Сильнее ветра

      Какое прекрасное утро. Я лежала на животе, с ощущением полного удовлетворения и безмятежного счастья. Мое тело прикрывали рассыпанные по всей спине волосы и простынь, которая чуть прикрывала попу. Я улыбнулась, с еще закрытыми глазами, новому дню, и тому, что было сегодня ночью. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули с новой силой, разгоняя мурашки по телу. Потянувшись рукой в сторону Николь, ощутила только холод простыней. В мгновение подскочив, увидела пустую часть постели, отсутствие одежды, как и девушки в комнате. Сев на край кровати, укрывшись простыней полностью, нашла записку на прикроватной тумбочке. На листке бумаги, аккуратным почерком было всего несколько строк от Николь «Милая, я тебя очень люблю. Эта ночь одна из самых лучших. Я обещаю, что мы будем вместе. Мы пройдем через все преграды. Только дождись меня».       - Я тебя тоже люблю. Все будет хорошо, а теперь в душ и навстречу этим предстоящим трудностям.       Разговаривать с самой собой то еще развлечение. Освежающий душ, после жаркой ночи. Несколько хорошо заметных следов на шее и плечах от этого дикого танца страсти и любви. Улыбка и решимость противостоять всем трудностям вопреки. Ровно к девяти я была готова. Завтрак, как всегда чудесный и вкусный, но меня уже ждали сопровождающие.       Бобо приказал отвезти меня прямиком в загородный особняк, где мне предстояла борьба не только за жизнь его любимой, но и своей тоже. Долгая дорога, с завязанными глазами весь путь, чтобы я не знала, куда меня везут. Уже внутри меня попросили переодеться во все стерильное, забрав мою одежду. Что ж, я на чужой территории и играть мне по их правилам. После всех процедур меня привели в кабинет, в котором уже ждал Бобо. Он был обеспокоен, заметно нервничал, его волнение было заметно. Мужчина ходил по кабинету, сложив руки за спиной, и смотрел в огромное окно. Я была одета в белый костюм доктора, с аккуратно заплетенными волосами в косу.       - Эрп, не могу сказать, что рад тебя видеть. – он остановился и смотрел на меня, поглаживая свою бороду. – Как себя чувствуешь в этом наряде?       - Весьма привычно, Бобо. Я готова приступить к работе.       - Как прошла ночь? Надеюсь, мебель осталась целой? – он ухмыльнулся.       - Осталась, даже не сомневайся. Думаю, мы не о том сейчас говорим, я хочу немедленно приступить к лечению Майлы.       Бобо быстро приблизился ко мне, очертив кончиками пальцев мое лицо и вдохнув аромат моих волос. Потом резко схватил за горло и посмотрел прямо в глаза. Во взгляде был страх, ужас и ненависть, все это пугало и воодушевляло одновременно.       - Не терпится отправиться на тот свет? – пальцы сжимались на моем горле, воздуха становилось все меньше.       - Я лишь хочу помочь. Убить меня ты всегда успеешь. Можешь прямо сейчас, для своего удовольствия. – от сдавленного горла я начала багроветь и тело бросило в жар.       - Если ты хоть в мыслях посмеешь причинить боль моей жене, я тебя лично буду резать на мелкие кусочки. Жарить их на сковороде и скармливать тебе же. И твоя любимая рыжая бестия будет за этим наблюдать. – он отпустил меня, и я начала жадно глотать воздух. – Мои люди будут постоянно рядом, чтобы ты не наделала глупостей. И запомни, убивать тебя я буду лично, чтобы Николь ощутила на себе всю боль, с которой я живу. Тебя проводят в лабораторию и предоставят все необходимое. На эти три недели ты будешь находиться здесь. И только попробуй что-нибудь выкинуть.       - Даже и не думала. Я прежде всего доктор, который спасает жизни, а не отнимает их. Бобо сверлил меня взглядом, что-то обдумывая. Нажал кнопку и в дверях появился охранник.       - Отведи ее в лабораторию, представь персоналу и дай все, что она скажет. Комната уже готова? – тот кивнул в ответ. – Никого к ней не впускать и ее не выпускать отсюда без моего приказа. – я подошла к охраннику, но Бобо меня остановил. – Вэйверли, ты ведь тоже любишь, вот и докажи это.       Его слова я поняла без лишних уточнений. Меня привели в лабораторию, которая была устроена по последнему слову техники. Многих аппаратов даже в нашем Королевском госпитале не было. Приветливый персонал, все вышколены до предела. Мастера своего дела, лучшие из лучших, по первому взгляду. Я попросила принести мне все личные дела и всю историю лечения, с самого первого момента после аварии. Мне нужно было вникнуть в суть проблемы, чтобы понять, что меня ждет. Спустя двадцать минут мой новый кабинет был заполнен коробками с документами. День будет долгим, я готова была сидеть хоть всю ночь, чтобы нарисовать картинку предстоящей работы.       Изучение личных дел и истории лечения с момента аварии заняло почти четыре часа с лишним. Это утомило жутко, давно я так много не читала на медицинские темы. Обед мне принесли прямо в кабинет, так что я совмещала приятное с полезным. Уже ближе к вечеру я осилила все материалы, в том числе и историю травмы и лечения Майлы. Собственно, случай не настолько тяжелый, но вот без должного, на мой взгляд, лечения, ее состояние слишком затянули до такой степени тяжести. Если бы доктора тогда, после аварии приняли верные методы лечения, то девушку можно было бы поднять на ноги уже через полгода. Часто упускают время при принятии неверных решений. В случае Майлы это было неверно принятое решение поместить ее в медикаментозную кому, из которой уже не смогли вывести. Травмы были не настолько опасны для здоровья, но что теперь поделать. Значит, будем решать этот вопрос сейчас. Главное, чтобы организм, ослабленный за столь долгое время, смог отреагировать на мой метод лечения.       Под конец своих изучений я позвала к себе девушку медсестру, которая постоянно следила за лечением. Ее звали Анабэль, она приехала по приглашению бывшего лечащего доктора из Франции. Девушка была небольшого роста, стройная, симпатичная, с короткими вьющимися каштановыми волосами. Из разговора и знакомства я узнала, что она была одной из студенток, проходивших практику у меня. Собственно, я ее даже не вспомнила. Хотя тогда было много студентов, я часто читала лекции и всех запомнить просто не могла.       Она рассказала в двух словах, что сейчас происходит, какое применяют лечение, к каким аппаратам подключена пациентка. Мне не хотелось все это узнавать в теории, и мы пошли в палату, где находилась Майла. По первому впечатлению весь этот особняк был построен специально для размещения здесь частной клиники. Недолгая прогулка по коридору в светлых тонах, и мы достигли цели. По пути Аннабель восхищенно рассказывала о том времени, когда посещала мои лекции и как рада нашему близкому знакомству. Она мечтала работать вместе со мной, и ей было ужасно жаль, когда меня обвинили и лишили всех почестей. Но это сейчас не имело никакого значения.       