Then Came You

Поняв, что их время еще придет, Чимин все же не собирался сбавлять обороты. Он решил использовать свое озарение, требуя еще больше близости. Он хотел Намджуна каждый день без зазрения совести, потому что тот был идеальным, понимая его потребности, и не желал отдыха. Проще говоря, Чимин созрел. Или охренел. Он хотел заниматься сексом по пять раз не только в воскресенье. Ему постоянно не хватало мужа, не хватало семени внутри. Чем больше, тем лучше, так считал Чим. Тем больше шансов забеременеть. Он стал ненасытным. Он каждым сантиметром кожи хотел соприкасаться с Намджуном, пока не сгорит заживо. Хотел вдыхать его легкий лавандовый запах, заполняя легкие до отказа. Хотел беспрерывно пробовать Намджуна на вкус, ощущая на языке привкус мятной пасты и несладкого зеленого чая, который тот так любил. Все, чего он хотел, это расплавиться от страсти и плавить другого. Чимин с удовольствием осознавал, что его тело и сердце подготовлены к появлению ребенка и уже не мог дождаться, когда в семье Кимов их станет трое. И Чим знал, что его желание может быть удовлетворено только горизонтально…или вертикально. Он еще никогда не был таким капризным.

***

Занавески в спальне частично прикрывали окно, но все же солнечный луч на мгновение ослепил левый глаз Чимина, скользнув по его лицу. Парень с тихим шипением сразу же первернулся на плоский живот, планируя еще понежиться в объятьях Морфея. Однако его член, болезненно зажатый между матрасом и животом, поднятый под странным углом, все же требовал внимания. Сонный Чимин снова перевернулся, рассчитывая, что ему не придется в одиночку справляться с возникшей проблемой. Но его план провалился, когда он наткнулся на прохладную поверхность матраса, вместо горячего тела рядом. Едва приоткрыв один глаз, Чимин метнул косой взгляд на место, где должен лежать Намджун. Обнаружив кровать пустой, Чимин наконец расслышал шум бегущей воды за дверью, он бы услышал ее раньше, если бы не был так измотан накануне. Он скинул с себя одеяло и, прежде чем босые ноги успели коснуться холодного пола, избавился от рубашки. Одним движением освободил себя от сдавливающих боксеров, разжигая внутри искорки похоти и дерзости, и открыл дверь, которая отделяла его от голого, горячего и мокрого мужа. - Доброе утро, - прозвучало в наполненной паром ванной комнате. Голос Чима еще был неокрепшим и сонным, однако его тело уже вполне проснулось. - Утречко, малыш, - Намджун высунул намыленную голову из-за занавески. При виде обнаженного мужа зрачки расширились, и он не смог сдержать расплывающейся улыбки. – И тебе очень доброго утра. - Прости, - Чим с напускной вежливостью залез под горячие струи воды, становясь рядышком с намыленным телом. Пропуская короткие пальцы через Намджуновы волосы, и смыв остатки шампуня, он окончательно промок, при этом краснея при виде высокого мужчины. Через минуту с Намджуна были смыты остатки пены. Осталась только одна вещь, с которой Чимин собирался разобраться. Он наклонил к себе голову мужа так, чтобы их губы оказались напротив, и заскользил языком по пухлым губам, срывая тихий стон напротив. Старательно отвлекая поцелуями, Чим переместил руку к его груди. Аккуратные ноготки заскользили по груди, направляясь прямо к члену старшего, от которого Чимин каждый раз вздрагивал, прорезая тишину криками, шепотом, а порой и хныканьем, изнывая от желания. Намджун не выдержал обхвата теплых пальцев и откинул голову назад, открывая доступ к длинной крепкой шее, в которой Чимин всегда находил особое удовольствие, целуя и покусывая ее. И в этот раз он решил не отступать от традиций. Чимин припал к влажной шее, словно это был его единственный источник для утоления жажды, не забывая при этом ласкать член партнера. Интенсивные стоны прозвучали одобрением, лаская слух, а пульс отплясывал хаотичный ритм. Его Чимин прекрасно чувствовал, накрывая губами бьющуюся венку. Легкие скользящие поцелуи нереально заводили, захватывая все больше участков тела. Чимин словно очнулся от долгой спячки, лихорадочно изголодавшийся. А мужчина перед ним был необходимым для выживания. Намджун был определенно единственным, кто способен удовлетворить его. А еще любить. Любить так сильно, что никто в мире не мог с ним сравниться. -Чимин, милый… Что на тебя