Бдителен. Надёжен. Маг

Я вошел в дом, прислушиваясь. Было тихо. Почти забытый за пазухой нож неудобной железкой лег в руку. Нет, я не собирался нападать, это так, на всякий случай. Эх, моя магнитная старушка, где же ты теперь… Я прошел дальше прихожей. Дурсли ждали меня в гостиной. Вернон сидел в кресле и со страдальческим видом прижимал к лицу мокрую тряпицу, а Петунья стояла у окна, тяжело опираясь на подоконник. Дадли видно не было. — И снова здравствуйте, — сообщил о своем прибытии я, заставив обоих собеседников подпрыгнуть на месте. — Ты! — прорычал Вернон, указывая на меня громадным пальцем. Он попытался встать, но тут же потерпел сокрушительное поражение от гравитации и головокружения. — Если ты думаешь, что твои фокусы помогут тебе… — Помогут, — спокойно кивнул я, — дядюшка. Я хотел бы жить дружно, однако мне нужно попасть в Германию, в Берлин. Это вопрос жизни и смерти. — Ты еще смеешь ставить условия, щенок? — продолжил изображать льва Дурсль. — Десять лет, десять херовых лет мы терпели такого, как ты, в нашем доме! — Сочувствую, — с сомнением посмотрел я на него. — Однако это ничего не меняет. Мне не хотелось с этого начинать, дядюшка, но если мы не договоримся, то мне придется вас заставить. Так же, как часом ранее. После этих слов Вернон побледнел, но упрямо сжал губы. Чертов осел! Ситуацию спасла Петунья. Она наконец отвернулась от окна. На щеках блестели влажные дорожки. — Зачем? — глухо спросила женщина. — Там живет один мой друг. Мне нужно его увидеть, — примирительно пояснил я. — Откуда бы это у такого, как ты, друзья? — зло поинтересовался Вернон. — Тем более в Германии. — У «такого, как я»? — проигнорировал я его тон. Казалось бы, с белоснежной шевелюрой и фиолетовыми глазами я распрощался, что ему еще надо? — Ты… — запнулась женщина. Она бросила на мужа вопросительный взгляд, но тот все так же упрямо сверлил меня взглядом. Петунья глубоко вдохнула и, будто предавая кого-то, выдохнула: — Ты волшебник, Гарри. — Псионик, — поправил я ее. — Однако это не мешает мне иметь друзей, дядюшка. И не меняет основной повестки. Берлин, дядюшка. — Я знал! — взорвался Вернон, снова подпрыгивая в кресле. — Вся ваша семейка была такая — все порченные, все, как один! — К делу, Вернон, — легчайший ментальный тычок заставил Дурсля прервать истерику и схватиться за импровизированный компресс. Ох, старые боги, как же с ними сложно. — А-а-а! — многозначительно заорал он. — Убирайся из моего дома, ненормальный! Вон! Пожав плечами, я снова применил на этом старом борове Оглушение. Да, пожалуй, меня действительно не стоило допускать к гражданским. — Твое слово, тетушка, — дал я ей последний шанс. Как же все идет не по плану. Хотя, какой у меня план? — Уходи, — прошептала она, прикрываясь нелепым кружевным платком. — Уходи, пожалуйста. Я тяжко вздохнул. Да, конечно, эти люди ничего мне не были должны, однако они могли бы все упростить. Ох, Старейшины, как же с ними сложно. Еще раз тяжко вздохнув, я встал и направился к чулану под лестницей. Там нашлось немного одежды, рюкзак и заначка Поттера, неумело спрятанная в носке под матрасом. Я поперекладывал монетки на ладони, понимая, что не имею понятия об их ценности. Может, здесь хватит на патронташ, а может, даже на яичницу не хватит. Точно так же ограбив холодильник, я покинул сие негостеприимное убежище, пожевывая настоящий бекон на ходу. Что же, вперед. Запас пси-силы быстро восстанавливался, позволяя мне не слишком сильно заботиться о том, куда я ее расходую. Однако мои воздействия все еще были крайне посредственными, я мог взять под контроль какого-нибудь никчемного клерка, но даже просто обычный человек был для меня проблемой. Что же говорить о человеке волевом и внимательном. Быть может, моя слабость была связана с тем, что в этом теле у меня другая ДНК, не столь восприимчивая к пси-энергии. А может, у этого тела было просто недостаточно тренировок и медитаций. По крайней мере, последнее решаемо. Всего немного расспросов, несколько легких дезориентаций и поездок на доисторическом общественном