Единственное, что я заметила, это размещенные повсюду камеры видеонаблюдения, в то время, как охраны почти не было. Мы вошли в палату, и я окинула взглядом будущие владения. Огромная комната, со всевозможными аппаратами жизнеобеспечения. Посреди комнаты стояла большая больничная кровать, на которой лежала девушка, окутанная проводами и трубками. По одну сторону от нее стоял большой монитор, на котором высвечивались все показатели. По другую сторону на небольшом столике стоял букет живых цветов, белые лилии. Меня это немного удивило, но Анабель сказала, что Дель Рей сам лично приносит цветы почти каждый, чтобы, когда его жена очнулась, она улыбнулась. Все-таки что-то живое и доброе есть в нем.       Мы подошли ближе, я смогла рассмотреть девушку лучше. Она была чуть выше среднего роста, стройная, точнее худая, хотя это больше худоба от длительного нахождения в состоянии комы. Бледность кожи иногда сменялась ярко розовыми полосками от шрамов. Волосы были средней длины, темно-каштановыми и аккуратно уложенными. Половину лица скрывала маска искусственной вентиляции воздуха, но и она не мешала увидеть, какая девушка была красивая. Уверена, что, когда она была здоровой, она имела колоссальный успех у мужчин, и не только поэтому Бобо на ней и женился.       Пока я знакомилась с последними показателями на мониторе, Анабель мне все подробно рассказывала. Потом я перешла к самой пациентке и начала ее осмотр. Мне было важно знать, насколько мышцы потеряли свой тонус и работоспособность. Детальное обследование заняло еще два часа. В целом я осталась довольна первым ознакомительным днем. Еще немного бумажной работы, изучение последних данных, медикаментов, показателей и реакций организма на лечение. К ночи я была выжата, как лимон, ужасно уставшей. Покушав, приняв душ, без сил упала на небольшую кровать и провалилась в сон. Хорошо, что в эту ночь ничего не снилось, потому что мой мозг бы не выдержал такого наплыва информации.       Еще пару дней я занималась выстраиванием нужной методики лечений и заказом нужных мне препаратов и аппаратуры. Самый, длительный в ожидании по доставке и дорогой по стоимости был аппарат «MEDISPEC Cardiospec». Суть его лечения состоит в том, что сквозь тело пропускаются разряды электричества и оказывается микроволновое воздействие на весь организм. В результате принудительного раздражения тканей организма, даже самые травмированные участки начинают оживать. Вся проблема в том, что он производится только в России и заказы на него расписаны на годы вперед. Стоимость доходит до полумиллиона долларов, но его эффективность стоит этих денег. Мне нужно было убедить, во чтобы то не стало, Бобо в скорейшей покупке и доставке аппарата для лечения Майлы. Я практически приготовила презентацию, но мне хватило всего пятнадцати минут, чтобы убедить Роберта в необходимости его приобретения. Конечно такие затраты ощутимы, но, если есть возможность вернуть любимого человека на стоимость товара смотреть не будешь. Бобо сказал, что постарается решить этот вопрос в кратчайшие сроки. Оставив ему все собранные материалы, подкрепленные реальными данными о пациентах, вставших на ноги благодаря этому аппарату, ушла к себе в кабинет.       К концу первой недели титаническими усилиями, благодаря новому методу лечения, нам удалось сделать первые шаги на пути к выздоровлению девушки. Я спала практически по четыре часа в сутки, но это того стоило. Первые жизненно важные показатели сделали скачок в сторону улучшения, впервые за последние три года застоя. Но больше всего я ждала нужный мне аппарат. Бобо сказал, что вопрос решается, его безусловно радовали изменения. Он приходил почти в одно и тоже время. Ставил новые цветы в вазу, долго сидел с женой и разговаривал с ней. Никто в этот момент не смел мешать их общению. Я делала ему ежедневный отчет, хотя сама валилась с ног от усталости. В день, когда состояние девушки улучшилось до максимально возможного в данной ситуации, мы смогли ее отключить от аппарата искусственно дыхания. Вся команда, во главе со мной очень обрадовались этой победе. Бобо узнав об этом, разрешил позвонить сестре. Это был настоящий подарок для меня, потому что я знала, что она сходит с ума от неизвестности. Каких-то десять минут разговора, но это было похоже на сказку, это помогло сделать глубокий вдох и бороться дальше. Первая победа была одержана, безнадежно, по прогнозам многих врачей, больная пациентка постепенно выходила из тяжелейшего состояние. Нам всего за неделю удалось стабилизировать ее состояние и заставить дышать самостоятельно. Что может быть дороже для доктора? Это видеть, как его пациенты возвращаются к жизни, к своим любимым. Я плакала, когда узнала об этой новости. Вот только отсутствие известий о Николь меня сильно огорчали. Вайнона за все это время так ни разу не видела ее. С Берни гуляла помощница Андреа. Мне было страшно за Хот, что с ней, где она, и жива ли. Вайнона сказала, что по сводкам не проходили происшествия с участием девушки, собственно, как и не проходили трупы похожие по описанию на Николь. это радовало и пугало, потому что я знала, что она опять должна была биться в клетке. Она просто исчезла.       Новая неделя ознаменовалась еще одной хорошей новостью. Несмотря на все трудности, Бобо и его людям удалось купить вне бронирования нужный мне аппарат, и его к вечеру должны были доставить в особняк. Я радовалась, как маленький ребенок подарку на рождество. Покупка, доставка и всевозможные остальные затраты влетели в копеечку, и мне стоило только надеяться на бога и организм девушки, чтобы оправдать траты.       Еще сутки настройка оборудования, проверка всех опций, которыми занималась команда специалистов, приехавшая вместе с аппаратом. Я нервничала больше обычного, металась по кабинету в ожидании, как тигрица в клетке. Сейчас от работы «MEDISPEC Cardiospec» зависит не только жизнь девушки, но и наша с Николь. Я не могла ошибиться в своих прогнозах и ожиданиях. Настройка закончилась поздно ночью, меня это обрадовало, но вот только опробовать его в столь поздний час на девушке было бы слишком рискованным шагом. На сон оставалось всего пара часов, но мне и этого хватило.       