поединок с Клиганом, не имея при себе оружия, достойного моей славы.       Его голос звучал спокойно и уверенно, и, поневоле, его уверенность передалась и Сансе. Она уселась на скамью, и сложила руки в замок на колени. - Простите меня, принц Оберин, просто я волнуюсь и могу нести бред и …. - Что вы, леди Санса! – Изумился принц, останавливаясь напротив нее, - я нисколько на Вас не обижаюсь, потому что могу себе представить ваше состояние. Уж будьте спокойны – львы поплатятся за то, что сделали с нашими близкими! - Да, - прошептала Санса, мысленно представив лицо Серсеи, когда Оберин поднимет голову ее хваленого чемпиона на свое копье, - поплатятся…..

***

      Толпа ревела и приветствовала своих чемпионов. Королева, ничуть не сомневаясь в силе Клигана, велела провести поединок на главной площади Гавани и впускать всех желающих, даже чернь. Людей собралось очень много – все хотели посмотреть на поединок Горы и Красного Змея.       Санса сидела на отведенным ей месте под дорнийским балдахином, скрывающей ее макушку от лучей палящего солнца. День выдался весьма жарким и душным и принц принял это за хороший знак. Сейчас же он пил свое вино, и все косо посматривал на королевское ложе, в котором расположились Ланнистеры.       Серсея выглядела довольной и она, то и дело, бросала торжествующий взгляд на Сансу, которая решила игнорировать ее взгляды. По лицу Тайвина было невозможно прочитать, что он чувствует, в отличие от его сыновей – Джейме и Тириона, которые явно болели не за чемпиона своей сестры.       Также, в их ложе расположились и Тиреллы. Оленна выглядела скучающей и все помешивала что-то серебряной ложечкой в своей чаше. Ее сын Мейс и глава дома Тиреллов являл собой рвение выслужиться перед Тайвином и он сидел в той же позе, что и он. Вот только его взгляд постоянно задерживался на накрытом в стороне столе, уставленного яствами – пир, предназначенный после победы Горы.       Его дети – Лорас, Рыцарь Цветов и несостоявшаяся королева Маргери сидели спокойно, только напряженно.       Встретившись взглядом с Золотой Розой, Санса удивленно приподняла одну бровь. Она была удивлена, заметив беспокойство на хорошеньком личике Тирелл. Маргери так и ни разу не навестила ее после того случая на свадьбе. Конечно, кошка между ними пробежала еще раньше, но Старк надеялась, что будущая королева хотя бы помнит свои слова о дружбе между домами Старков и Тиреллов. Но, видно, это были всего лишь слова, а не истинное желание.       Маргери поймала ее взгляд и ободряюще улыбнулась. Санса хотела отвернуться, но потом решила, что дружба с Тирелл ей может еще пригодиться после того, как Оберин одержит свою долгожданную победу и отомстит за свою сестру. И потому благодарно ей улыбнулась.       Правда, от ее взора не укрылось то, как облегченно выдохнула Маргери, отводя от нее взгляд, и как нахмурилась после этого Серсея. Львиной сучке не понравилось то, что она увидела, и Старк это развеселило.       Наконец, герольды затрубили в требы, и на площадь вышел Пицель, который объявил о том, что Суд Поединком начинается. Он хотел добавить что-то еще, но Тайвин взглядом заставил его умолкнуть, и потому он быстро ретировался с открытого пространства.       Первым на площадь вышел Гора, одетый в тяжеленные, тщательно отполированные латы. За ним двое его оруженосцев тащили огроменный двуручный меч. Санса уже видела его раньше, и потому не удивилась, когда Клиган взялся за него одной рукой. А вот Оберина это привело в восторг. Он так и засиял, нехорошо улыбаясь в свои тонкие усы.       Внезапно, ей стало страшно. Оберин выглядел таким хрупким и маленьким по сравнению с цепным псом Тайвина. Не выдержав, она подбежала к своему чемпиону, и заглянув в его глаза прошептала: - Пожалуйста, будь осторожен!       И куда делась вся эта шелуха с благородными приветствиями и вежливыми словами, обозначающих положение в обществе? Санса не знала – она думала только об одном – чтобы Оберин не погиб в этой смертельной схватке.       Мартелл тепло ей улыбнулся и произнес слова, которые эхом потом раздались в ее голове: - Я умру не сегодня!       И пошел, туда – куда его звали долг и судьба.       Он поразил всех, демонстрируя свое превосходное владение копьем. Оно так и порхало в его руках, выделывая такие финтеля, которые и не снились никому из собравшихся. Лезвие – тонкое и смертельно острое блестело в лучах солнца, отбрасывая сверкающие блики.       Даже Санса залюбовалась им – таким стройным и не похожим на всех прочих рыцарей, о которых она читала и которых видела в реальной жизни. Но Тайвин, Серсея, как и их чемпион – Гора, совершенно не купились на это представление. Они уже поняли, что принц любит всеобщее внимание и восхищение, устроив в день своего приезда настоящее огненное шоу. - Ты знаешь, кто я? – Оберин закончил поражать публику и повернулся к терпеливо ожидавшему его Горе. - Какой-то мертвец! – Яростно ответил ему Клиган и обрушил на него всю мощь своего меча.       Но дорниец легко и непринужденно увернулся: - Я – брат Элии Мартелл. Ты помнишь ее?       Еще один удар и их клинки встретились, тревожно взвизгнув при соприкосновении. Все закричали от ужаса, но Оберин первым разорвал контакт, крутанув копье и отходя в сторону. Гора так и повалился наземь под собственным весом.       