транспорте, и вот я уже в лондонском Хитроу-или-как-то-его-там аэропорту. Мне не было важно, как он называется, мне было важно, что из него летают по нужному мне рейсу. Выждав свою очередь к кассе, я сходу использовал Доминирование — ясное дело, Поттеровской заначки не хватит. Круглая кассирша, сверкая остекленелым взглядом, выбила какие-то бумажки и протянула несколько из них мне. Надеюсь, в ближайшее время обман не вскроется. Окружающие иногда бросали на меня странные взгляды, но не мог же я дезориентировать всех. Мне и так после Доминирования придется с часик передохнуть, хотя, блюдя паранойю, неприкосновенный запас я не трогал. А моего неприкосновенного резерва, к слову, должно было хватить на кипячение двух средних разумов. То есть в моем нынешнем положении это очень приблизительно означало треть всего запаса. Хреново, на самом деле. В старые добрые времена я мог взять под контроль привратника, а потом выжечь двух-трех сектоидов. С другой стороны, в старые-добрые у меня был штатный усилитель. Около кассы висел список требуемых документов. Естественно, у меня их и в помине не было. До рейса оставалось около пяти часов. Что же, проведем их с пользой. Я выбрал себе место в углу зала так, чтобы весь он просматривался, но зайти мне за спину было нельзя. Вдох-выдох. Первая медитация после перерыва всегда была самой трудной. Вдох-выдох. Успокаиваюсь, замедляю сердцебиение, расфокусирую взгляд. Вдох-выдох. Может показаться, что так я оставляю себя уязвимым, и это правда. Как и то, что выйти из транса гораздо проще, чем в него войти. Первый час я именно так и провел, управляя дыханием, предаваясь самоанализу и математизируя свои силы. Математика псионики вообще была довольно проста, хотя и сильно зависела от воли противника. Если противник сильно не вашего уровня, могло и обратно прилететь. Например, Азот как-то попробовал взять под контроль недо-Аватара. Что тут говорить, обратно его тащили на закорках, хорошо хоть не двинулся. Хотя, это как посмотреть… Итого, после самосканирования ответственно заявляю, что мой нынешний резерв — шесть базовых Выжиганий, импровизированных псионических базовых единиц, ПБЕ. Тайган пафосно называл этот прием «Огонь души», но кому какое дело. Кхм, отвлекся. Шесть Выжиганий или столько же Вдохновений, то есть двенадцать Дезориентаций, два полновесных Доминирования или три Безумия. Поддержание что Крепости, что Спасения брало столько же, сколько и Огонь души. Об Умиротворении я даже не думал — все едино других псиоников в ближайшие лет двадцать не предвидится. Да и союзников пока что кот наплакал. О храмовничьих фокусах раньше десятки тоже рано думать. Треть этого богатства я оставлял на крайний случай. Еще шестую — на Спасение. Итого у меня оставалась половина от шести ПБЕ. Негусто. Надо будет работать над этим. Думаю, если во всем виновато отсутствие тренировок, через годик выйду на старые-добрые двадцать. Может, через два. Я сладко потянулся с чувством не зря проведенного времени. Жить хорошо, а хорошо жить— еще лучше. Аккурат в этот момент на место возле меня сел довольно занятный персонаж. В древнем даже по местным меркам коричневом костюме, абсолютно седой и со странными очками, через которые, наверное, можно было видеть только несколько строчек в книге. Но в нем что-то было и помимо длиннющей бороды, какая-то внутренняя сила, стержень. Интересно. Старик заметил, что я его довольно внимательно изучаю, и сверкнул в мою сторону слишком проницательными глазами: — Эх, юность, — по-доброму усмехнулся он. Старческое лицо покрылось сетью морщинок. — Хотел бы я уже в вашем возрасте, мой мальчик, начать изучать весь этот громадный мир. Детство — вот лучшее время человека. Вам сильно повезло. — Удача — это миф, — расслабленно и без агрессии ответил я. Незнакомец неведомо как располагал к себе, а мне совершенно не хотелось сопротивляться его обаянию. Да и действительно, почему бы не поболтать? — И что же вам мешало в моем возрасте? — Отсутствие самолетов, по большей части, — продолжил улыбаться старик. — Сколько