Я ждала момента, когда можно будет провести первые процедуры, считая секунды. Сна практически не было. Даже не знаю на каких внутренних ресурсах я держалась. Когда настал этот волнительный момент, я с дрожью во всем теле ходила по кабинету. Пока девушку привезли в комнату, где было развернуто все оборудование, и размещали на аппарате, я следила за ее показателями на своем планшете. Бобо решил тоже все это посмотреть и находился рядом. Он не понимал суть работы всего оборудования, но следил за моей реакцией. Мужчина тоже нервничал.       - Что будет, когда ее поместят в аппарат?       - К телу пациентки подключат датчики и электроды, по которым будет проходить электрический и магнитные разряды. Постепенно напряжение и сила тока будет увеличиваться. – Бобо зло посмотрел на меня. – Это не причинит ей боли или вреда, но заставит организм отреагировать на импульсы. По всем наилучшим прогнозам, и моим расчетам, мы должны стабилизировать работу всех функций тела.       - Что это значит?       - Мы принудительно будем возвращать тонус мышцам, органам и стимулировать мозг на пробуждение. – Бобо подошел к стеклу и внимательно смотрел через него.       В это время Майлу уже переложили с каталки на аппарат, но я должна была лично проверить правильность всего подключения. Я практически уже была в дверях, когда Бобо остановил меня.       - Я сделал все, что ты просила, не заставляй меня жалеть об этом. Помни, что на кону.       Я не стала ничего отвечать и отправилась в комнату, чтобы завершить приготовления. Собравшись с мыслями и остатками сил, размещала необходимые манжеты и липучки на теле девушки. Попутно читая молитву на успех, от этого сейчас зависело многое.       Приготовления были окончены, я вернулась в кабинет. Последние минуты волнения, проверка всех показателей и палец замер над кнопкой пуск. Единственно, что было в мыслях, это образ Николь, мысленно сказав ей, как сильно я ее люблю, нажала на кнопку. По комнате начал распространяться монотонный мелодичный звук, больше похожий на жужжание роя пчел. Никакого свечения или еще чего-то не было. Над телом девушки двигались специальные лопасти, которые излучали магнитные волны, а по манжетам в этот момент проходил электрический разряд. По внешним данным никаких изменений не было видно, а вот показатели на мониторе отображали другую картину. На каждое воздействие было малейшее, но изменение, организм отвечал на внешний раздражитель. Значит, реакция есть, а за ней будет и прогресс.       После получасового воздействия процедура была окончена. Девушку увезли обратно в палату. Бобо тут же удалился, а я осталась изучать показатели. Этот день был самым тяжелым, морально выматывающим. Я пришла вечером в свою комнату, зашла в душ и просто разрыдалась. Сидела на полу кабины, под потоком воды и плакала. Кричала от нависшей усталости и от того, что мои усилия дали свои плоды. В моих силах было сдвинуть этот камень с мертвой точки, и я это сделала. Только бы Николь дождалась меня.       Еще одна неделя была продуктивнее предыдущей. Мы увеличивали процедуры по времени и частоте повторения. Организм нехотя, но начал реагировать. Я, конечно, безумно рисковала. Такая шоковая терапия очень опасна. Ведь она может не только вернуть к жизни, но и молниеносно ухудшить все, что было достигнуто и даже убить. Если сердце не выдержит нагрузки, это будет конец всему.       Вот только когда от очередного сеанса у девушки еле заметно пошевелился указательный палец на руке, я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Это движение зафиксировала и аппаратура. Боже, этого мгновения я ждала с самой первой минуты нахождения здесь. Майла все равно еще находилась в глубоком сне. Вот только мозг реагировал, значит, опускать руки не имеет смысла.       Две недели пролетели, как считанные часы. В таком режиме было ужасно тяжело. Я забыла, что такое нормальный сон. Хоть я и питалась плотно, почти регулярно, но энергетические затраты были колоссальными, поэтому я еще больше похудела. Но это ведь поправимо, главное пройти через все это. Бобо разрешил снова поговорить с Вайноной. Она слышала усталость в голосе и очень переживала, но я ее успокоила, что еще успею отдохнуть. Она рассказала, что отдала еще одного котенка и теперь дома осталась Моська и рыжая ее копия. Они вместе кошмарят дом. Сама же Вайнона занимается важным делом, которое связано с той флешкой. Разговор был скомканным, но информационным. И наконец-то я узнала, что Николь вернулась домой, правда, снова в избитом состоянии. Учитывая, что Розиты больше нет и запасы Николь, наверное, на исходе, я боялась за ее здоровье. Меня угнетало то, что я не могу с ней поговорить и как-то помочь. Меня успокаивало, что осталась всего неделя. Я надеюсь, что все пройдет, как было запланировано, и я вернусь домой. Дожить бы до этого момента.       Бобо не было два дня. За это время мы дошли почти до максимальной отметки на шкале аппарата. Вот только суть этого метода лечения в том, что все это было подготовкой, перед решающим энергетическим ударом. В этот момент в организм подается максимальный разряд тока и электромагнитного импульса. Что оказывается шоком для мозга и всего тела в целом. Проще сказать, это как будильник для организма. Ты спишь, и тебя резко выдергивают, будят. Это и есть шоковая терапия. Вот только это может и убить. Рисковать надо было, но стоит быть очень осторожной.       Вечер обещал быть таким же напряженным. Мы закончили последние процедуры. Девушку вернули в палату, а я принялась обрабатывать результаты. Обычно я была одна в кабинете в этот момент, но не в этот раз. Дверь открылась, и в нее прошмыгнул знакомый силуэт, я даже опешила от увиденного.       - Генри? Что ты тут делаешь? Бобо знает о твоем приходе? – Док немного нахмурился от такого приветствия, но прошел ближе ко мне.       - Тебе надо сейчас не обо мне беспокоиться, а о Николь. – я подскочила со своего места и подбежала к нему, схватив за предплечья и смотря обеспокоенным взглядом.       - Что с ней? Она жива? Избита? Что? – я трясла Дока, он еще больше хмурился.       - Жива. Вот только после последнего поединка очень пострадала. Ты, наверное, уже знаешь, что Розита помогала ей с восстановлением после боев. Сейчас все намного хуже. Сегодня у Николь еще один бой, и насколько я знаю, там очень серьезный соперник. Она рискует не вернуться из клетки. – я слушала это со слезами на глазах, отпуская руки Дока. Он прижал меня к себе. – Я думал, что это она разобралась с Розитой, только я ошибался. Я здесь, чтобы помочь вам. – я отстранилась и посмотрела на него.       - Даже не проси меня сбежать. Бобо убьет и меня и Николь и всех, кто мне дорог. Как ей помочь, что мне сделать? – Док внимательно смотрел на меня.       - Бобо знает, что я здесь. Он разрешил мне забрать тебя на час, чтобы ты сама увидела своими глазами, чем занимается Николь. Ты ведь доктор, и как знать. … - он замолчал и опустил голову.       - Не смей думать так, слышишь! Во сколько бой, поединок, или как там его? – он посмотрел на часы.       - У нас осталось чуть больше часа.       - Так поехали!       Я не хотела больше медлить. Успев переодеться и захватить теплую куртку, мы выбежали из особняка. Дорога заняла почти сорок минут, и на встречу с Николь оставалось все меньше времени. Мы приехали в какой-то закрытый клуб, с черного хода. Сердце выскакивало из груди. Док достал с заднего сиденья футболку с символикой какого-то бойцовского клуба и дал ее мне.       - Переоденься в это. – потом подал карточку. – Это пропуск, покажешь его охране, тебя пропустят внутрь.       - А ты? Ты не пойдешь?       - Вэйверли, я тоже люблю «Дикую», но я не могу с тобой пойти. – он снова наклонился и достал маленький кейс. – Я знаю, как ты против приема препарата Николь, но он ей спасает жизнь. Это новая усовершенствованная формула. К сожалению, Розита не успела отдать ее Хот. – он подал мне кейс, в котором лежали уже готовые шприцы с дозами.       - Предлагаешь испытать на ней не понятно, что? А если это ее убьет?       - Предлагаю спасти ее. Вэйверли, я знаю, как ты ее любишь и борешься за нее. Она делает тоже самое, просто помоги ей. И хватит уже сидеть, ты тратишь время зря. Иди! Хотелось много всего еще спросить, но я не стала. Сжала в руке кейс, карточку и вышла из машины. Быстро надела футболку и пошла к дверям. Холодный воздух улицы тут же проник в каждую клеточку моего тела. За всей этой чехардой я совсем пропустила новогодние праздники и зиму в целом. Остатки снега на тротуарах и морозный воздух напоминал о времени года, точнее, об его окончании. На мое удивление меня пропустили без вопросов. Узнав, где раздевалка Николь и бегом рванула к ней. Девушка явно не ожидала моего появления. Я ворвалась в комнату, как ураган, немного испугав Хот. Она сидела на скамейке, и бинтовала руки, для предстоящего поединка.       - Николь! – я лишь мгновение стояла в дверях.       Девушка подняла голову и не поверила своим глазам. Она была уже слегка потрепанной, следы прошлой битвы еще виднелись на лице. Взгляд был уставшим, но все еще горел. Она была одета в короткие шорты и топ. Накаченное тело было с темными отметинами от побоев. Мне было жаль видеть ее в таком состоянии. Я тут же бросилась к ней в объятия. Хот просто заключила меня мертвой хваткой и не желала отпускать, собственно, как и я ее.       - Вэйверли, моя малышка! Как же я боялась за тебя и безумно соскучилась! Что ты тут делаешь, родная? – Николь гладила меня по спине, прижавшись щекой к моей.       Я слегка освободилась и посмотрела в ее «шоколадные» глаза. Взгляды, они просто гипнотизировали, улыбки самопроизвольно появлялись на лицах.       - Как же я могла пропустить такой важный бой моей храброй девушки. – Хот улыбнулась. – Николь, у меня мало времени. Просто поверь мне. Нам осталось совсем чуть-чуть, и мы будем вместе, слышишь? Только нужно продержаться совсем немного. – я незаметно достала шприц.       - Вэйв, милая, что ты имеешь в виду? У тебя получилось вывести Майлу из комы?       - Почти. – я смотрела в глаза девушки не отрываясь. - Я тебя очень люблю! - и приблизилась к желанным губам. Одной рукой обхватив Николь за шею, притягивая к себе.       - Я тебя тоже!       Расстояние растаяло за секунду, и мы слились в поцелуе. Долгом, глубоком, таким нужным. Мне жаль, что это был отчасти отвлекающий маневр. За всей нежностью этого момента, я воткнула шприц в плечо Николь и впрыснула жидкость в тело. Она лишь издала негромкий стон, пока я ее крепко держала рукой за шею не отпуская, и целуя. Она даже слегка прикусила мою губу, было немного больно, но я терпела. Мы отстранились и по моим щекам потекли слезы.       - Прости меня!       Не знаю, что она чувствовала, или, о чем думала в этот момент, но Николь все также крепко меня обнимала. Я убрала руку со шприцом, и она увидела его. Взгляд вернулся ко мне, наверно она думала, что я решила ее таким образом остановить, сделав укол с ядом или снотворным. Повисло молчание, я прочертила пальцами по ее шее, опуская руку вниз, не прерывая зрительный контакт. Глаза застилало слезами, но я должна была это сделать. Николь резко запрокинула голову назад и зажмурилась, сильно сжав зубы. Все тело напряглось, она крепче сжимала мое тело своими пальцами, притягивая ближе к себе. Еще один протяжный стон, практически звериный рык и она вернулась в исходное положение, но с закрытыми глазами. Хот глубоко дышала, отчего ноздри сильно расширялись. По щекам пошел румянец, с легкой синевой, как от сильного мороза. На лице играли скулы, а руки поползли вниз на мою попу, еще ближе притягивая меня к себе. Девушка по-прежнему стояла с закрытыми глазами.       - Ох, малышка, знала бы ты, как я хочу тебя сейчас!.       Пальцы сильнее сжали мою пятую точку, она чуть приподняла меня. Я стояла на носочках перед ней, руками держась за плечи. Николь резко открыла глаза, у меня по спине пробежал холодок. Зрачки были максимально расширены, одни сплошные черные пятна, вместо привычно карих. Столько огня, силы, звериной ярости в них было. Николь тяжело дышала, словно зверь, пробежавший много километров в погоне за своей добычей. Она практически рычала. Грудь высоко поднималась и медленно опускалась. Но я не боялась ее. Вопреки всем ожиданиям, она дразнила меня, чуть касаясь кончиком языка моих губ, шеи, мочки уха. Руками, блуждала по телу, разгоняя жар и обжигала кожу горячим дыханием. Я просто сгорала от желания, вот только время играло против нас. Она вовлекла нас в сногсшибательный поцелуй, такого еще не было. Внезапно Николь отстранилась и посмотрела на меня, хищно улыбаясь.       - Это был самый жаркий поцелуй, ради которого стоит биться до конца.       - Просто вернись домой и дождись меня. И таких поцелуев будет нескончаемое количество. – Николь победно улыбнулась.       - К нам домой? – она прислонилась своим лбом к моему.       - Да, милая, к нам домой. Я люблю тебя.       - Я разорву любого, ради этого.       - Вернись ко мне.       - Обещаю, малышка!       Она снова хотела меня поцеловать, но в комнату вошел охранник и сказал, что ей пора идти. Это было трудное расставание, но иного выхода не было. Поцелуй на прощание, и она ушла, полная решимости, звериной ярости.       Я вернулась в машину, в которой меня ждал Док. Он ничего не спрашивал, я ничего не говорила. Мы просто поехали обратно в особняк. Я старалась не думать о плохом, и мысленно поддерживала Хот. Как потом оказалось, в тот вечер Николь устроила настоящее побоище. Об этом я узнала намного позже. Битва в клетке была не на жизнь, а на смерть. Ее противником был парень, отсидевший очередной срок за чудовищное убийство. Ему дали прозвище «Мясник», за то, что превращал своих соперников в схватке в кусок мяса. Если кому-то удавалось выжить после встречи с ним, тот навсегда оставался инвалидом. Это неправильно устраивать бои между разнополыми бойцами, но это мир криминала и больших денег. Как мне позднее рассказал Док, Николь вначале была шокирована и потрясена от первых минут схватки. Он просто налетел на нее и начал беспощадно избивать. Вот только потом, в девушку словно вселился зверь, она просто уничтожила «Мясника». Всего несколько ударов, которые переломили ход всего поединка. Весь пол в клетке был залит кровью обоих бойцов. Хруст костей раздавался под аккомпанемент звериных криков дерущихся, рева ликующей толпы и оглушающей музыки. Бой продлился всего два раунда. В середине которого Николь сломала руку оппоненту и вырубила его, от чего он в бессознательном состоянии упал на настил. Самого Мясника унесли на носилках в последствии. Он не просто пострадал, на нем не было живого места, и торчащие кости из его сломанных ног и рук, говорили о многом. О других травмах стоило только догадываться, потому что все тело было покрыто синяками и кровью. К сожалению Николь пострадала не меньше. У нее было сломано в общей сложности шесть ребер с двух сторон. Сломана рука в самом начале поединка, которой она еще билась до конца. Обширные гематомы по всему телу. Когда бой был окончен, она просто упала на колени. Сидя вся в крови, просто кричала, а по щекам текли слезы. Это был крик отчаяния и доказательства, что еще есть силы бороться дальше. Бобо все видел, и он знал, что скоро не сможет больше управлять этой бешеной, необузданной силой.       Я же вернулась в особняк, расстроенная окончанием сегодняшнего вечера. Проверив состояние девушки, ушла спать. Мне хотелось просто выключиться, ничего не чувствовать больше сегодня.       Решающую процедуру решили провести через сутки. У меня в запасе оставалось всего три дня, и как знать, это время будет вознаграждено свободой или скорой кончиной. В назначенный день и час все было готово. Бобо снова лично присутствовал на процедуре. Он знал, что от этого сеанса будет много зависеть. Минуты ожидания, дрожь во всем теле, сухость во рту и одна всего лишь мысль, призыв «Живи!». Нервно сглотнув, я нажала на кнопку «Пуск», постепенно увеличивая напряжение, пока не довела до максимума.       Остановка, минутное ожидание и самый главный удар. По комнате прошел гул от вышедшей мощности. Тело девушки внезапно выгнулась в спине в обратную сторону, ее практически подбросило на столе. Показатели зашкаливали, мониторы, аппараты громко звучали, от запредельных показателей. Везде было только одна надпись «Опасность». Тело опустилось обратно на стол и все, кто был в комнате, увидели, как Майла сжала пальцы в кулак. Возможно это был всего лишь рефлекс, но ведь сработало. Все молчали. Стояла угнетающая тишина, которую разбавлял лишь замедляющихся звук аппарата, который закончил процедуру. Я была уже уверена в нашей победе, как вдруг на мониторе вместо изломанной линии сердцебиения появилась прямая линия. Я сама почти умерла в этот момент. Бобо побледнел и развернулся ко мне, одарив ужасающим взглядом.       - Эрп, я тебя буду резать живьем!       Он еще что-то кричал, только я уже не слышала и бежала в комнату к девушке. В руке был шприц с адреналином. У меня был всего один шанс на миллион вернуть ее, и я не могла его упустить. На ходу отодвинув лопасти, вскочила на стол и начала делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Три подхода и ничего, а потом, словно высшие силы, меня дернули воткнуть шприц в грудь девушки. После последней капли, выпущенной прямо в сердце, я ждала. Мысленно отсчитывая секунды, скорее всего своей жизни. Никакой реакции.       - Ну же, давай! Живи! Ради Роберта, ради себя!       Я выдернула шприц, и это было, как сигнал к действию. Девушка резко открыла глаза, сделав глубокий вдох, чуть приподнялась на лопатках над столом, запрокинув голову назад. Наверно я сама испугалась от этого, схватившись рукой за голову. В ушах громко билось сердце, заглушая все звуки вокруг. Девушка медленно моргала, выравнивая дыхание. Я спрыгнула со стола, смотря в окно, за которым стоял Бобо, у него на глазах были слезы. В комнату уже вбежали все сотрудники и принялись за обслуживание Майлы. Нужно было, как можно быстрее перевести ее в палату, чтобы не повторилась остановка сердца. Девушка еще не понимала, что происходит, она провела в сознании всего несколько минут и снова уснула. Бобо вбежал в комнату, но я его остановила. Он рвался к жене, но сейчас ей нужно было время, чтобы придти в себя после пробуждения. Я уперлась руками в грудь мужчины и сдерживала, как могла, пока Майлу увозили в палату.       - Пусти меня, Эрп! – он был в ярости.       - Роберт, сейчас нельзя к ней! Она сейчас в очень шатком положении. Потерпи пару часов! – он одарил меня озверевшим взглядом. – Нам нужно сейчас поддержать ее, после пробуждения, иначе мы ее снова потеряем. – девушку все-таки увезли, и мы остались вдвоем.       - Да как ты смеешь? Я ждал этого момента три с половиной года!       - Да пойми же ты, что любое внешнее воздействие сейчас будут для нее опасным. Новый запах, обычная пыль, все, что угодно, может вернуть ее в прежнее состояние. Один час! Всего один час.       - И ни минуты больше.       