Санса думала, что принц воткнет свой отравленный клинок ему бок, но Мартелл это не сделал. Он только пнул его, переворачивая, яростно шипя: - Ты убил ее! Ты изнасиловал ее! Ты убил ее детей!       Гора попытался задеть его мечом, но принц был уже на другом конце площади. Его глаза яростно горели. Он сам был похож на свое копье – тонкий и быстрый, ловкий смертельно опасный.       Клиган взревел, как бешеный пес и бросился на него снова. Но теперь Оберин решил не играть – он уже наигрался. И потому тоже ринулся ему вперед, одним движением отклоняя от себя меч Горы и вонзая отравленный клинок глубоко в его тело.       Толпа изумленно ахнула, Санса радостно взвизгнула, а Серсея приподнялась со своего места. По ее лицу было видно – она не ожидала такой быстрой развязки и явно не такой.       Копье пробило доспех Клигана и наполовину увязло в его теле. Гора захрипел, повалился на землю и выронил свой исполинский меч. Санса увидела, как Оберин бросил на нее торжествующий взгляд, и приподнялась, радостная, со своего места.       Вот только дорниец еще не закончил свои игры. Одно дело – повалить Гору, другое дело – выбить из него признание вины о давнем преступлении против его семьи. И потому, он стал ходить вокруг поверженного Клигана и реветь, словно зверь, загнанный в клетку: - Элия Мартелл, моя сестра! Ты помнишь ее? Ты убил ее! Ты изнасиловал ее! Ты убил ее детей!       Он повторял это без конца, и Старк видела безумие в его глазах. Внезапно, она вспомнила голос из сна, умоляющий ее спасти Оберина. И, как в замедленном сне, она увидела как стала приподниматься рука Клигана. - Оберин! – Истошно завопила она, вскакивая с места, - осторожно!       Толпа зашумела, и дорниец ловко подскочил, а затем со всего маху приземлился на массивную руку Горы, причиняя тому невыносимую боль: - Ты убил ее! Ты изнасиловал ее! Ты убил ее детей! Скажи это! Скажи! – На последнем слове его голос ушел далеко ввысь, и в нем послышались нотки собственного бессилия перед тем, что произошло тогда в Красном Замке.       Это был рев раненого зверя. Оберин очень любил свою сестру. И пятнадцать лет ждал своего возмездия. И когда оно случилось – он просто не мог остановиться, ярость поглотила его разум.       Санса в тревоге наблюдала за ним. Поведение Оберина внушало ей беспокойство, и она не знала, как повлиять на него.       Внезапно, Оберина словно выключили. Он остановился перед Горой, который был на последнем издыхании, и спокойным, ледяным проговорил: - Ты убил тех, кого я любил, Клиган. Ты не можешь познать той боли, с которой я жил последние годы! Хотя, впрочем, можешь! – И, как следует, потянул за копье, еще глубже погружая его в тело Горы.       И тот взвыл. Наверное, впервые в своей жизни, сир Грегор Клиган понял, что такое боль. Отравленное лезвие жгло его тело, причиняя невыносимые страдания. А взглянув в глаза своему мучителю, также, впервые понял, что такое страх. И он закричал от ужаса, что стал переполнять его душу. Он не хотел умирать….       Оберину крик Горы показался песней, и он снова потянул за копье. Тишину, что царила здесь, снова заполнили вопли Клигана. Наконец-то, он может отомстить за свою сестру и племянников!       Он наклонился, чтобы посмотреть в глаза умирающему. Сир Грегор вонял переполнявшим его ужасом, а когда его бледные глаза встретились с черным, полным ярости, взглядом Оберина, прохрипел, захлебываясь собственной кровью: - Да пошел ты! – И – умер.       Казалось, было слышно, как летали мотыльки над этой площадью – настолько гробовой была тишина. А потом она взорвалась приветственными криками собравшихся людей.       Санса плакала, не смея даже поверить своему счастью. Она облегченно опустилась на скамью, и дала волю слезам. Стражники, что стояли позади, отпустили ее, и к ней, через толпу пробивалась Бриенна.       Но сейчас Старк было наплевать на происходящее вокруг. Она была оправдана! Старые боги услышали ее молитвы и послали ей спасение! Клеймо убийцы было снято с ее имени! И потому она плакала, плакала навзрыд, счастливо улыбаясь и не отрывая взгляда от того, кто спас ее от обвинений.       Оберин стоял над телом Горы и трясся от бессильной ярости – все-таки, ему не удалось выбить признание из уст Клигана. И это сильно возмутило принца, который всегда добивался того, чего хотел.       Но, в конце концов, Гора был солдатом. А солдаты выполняют указания. Быть может, Оберину удастся выбить признание из уст командира? Представив кричащего в агонии Тайвина Ланнистера, Мартелл улыбнулся и посмотрел на Сансу – он не зря приехал в Королевскую Гавань, боги сами направляли его путь и позволили ему отомстить за сестру и ее детей.       Взгляд Старк был полным благодарности и облегчения. Девушка рыдала взахлеб от своего счастья, тогда как Серсея – доброго ей здоровья – позеленела от ярости, бессильно сжимая в руках подлокотники роскошного кресла. Ее взгляд метал молнии, и обещал скорую расправу.       Но сейчас Оберину стало наплевать на злобную львицу. Он устало поплелся к своему балдахину и налил себе полный бокал вина, чтобы залпом осушить его и повернуться к Сансе: - Я же сказал, что умру не сегодня!