нашло? – едва спросил Намджун, пока Чимин притянул его голову к себе, а большим пальцем второй руки размазывал выступившую смазку на чужом члене. – Не то, чтобы я жалуюсь, но… Ах.. – Намджун резко выругался. - Просто еще одна мысль, - ухмыльнулся Чимин. Избегая явно уже лишних слов для ясного ответа, Намджун обхватил его лицо руками, глубоко целуя и выбивая из легких весь воздух. Одна рука властно блуждала по Чиминовой талии, пока палец второй аккуратно проскользнул в его попку. Чимин с громким стоном насадился еще сильнее, чувствуя, как уверенно двигается в нем палец. Через пару минут три пальца уже свободно погружались в растянутую дырочку, готовую для большего. Прервав поцелуй и, едва переводя дыхание, Чимин прохныкал: -Сейчас, милый. Пожалуйста. Быстро вытащив пальцы, Намджун обхватил Чимина за талию, аккуратно придерживая. Чимин с улыбкой положил руку ему на плечо, а второй уперся об стену, зная его любимую позицию, которую тот собирался провернуть. Он уже оказался зажатым между стеной и Намджуном, съезжая по скользкой кафельной плитке. Только когда Чимин крепко обвил его талию ногами, перекрестив щиколотки где-то в районе задницы, Намджун толкнулся в него. Тот сорвал голос, не обращая внимания на льющуюся воду, которая мягко стекала по их телам, смывая смазку. Намджун не преминул воспользоваться возможностью припасть к подбородку мужа, оставляя жадные пошлые поцелуи везде, куда смог дотянуться, пока Чимин дергался от возбуждения, раз за разом заходясь громкими всхлипами. Стоны раздавались сладостной музыкой, отбиваясь от стен и заполняя небольшое пространство ванной. Младший уже содрал все ногти, впиваясь в гладкую поверхность кафеля, чтобы удержать себя, бедра ныли от напряжения, поэтому Чимин быстрее обвил Джуна руками, оставляя пылающие полосы от ногтей уже на его крепких плечах. Сильные руки подхватили Чимина, притягивая к себе. Оба приближались к пику наслаждения. Несмотря на прилагаемые усилия,чтобы удержать на себе партнера, Намджун бурно кончил, выстанывая имя мужа. Чимин освободил руку и дважды провел по своему члену. Этого хватило, чтобы сразу же излить густую сперму на подкачанный живот старшего. Тот не отрывал своих губ от чужой шеи, и Чимин вовсе обмяк, отходя от пережитого. - Идеальный. Очень тебя люблю, - шепот сопроводил поцелуй под ушком. Ленивая улыбка в ответ – все, что Чимин смог выдавить из своего изнуренного и в то же время пресыщенного тела. Намджун не опустил его, но подхватил теперь уже на манер невесты, заставляя обвить свою шею. Он закрыл кран и вылез из ванны, и, захватив два полотенца, направился в их спальню. Чимин следил, как одним полотенцем Нам накрывает его плечи, а вторым аккуратно и бережно, вытирает его тело мягкой тканью, словно Чимин мог рассыпаться в любую минуту. Ленивая улыбка снова тронула его губы, когда он был уже насухо вытерт. Простынь все же успела намокнуть и неприятно холодила тело, но Чимина это сейчас не волновало. Его волновала только забота Намджуна, которая стоила всех этих мокрых простыней и даже большего. Через несколько минут оба высохли. Чимин смотрел, как Намджун швырнул полотенца в ванную. Сейчас он хотел только прикасаться к этому обнаженному мужчине стоящему перед ним. Он медленно встал и расположил руки на талии старшего. Намджун улыбнулся, глядя на самодовольного малыша, а Чим не теряя времени, потянул так, что тот потерял равновесие, обрушившись на Чимина. - Очень больно, - голос Джуна звучал наигранно раздраженно, но оба знали,что это не так. Так что Чимин зажал его, целуя в плечо дважды и трижды, пока Намджун не поднялся, высвобождаясь от хватки, и не уложил Чима на подушки. Он вытянул из-под него многострадальные простыни, скидывая их на пол. Чимин застонал, когда теплое тело Джуна сильнее прижалось к его. Они покрывали друг друга поцелуями, ласково касаясь плеч и лиц. Они были возбуждены и готовы ко второму заходу. Поэтому Чим шире раскрыл бедра, пока муж выцеловывал его ключицы. Намджун знал, чего хочет партнер, потому что сам хотел этого и мог дать это ему. Они снова занялись любовью, а потом позволили себе провалиться в сон, восстанавливая так страстно потраченную энергию. Тихий храп и посапывание разбивало тишину спальни, где все словно с нетерпением ожидало их пробуждения.