Я не стала больше ждать и побежала в палату Майлы. Ее уже переложили на кровать и подцепили основные датчики. Показатели постепенно приходили в норму. Я готова была прыгать от радости, но нужно было еще дождаться закрепления результата. Всего час, шестьдесят минут, чтобы жизнь всех изменилась до неузнаваемости. И этого времени хватило, чтобы убедиться во всем. Мы смогли это сделать, мы вернули ее. Мы вернули ее! По окончании положенного времени, я настолько была уставшей, что просто валилась с ног. Дав рекомендации персоналу, устало побрела в свой кабинет. В коридоре метался из стороны в сторону Бобо, с красными от слез глазами. Я разрешила ему войти, он почти снес меня, когда бежал в палату. В проеме, закрывавшейся двери, я видела, как он встал перед женой на колени и целовал руку. Она спала, но уже была в сознании. Это был колоссальнейший прорыв. В таких случаях нужно выводить постепенно в нормальное состояние, и я думаю, что к утру, она будет уже почти в полном порядке. Осознание реальности вернется, главное, чтобы не искаженное.       Душ. Чистая одежда. Ужин. Кровать. Во сне образ Николь, которая ждет меня дома. Следующий день я провела за обработкой данных, наблюдением за состоянием девушки. Она была в сознании, нам удалось поговорить. Все опасения о потери памяти или искажении воспоминаний оказались напрасными. Майла помнила практически все, что было до аварии. Хотя она и это вспомнила и сказала, что Николь была не виновата. Бобо все это время находился рядом, держал за руку. Впервые за все время я видела его таким нежным, заботливым. Я слегка улыбалась, наблюдая за этой картиной, а мое сердце рвалось домой. Сидя в своем кабинете и заполняя все нужные документы, прописывая последующее лечение и курс восстановления, мечтала поскорее вернуться домой. Бобо вошел как всегда внезапно, даже напугал меня, я вздрогнула. Он прошел и встал напротив окна, обняв сам себя за руки.       - Знаешь сколько ночей я не спал в ожидании возвращения Майлы? – я молчала. – Я уже не помню, сбился со счета. Мне хочется забыть это время навсегда, чтобы его никогда не было. Вырвать боль, которая сжигала меня изнутри. Только она поселилась там навечно. Сейчас я хочу верить, что это не сон, что она по-настоящему со мной. – он резко повернулся ко мне. – В жизни бывают моменты, когда готов рушить мир, ради любви. Если тебе это конечно знакомо? Кто бы мог подумать, что юная леди, окажется именитым доктором, который перевернет всю мою вселенную. Никто, абсолютно никто не смог даже приблизиться к такому результату за три года. И я теперь понимаю, сколько потерял, денег, нервов и времени зря. – Бобо подошел к столу и оперся на него руками, я нервно сглотнула. – Чего ты хочешь?       - Ты знаешь, чего я хочу. – я смотрела прямо в его глаза, без страха и сомнения. - Я хочу домой. Я хочу спокойной жизни для нас с Николь.       Бобо сжал сильнее зубы, заскрипев ими, прищурив глаза. Щелкнул несколько раз шеей, размяв мышцы. Потом потянулся рукой за спину, я ожидала, что он достанет пистолет и все, точка. На секунду даже зажмурилась и ждала своего конца. Вот только все оказалось гораздо прозаичнее. Он достал из заднего кармана сложенный документ. Показал мне, это был договор между ним и Николь и демонстративно порвал его. Потом сложил в вазу и поджог остатки.       - Она свободна. Ты вернула мне любовь всей моей жизни, хоть я и не верил тебе. За такое невозможно оплатить деньгами. Хотя ты могла попросить все, что угодно. Ты можешь уйти прямо сейчас. – бумага догорала, меня переполняли эмоции, и я встала из-за стола.       - Я обещала пробыть здесь три недели. Я сдержу свое обещание и доведу свою работу до конца. Мне нужно во всем убедиться и эти два дня я посвящу детальному объяснению персоналу методы восстановления. Хотя я могу порекомендовать специалиста, который поможет ускорить восстановление. Мне важно довести лечение моего пациента до хороших показателей.       - Ты благороднее, чем я думал. Я это ценю.       Он направился к выходу и остановился в дверях, посмотрев на меня каким-то другим взглядом.       - Вэйверли. Спасибо. Я никогда не забуду, что ты сделала для меня.       И он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. Всего два дня, и я вернусь домой, вернусь к своей девушке, к своей сестре, в свой мир.       Машина быстро увозила меня из особняка. Я еще не верила своему счастью, своей победе, своей, и не только, свободе. Меня высадили около моего дома и уехали. Вайнона это слышала и выбежала встречать меня. Мы скрепили друг друга в объятиях и обе плакали. На улице было уже начало весны, почти все растаяло, но было еще прохладно. Мы обе стояли на коленях, обнявшись, а слезы лились градом. Было еще трудно поверить, что все закончилось, что самое плохое все осталось позади и мы сможем жить спокойно. Потом дом. Любимая обстановка, любимые питомцы. Расслабляющая ванна, во время принятия которой Вайнона сидела рядом. Она боялась оставлять меня одну. Ужин и бесконечные разговоры и снова объятия. Вайнона сказала, что Николь появилась всего пару раз и уехала. Где она, никто не знал, телефон был выключен. Мне так хотелось поделиться с ней самой важной новостью, что она свободна, навсегда. Что мы наконец-то сможем быть вместе, несмотря на все трудности и проблемы между нами. Вот только не с кем было делиться. Что-то внутри неприятно предвещало. Сердце было не на месте. Я старалась гнать от себя грустные мысли, только они возвращались вновь и вновь. Потом была кровать, объятия сестры и сон, в компании кошек.       Еще неделю мы потратили на поиски Хот. Нескончаемые телефонные звонки всем, кто был знаком с Хот. Никто из друзей, знакомых, рабочих не знал куда она исчезла. Я была подавлена. Предчувствие усиливалось. Вайнона подняла все свои связи, легальные и не только, но ничего, словно человек исчез бесследно.       Сидя дома и размышляя, что могло послужить такому долгому отсутствию, просматривала официальные сводки по найденным трупам и пострадавшим. Меня радовало и огорчало отсутствие девушки, похожей на Николь. Если она все еще жива, то где она, а если ее нет в живых, то где тело. Как же больно думать о таком, но неизвестность просто убивает. Из этого состояния вывел звонок телефона, номер был не знаком, мне не хотелось брать, но рука сама потянулась. Сначала в трубке была тишина, потом какой-то шорох и внезапно отчаянный и испуганный голос Николь.       - Малышка, прости меня за все! Я так хотела сделать тебя счастливой, но не успела. – снова шум на заднем фоне, стук и крики.       - Николь! Где ты? Что произошло? Ты ранена?       - Они убьют меня! – снова шум. - Вэйв, забери Берни к себе, он привязался к тебе. – шум превратился в топот ног и крики мужчин, потом закричала Николь, я чуть не выронила трубку. – Милая, я люблю тебя. Слышишь! Люблю! Прости меня! - и снова глухие хлопки, удары, крики, потом гудки.       