же вам лет? — самую малость недоуменно поинтересовался я. — Я давно уже перестал считать, — весело отмахнулся бородач. — А вам? — Тридцать первого будет двадцать шесть, — сказал я правду под видом шутки. Надеюсь, ему было понятно, что вопрос довольно бестактный и мне не нравится. Мы оба явно понимаем, что по местным законам я маловат для самостоятельных путешествий. — Вы неплохо сохранились, — с напускной серьезностью заметил старик и наконец перевел тему, обводя пространство перед нами рукой. — Аэропорт. Мы на перекрестке мира. Куда же лежит ваш путь, если не секрет? — Берлин. А вы? — О, я здесь проездом, мой мальчик. Встречаю одного ученика. Но он все же помладше вас, — все так же псевдосерьезно заявил старик, вызывая у меня улыбку. — И что же вы преподаете? — Я уже больше тридцати лет не стоял у доски, мой мальчик, — с хорошо скрытой печалью ответил он. — Я директор одной школы-интерната для одаренных детей. К слову, а как вас зовут? — Гарри Поттер, — ответил я точно по отсутствующим документам. — Хм, — глубокомысленно заявил старец и полез куда-то в пиджак. Я не мог избавиться от ощущения, что надо мной смеются, пусть и беззлобно. Из кармана бородач достал небольшую книжицу и, немного полистав, выдал: — Гарри Поттер. Надо же, как интересно! Какое совпадение! — Что именно? — Кхм, видите ли, мой мальчик, оказывается, что вы зачислены в нашу школу! — с сияющим лицом пояснил старец. — Это большая честь, должен заметить. — Польщен, — безэмоционально выдал я. Такие совпадения, конечно, случаются, но все же, все же… — Однако я, вероятнее всего, опоздаю к началу учебного года. Дела, дела. К слову, а как мне звать вас? — Да, дела. Они всегда не дают нам заняться самым главным. Жаль, конечно, — с пониманием покачал головой старик. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Но, можете обращаться «профессор» или «директор», если вдруг забудете, Виктор. Альбус весело подмигнул мне, и в тот же момент я почувствовал, что мои мозги кто-то атаковал. Я стремительно заморгал, как от резкой вспышки. Это что вообще, блядь, было? Как эта сука-падла мне в голову залезла? Когда я отморгался, никого рядом уже не было. Мне показалось, или этот Альбус назвал меня настоящим именем? На месте, где только что сидел старик, аккуратной стопкой лежали бумаги. Все же пожертвовав еще один ПБЕ на Крепость, я осторожно взял маленькую тонкую книжечку. Это было не что иное, как английский паспорт на имя Гарри Поттера. Следующая бумага, нет, Бумага, была, если кратко и по-русски, приказом Совета Наций оказывать предъявителю всякую разумную и посильную помощь… Вот тут я испугался. Мысли заметались, словно загнанные кролики. Кто, блядь, это вообще такой был? И какого хуя у него в карманах валяются бумаги о полномочиях агента Совета? Если верить хроникам, то XCOM был официально-засекречено создан только в 93-ем. Однако, по всей видимости, Совет Наций существовал ранее. Или, быть может, существовала секретно-секретная версия XCOM? Ух, конспирологические теории. Ненавижу. Я глубоко вдохнул. Потом еще раз. Этот человек залез мне в мозги, исчез у меня под носом и носил при себе совершенно невообразимые документы. Но он не был враждебен, это точно. Я снова глубоко вдохнул, успокаивая переполненный адреналином организм. Да уж, скучно не было. И мне, ясное дело, придется выяснить, что это за фриц такой. Как он вообще сумел провернуть на мне пси-что-то-там? Да и никто из наших не умел «читать мысли». Сука, падла! Ох. Зато теперь у меня есть козырь перед Гессе. Эх, если бы еще эта бумажка была подлинной — если бы я действительно был агентом Совета… Меня пропустили безо всяких вопросов, стоило мне только показать волшебную Бумажку. Она что, блин, зачарованная? Почему ни у кого даже не возникло вопроса о том, что вообще такое Совет Наций? Все страньше и страньше. Что там этот старик говорил о школе? Похоже, все же надо будет еще за партой посидеть. Желательно, при оружии. Что удивительно для старого мира, самолет даже не развалился в полете. Ну, Гессе, берегись, хе-хе, я иду.