Зависим от тебя.

После того как Юнги отвез парня в школу, поехал к себе домой. Там его уже ждал заказчик, извинившись, он пропустил его в дом. Там они разговорились, договариваясь о количестве товара, и о цене. Мин сразу же сказал где можно забрать кейс с наркотиками, в замен получая черный кейс с несколькими миллионами долларов. Просидев так два часа, мужчина поспешно кланяется и объяснив свою торопливость тем, что ему нужно на важное собеседование, покидает чужую квартиру. Теперь можно и расслабится, выпить бутылочку пива и вздремнуть, как он и поступает, удобно укладываясь на старом диване. Просыпается он только ближе к трем часам дня, снова из-за идиотских снов. Юнги матерится, и сжав руками волосы, встает направляясь на кухню. Достав из шкафчика рамен, он ставит чайник на плиту и включает ее. Осмотревшись вокруг, он решает прибраться и выкинуть пакеты с мусором пока греется чайник. Собрав все пустые бутылки в пакет, и другой мусор, он открывает дверь. Но только он собирается уходить, как вздрагивает и матерясь, выпускает пакеты из рук, зло смотря на парня перед собой. — Опять ты, — хватаясь за сердце, прошипел Юн. Посмотрев еще раз на парня, он внимательно его рассмотрел. Тот был каким-то грустным, и уж совсем кислым. Подняв пакеты, Мин снова открывает дверь и поставив их, смотрит на парня. — Заходи, а то простудишься. Чимин поднимает на него взгляд, и кое-как поднимается, потому что голова резко закружилась, а ноги стали ватными. Юнги подхватывает его под локоть, и принюхивается. Не пьяный, значит что-то другое. Он доводит его до дивана, присаживаясь рядом, хватая обеими ладонями его лицо и смотрит в глаза. Зрачки нормальные, реагирует он тоже нормально. — Я не курил, не курил травку, — смотря в глаза напротив, прошептал Чим, догадываясь почему тот так делает. У него просто нет настроения, а то что у него будет новый отец, добивает слишком здорово. Да и как-то плоховато он себя чувствует, все-таки заболел. — Ты чего опять около меня трешься?! Ничего я тебе не продам. — отстраняясь от того, проговорил старший, направляясь на кухню. Чайник во всю кипел, и Мин даже забыл взять полотенце, обжегшись об него. Быстро выключая плиту, он подставляет руку под холодную воду, блаженно прикрыв глаза. — Я и не хотел, но мне и вправду нужно, — опустив голову, проговорил Пак. — У меня безвыходная ситуация, любой бы на моем месте захотел заглушить боль таким методом. — Ну-ка, выкладывай, — присаживаясь рядом, и ловя недовольный взгляд, Мин закатил глаза. — Я старше тебя, так что лучше разбираюсь в каких это ситуациях наркоту подростку продавать. — Короче, мать у меня привела нового мужика, сказала что замуж выходит, а мой настоящий отец умер. Каждую командировку, она приводила новых мужиков. А сегодня… сегодня очередного нового «мужа»! — стараясь держать себя в руках, сказал Чим. — Почему ты думаешь что он уйдет от вас? А вдруг он сделает твою мать счастливой? — облокачиваясь на спинку дивана, сказал Мин. — Губить свою жизнь, из-за того что в семье появился еще кто-то, полнейший бред! — Да что ты можешь знать обо мне! — резко вскакивая с места, крикнул Пак. На глазах выступили слезы, а сердце больно закололо. — Я после смерти отца всегда оставался один, потому что она, словно шлюха, уезжала со всякими папиками за границу, говоря мне что это все во лишь командировка, после которой мы обязательно сходим куда-нибудь! Но не после первой, не после второй, и даже десятой она так и не сходила со мной никуда!!! Старший смотрит на парня и замечает как по детскому лицу, бегут две дорожки и скрываются за изгибом шеи. Теперь он понимает: парень ревнует свою мать, хочет больше ласки от ее материнских рук, но не получает ничего. Кому как не ему об этом знать, потому что с младенчества он воспитывался в приюте. Он тяжело выдыхает и отворачивает голову от всхлипывающего школьника, не зная что и сказать. Почему-то сердце бьется в два раза сильнее, и при виде плачущего Чимина ему хочется его обнять и… поцеловать?! — Послушай, я понимаю тебя, потому что вообще даже не разу не видел свою мать, но никогда не винил ее в том что она меня бросила. Мне всегда говорили, что такой как я никому не нужен, и из-за