Наверно я закричала жутко диким голосом, потому что Вайнона испугавшись, прибежала со второго этажа. Я сидела на кухне на полу, вся в слезах, с телефоном в руке и просто смотрела в одну точку. Возможно я даже отключилась на мгновение, потому что не слышала, как Вайнона что-то говорила мне. Она трясла меня, чтобы привести в чувства, потом отчаянный шаг в виде пощечины, и это помогло.       - Вэйв! Слышишь меня? Сестренка! Вэйверли? Что произошло? – она была сильно напугана. Я посмотрела «стеклянными» глазами на нее, опустив руку с телефоном, щека горела от удара.       - Они убьют ее.       - Николь? Это она звонила? Вэйверли?! Где она?       - Они убьют ее, Вайнона. Убьют! – я потянулась к ней, чтобы обнять.       Вайнона схватила мой телефон, позвонила на последний входящий номер, но никто не отвечал. Потом позвонила кому-то и попросила помощи.       - Вставай! Слышишь меня? Поехали!       Я мало что понимала, просто на рефлексах встала, и она повела меня к входной двери, попутно куда-то звоня. Уже в машине дала мне фляжку с виски и заставила выпить. Жгучая жидкость вернула меня в реальность. Пока мы ехали, Вайнона успела обзвонить многих людей, продиктовала номер и попросила отследить его местонахождение. Мы приехали в бар к Доку и вбежали внутрь. Генри занимался приемкой товара и был обеспокоен, не меньше нашего. Я почти уже пришла в себя.       - Ты знаешь, где Николь?       - Боюсь вам не понравится мой ответ. – впервые я видела, как Док был напуган.       - Генри, она ведь и твоя подруга тоже.       - Ее забрали люди Бобо. - -Док опустил голову. - Он узнал, что Николь скачала важную информацию на флешку. – эта новость холодом прошлась по спине. – Я сожалею, ей уже ничем не помочь. Такое Бобо не прощает.       - Ну это мы еще посмотрим!       Я выскочила из бара и направилась к машине. Спустя секунды ко мне присоединилась Вайнона. Мы сели и поехали уже по известному нам обеим адресу.       Небоскреб Бобо. Небрежная парковка, практически у самых дверей и молниеносное проникновение в здание. Нам было плевать, сколько там охраны, мы прорывались к цели. Нужный этаж, злость во всем теле уже кипела внутри. Секретарша даже не успела ничего сказать. На этот раз охраны в коридоре не было, и мы снова ворвались в кабинет. Бобо сидел в кресле, злой. По кабинету были разбросаны бумаги, какие-то предметы, валялась мебель, а на полу виднелись капли крови. Я поняла, что Николь была здесь совсем недавно, или так хотелось думать.       - Эрпы, опять вы! Что вам так не живется спокойно? – следом за нами вбежали вооруженные охранники.       - Бобо, как ты мог, ты же мне обещал? – он вскочил со своего места и подходил ближе. Нас уже схватили и держали за руки.       - Я обещал отпустить ее и сдержал свое слово. – он поднял руку и сжал ладонь в кулак.       - Ты обещал оставить ее в покое, но твои люди забрали ее. Она был здесь, это ее кровь? – я показала на капли, разбросанные по полу.       - Я могу простить многое. Я отпустил ее. Разорвал договор, она могла жить нормально. Но я не могу простить воровство и предательство. Она посмела взять то, что ей не принадлежит и заплатит за это. Жизнью!       - Какие-то бумажки тебе дороже жизни человека? – Бобо схватил меня за нижнюю челюсть. Вайнона пыталась вырваться.       - Мне дороже мои принципы. Никто не смеет воровать со стола, за которым кормится. Эта информация слишком ценная и опасная, чтобы попасть в чужие руки. И я бы не хотел, чтобы материалы были вскрыты. Я знаю, что флешка у Хот, но она не созналась. Даже под пытками, упрямая, как и вся ее семья. Что же, значит унесет эту информацию с собой в могилу. – он оттолкнул меня и пошел к столу.       - Я вернула тебе жену! Я сдержала свое обещание! Ты обещал дать ей свободу и оставить в покое, навсегда! – меня все еще держали.       - Не наглей Вэйверли! Я прекрасно все осознаю и буду помнить всю жизнь то, что ты сделала для меня. С моей стороны все условия выполнены. Но вор должен получить по заслугам. В Китае за это отрубают руки. В мусульманских странах рвут на части. Я же гуманно подошел к этому вопросу, она не будет мучиться перед смертью, поверь мне.       - Как же твое слово чести? Или это уже не входу в криминальных кругах?       Бобо резко развернулся ко мне, чуть склонил голову и посмотрел на нас с сестрой.       - Вайнона, как-то плохо ты воспитала свою младшую сестру. Она совершенно не уважает старших. Я могу это исправить! – он взял нож со стола и подошел ко мне.       - Только попробуй сделать ей больно, ублюдок, я разорву тебя своими же руками!       - Охотно верится! А может вас закопать всех троих в одной яме? – он провел лезвием по щеке. – Честь, милая Вэйверли, это понятие относительное, и тебе его не понять. – лезвие больно воткнулось мне в шею. - Убирайтесь! И больше не показывайтесь мне на глаза. Пока я не приказал вас превратить в фарш на корм для собак! – он жестом показал охране и нас потащили на выход.       - Ты пожалеешь об этом, Бобо!       - Живи с этим Вэйверли! Знай, как это больно больше не иметь возможности прикоснуться к любимой!       Нас силком спустили на лифте вниз и вытолкнули на улицу. Мир рухнул в одночасье. Слезы, они снова лились нескончаемым потоком. Мы стояли возле машины и думали, что делать. Вот только ответов не находилось. Я от злости пинала ногами машину, делая вмятины в кузове. Вайнона не смогла сразу меня остановить. Потом сгребла в охапку и обняла. Я вырывалась, но сдалась, мне нужны были ее объятия, мне нужна была сестра.       - Тише, Вэйверли! Я что-нибудь придумаю. Успокойся!       - Я не смогу жить без нее! Понимаешь? – и отстранилась и посмотрела сестре в глаза.       - Я люблю ее, Вайнона! Очень люблю! – Вайнона смотрела на меня с сожалением.       - Боже, Вэйвс, девочка моя! – она снова обняла меня.       В этот момент пропищал ее телефон. Вайнона взглянула на экран и отстранилась от меня.       - Садись в машину. Телефон смогли засечь. Он сейчас движется в сторону выезда из города.       Эта новость дала крошечную надежду на спасение Николь. Вайнона сделала несколько звонков, пока мы летели на запредельной скорости по направлению, показываемому на навигаторе. Как знать, была ли эта погоня за призрачной надеждой или фатальная ошибка, но мы ехали.       