этого мне пришлось стать вором, а позже я стал наркоторговцем. Еле вылез из этого дерма, потому что так же как и ты хотел только попробовать, но меня затянуло и меня едва успели вытащить с того света. — наконец-то посмотрев на Чимина, рассказал он. — Не порть себе жизнь, если смог я — не значит что сможешь выбраться ты! Пак шмыгает носом, и быстро вытерев слезы садится на диван, а после укладывается на колени к старшему. Он поджимает ноги, и укладывается поудобнее, подкладывает руки под голову. Он чувствует как напрягся Юн, и как он осторожно проводит рукой по его волосам. И Чимину как-то спокойней становиться от столь нежных и аккуратных касаний по его волосам. — Пожалуйста, давай так побудем вместе, — прижимаясь сильнее и закрывая глаза попросил младший. Ему просто хочется немного отдохнуть, побыть хоть раз в тепле чувств, пусть и не в маминых, а в чужих. За эти два дня, Юнги теперь Чимину как родной, разве такое возможно? Как-то все равно, главное что есть человек который хотя бы чуточку его понимает, и не отталкивает. — Хорошо, давай побудем вместе, — продолжая водить рукой по чужим шелковистым волосам, ответил Юнги. Они выкрашены в шоколадный цвет, но все равно мягкие и приятные на ощупь, не то что у него самого, жесткие и грубые. Сегодня он понял одну из самых главных, наверное, вещей для себя. Ему. Нравятся. Не. Только. Девушки. Чёртов Пак Чимин, разрушил идеальную жизнь Юнги своим неожиданным приходом, еще и ориентацию его пошатнул. А ведь во всем виноват его зад, в юнгиновых шортах, что так классно подчеркивали ее. Наверное, это маленькое помутнение разума и когда парень уйдет, то все встанет на свои места. — Юнги, можно сегодня тоже у тебя остаться? — не открывая глаз шепчет Пак. Не очень хочется возвращаться домой, и снова слушать ругань матери по поводу позднего прихода. Еще и тот мужик, он наверняка тоже вставит свое слово, говоря о том как волнуется его мама и о ее здоровье. — Ты из-за матери? Ну, раз хочешь, то оставайся, — смотря на его заплаканные глаза, проговорил Мин. Парню просто нужно немного привыкнуть к новому мужчине в их доме, успокоится и принять реальность. Вообще, он впервые видит что бы парни его возраста убивались из-за второго места после работы родителей. — Спасибо, спасибо большое. — улыбаясь и снова закрывая глаза, ответил Чимин. Был бы Тэхён не занят, он бы пошел к нему, но тот наверное в чужом доме, спит в обнимку с Чонгуком. Все правильно, он не должен беспокоится за друга, которому сейчас хреново и который сидит в обнимку с еле знакомым парнем. — Я понимаю, что сейчас тебе нужна поддержка, но в будущем — ты должен сам будешь искать утешение, к сожалению друзей рядом не будет. На мать не злись, ведь она теперь единственная твоя опора и защита. — тяжело вздыхая, сказал старший. Ему просто нужно поддержать хоть как-то школьника, который может и оступится, решив что суицид решит любые проблемы. — Может ты и прав, может все и к лучшему, маме и вправду порой тяжело одной, — задумчиво тянет тот, продолжая наслаждаться массажем головы, и тихо мурлыкать от удовольствия. Старший явно играл раньше на фортепианно , чувствуется в его пальцах некая мелодичность. Юнги ничего не отвечает, лишь хмыкает и продолжает путать свои пальцы в шелковистых волосах. Чуть погодя, он слышит равномерное дыхание и тихое сопение, понимая что младший заснул. Что бы хоть как-то скрасить вечер, Мин дотягивается до пульта и сразу же убавляет громкость, закусывая губу, когда тот начинает шевелится. Но Чимин только поплотнее утыкается носом в живот парня, и продолжает сладко сопеть. Старший забывает зачем вообще включил телевизор, потому что чувствует его дыхание. Горячее, спокойное, из-за чего Юнги выдыхает и пытается аккуратно отодвинуть голову Пака. Похоже сегодня он тоже не сможет уснуть, даже не из-за кошмаров, а из-за Чимина, который уж слишком близко к нему прижимается, дыша горячим дыхание в пах. Теперь Юнги с уверенностью может заявить о том, что он стал би, и помог ему в этом, чертов Пак Чимин, что сейчас так красиво выглядит, причмокивая соблазнительными губами. Ему еще повезло, что старший терпеливый, и уж тем более никогда в жизни, не трахнет школьника. Наверное.