Судя по карте навигатора, мы приближались к предполагаемой цели. Город был позади и сейчас мы уже заехали в лесной массив. Деревья с обеих сторон плотной стеной, частые встречные машины. Внезапно Вайнона остановилась и посмотрела на экран. Стрелочка резко изменила направление и теперь двигалась не по трассе, а по лесной дороге. Стало понятно, что машина заехала в лес. Была весна и в лесу еще лежал местами снег, вперемешку с талыми водами, грязью. Но мы ни секунды не раздумывали и поехали следом. Во время погони мы заметили, что за нами едет машина, но не придали этому значения. Вайнона запросила подкрепления, но его, как назло, не было видно.       Мы свернули в лес и пробирались все глубже в его чащу. Дорога была довольно долгой и тяжелой. Мы ехали по отчетливому следу вперед, пока не увидели уже знакомый черный джип. Остановившись чуть поодаль, выбежали и направились к нему. Внутри никого не было. Теперь оставалось только гадать, где пассажиры, ехавшие на ней. От машины виднелись четкие следы волочения и еще двух человек. Вот только следы резко оборвались в лесной чаще. Там как раз было много растительности, упавших веток, хвои. Мы растерянно осматривались по сторонам, в надежде найти подсказки, пока не услышали два выстрела. Сердце тут же остановилось. Я смотрела на сестру, и она все поняла. Звук шел откуда-то справа от нас, и мы поспешили туда. Бежали сквозь заросли, царапаясь о ветки, пачкаясь в грязи. Вот только наш путь преградили вышедшие к нам навстречу двое охранников Бобо. Латинос и темнокожий, Доллс, если я не ошибаюсь. Все тут же выхватили пистолеты и наставили друг на друга, я, от испуга, только подняла руки вверх.       - Какая милая картина! Хотя Бобо не говорил, что у нас будет сегодня такое веселье!       - Где Николь?       - Решила подышать свежим воздухом! – Доллс сверкнул белизной своих зубов.       - Лучше пропустите нас, мальчики.       - А то, что? Запугаешь нас до смерти своими отвязными шуточками или танцами детектив? – они оба рассмеялись.       - Пристрелю, как паршивых собак и брошу здесь на съедение зверям! – ухмылка исчезла с лица парней, мы немного ликовали.       - Какого черта ты здесь делаешь? – мы немного не поняли вопроса, но заметили, как взгляды парней устремились в сторону от нас.       Мы тоже обернулись и увидели стоявшего, чуть поодаль от нас, Дока, вооруженного винтовкой. Он был в шляпе, с сигарой в зубах и спокойно смотрел на всех. Для нас с Вайноной это было шоком.       - Не хорошо обижать милых дам, господа. – Док смотрел из под полей шляпы, слегка опустив голову.       - Что, надоело протирать стаканы, Док? Убирайся отсюда!       - Помнится, когда то вы просили преподать вам урок стрельбы, вот думаю пора исполнить просьбу. – Док передернул затвор и выпустил клубы дыма.       Парни нервничали, это было заметно. Они опустили пистолеты и сверлили его взглядом. Мы не понимали, что происходит.       - Знаешь. Док, когда-то ты был одним из лучших стрелков, пока не начал пить, так что шел бы обратно в свой бар.       - Хочешь проверить ухудшились ли мои навыки? – Док не целясь выстрелил и пуля задела край воротника куртки темнокожего, он еле заметно вздрогнул.       - Ты же знаешь, что обратного пути не будет?       - Я не цепной пес на привязи. Я сам себе хозяин. Так что шли бы вы парни домой, а то вас папочка заждался. – Док поднял чуть выше винтовку и смотрел на парней.       Еще мгновение и парни отступили, и мы побежали вглубь леса. Нас вели свежие следы, только Николь не было видно. Док остался с парнями, но сейчас для меня было важнее найти Хот. Преодолев расстояние еще примерно в пятьдесят метров, я, наконец-то, заметила силуэт девушки. Она лежала под огромной елью, прикрытая ветками. Ноги подкосились, и я упала, но тут же вскочила и побежала к ней. Вайнона только успевала догонять меня, осматриваясь по сторонам. Настигнув место, где лежала девушка, быстро очистила его от веток. Николь лежала на боку. Вокруг нее остатки снега окрашивались в темно-красный цвет. Все было перемешано, грязь, снег, кровь.       Я подбежала к Хот. Упала на колени и дрожащими руками притронулась к ней. Потом аккуратно перевернула на спину и ужаснулась увиденной картине. Вайнона как раз подоспела и села с другой стороны, осматривая тело девушки. Николь была вся в крови, со свежими следами избиения. Синяки, ссадины были повсюду. Одежда местами разорвана и испачкана в грязи, крови, хвое. На груди красовалось темное пятно, из угла губ бежала струйка крови. Стало понятно, что у нее внутренние повреждения и обильное кровотечение. Я ощупала пульс, но почти не почувствовала его. Потом легла на грудь, чтобы услышать биение сердца, не боясь испачкаться в крови, был слышен еле заметный стук. Ничего не оставалось, как разорвать одежду и посмотреть ранения. С остервенением рванув ткань, оголила торс девушки. Прямо на груди, среди всех остальных травм и синяков, ровно на уровне сердца были две отметины от выстрелов. Сомнений не было, что одна пуля попала прямо в сердце, а вторая, скорее всего, в легкое. Я снова попыталась нащупать пульс, но ничего. Сердце больше не издавало звуков. Ужас охватил меня, я обреченно посмотрела на Николь, потом полными от слез глазами на Вайнону.       - Она не дышит, Вайнона. Пульса нет.       - Успокойся! Среди нас только ты врач! Вот и спасай ее! Соберись! – Вайнона была в растерянности, она не знала, что делать, она все видела сама.       Я попыталась сделать массаж сердца, но ничего. Сердце остановилось и молчало. Две пули в грудь, восемнадцать граммов свинца отняли смысл моей жизни. Руки сами потянулись наверх. Схватившись за голову, я просто начала кричать, потом трясти бездыханное тело Николь. Упала на грудь и била ладонью куда попало. И снова трясла, стирала грязь с лица, отовсюду.       - Умоляя, вернись ко мне! Не умирай! Я тебя очень люблю, слышишь! Не умирай, пожалуйста!       Приподняла ее и переместила к себе на колени, обняв. Стараясь руками закрыть раны, из которых вытекала кровь. Прижималась к щеке николь, целовала ее, и плакала, но она мне не отвечала. Вайнона переместилась ко мне и села рядом, положив руку на плечо. Я же кричала от боли, ужаса и потери. Она рядом, она со мной, в моих руках, но я больше никогда ее уже не увижу. Моя жизнь закончена, она остановилась с последним стуком сердца Николь. Ее больше нет. Нас больше нет. Я покачивалась из стороны в сторону, обнимая девушку, которую любила больше жизни. Ради которой билась насмерть. Ради нее я жила.       Только слезы по щекам. Дикий крик на весь лес. И бездыханное тело любимой, лежащее в моих объятиях. Так закончилась наша история. Так закончилась наша жизнь, моя жизнь.