Бдителен. Надёжен. Маг

Я садился в автомобиль с крайне смешанным чувством. То, что будет происходить дальше, я смогу контролировать абсолютно никак. Да, был шанс, что если станет совсем жарко, я смогу бежать — но будет ли в этом смысл? Двадцать лет жизни — и снова все то же самое? Быть может, я просто из тех ветеранов, что ищут смерти. Сопровождали до места меня почти вежливо, без пинков, затрещин и прочих сопутствующих повреждений. Сервис, все-таки. А вот на месте, где бы оно ни было, в оборот меня взяли гораздо увереннее — отпечатки пальцев, образцы кожи, крови и волос, радиационный контроль… Тысячи разных способов убедиться в том, что… В чем-то. Заставили несколько раз продемонстрировать пси-способности, но как будто их это не очень интересовало. Или же им запретили. Не знаю. Потом был допрос. Тщательный, с опорой на некий конспект — явно Гессе постарался. Спрашивали обо всем, просто обо всем. Кто, что, зачем и какое мороженое любил. Проще сказать, о чем меня не спрашивали. Меня даже обследовал местный психолог, веселый человек с гусарскими усами. Мы неплохо поболтали, учитывая обстоятельства. А вот потом началось самое веселое. Наркотики. Я, как и любой, кто когда-либо учился у храмовников, умел управлять некоторыми жизненными функциями. Но это тут же было замечено. С увеличенными первый раз дозами я справился. А вот со второй волной — нет. Это уже потом я понял, что даже начинать не стоило — после этих веселых допросов, в короткие промежутки отлеживания, я был явно не слишком отличим от мертвого. Спрашивали о том же. Пытались подловить на всякой чуши. Проверяли на правдивость. Пытались понять, сумасшедший я или нет. Вот только в редкие промежутки сознания меня не отпускала мысль, что они так меня сами с ума и сведут. Но нет, в какой-то момент это закончилось. Черт его знает, сколько оно длилось. Может, неделю. Может, две. Может, сотню лет. Я проспал несколько дней под капельницами и трубками, отдыхая и предаваясь крайне болезненной, но необходимой медитации. Мое стабильное созерцание собственных страданий прервал человек, спокойно вошедший в мою палату. Он, недолго думая, сел на стул рядом с койкой и развернул на коленях принесенную с собой папку. Несколько секунд мы провели в молчании. — Не стану говорить, что утро доброе, — заговорил незнакомец. — Это было бы неправдой. А вы, как сообщает один знакомый вам молодой человек, вранья не любите. Утро. Ну хоть что-то. Сколько я здесь? Какое число? — Итак, чтобы с чего-то начать наш разговор, — продолжил он, не дождавшись ответа, — можете звать меня Очевидцем. Как вы могли догадаться, нам о вас сообщил тот самый молодой человек. — Сукин сын, — через силу прокомментировал я. — Это был самый правильный поступок в его случае, — доверительно заявил Очевидец. — Более того, если опустить, согласен, довольно неприятную, но все же терпимую процедуру проверки… — Пошел на хуй. — …то вы обнаружите, что итог гораздо лучше, чем если бы молодой человек не стал вас «сдавать». Ваш психологический портрет, Виктор, предполагает, что вы ожидали подобного исхода. — Сука. Падла. — Полагаю, это согласие. Что же, теперь позвольте мне рассказать, что происходило в ваше отсутствие. Как неудачно, но, в общем-то, без особых последствий проболтался ваш знакомый, мы действительно работаем над проектом по защите Земли и человечества от возможных угроз инопланетного характера. Опять же, с ваших слов, вы не рассчитывали, что вам кто-либо поверит. — Да. Сколько я здесь? — снова с трудом заговорил я. — Сегодня двадцать второе августа. — Месяц… — Да. Мы должны были быть абсолютно уверены. Я не стану извиняться перед вами за то, что вам пришлось пережить, это не моя компетенция и не моя вина, однако могу вас заверить — оно того стоило. — Да чтоб тебя так проверили, долбоеб ушастый, — не особо искренне пожелал я ему. Незнакомец вздохнул с видом взрослого, увещевавшего ребенка, и продолжил: — Судя по отчетам, слова «Бюро оперкомандования» и «Зона X» вам ничего не говорят. Видите ли, наш мир уже был однажды атакован инопланетянами. И ценой довольно значительных потерь и расходов это самое Бюро смогло отразить атаку. Позже было принято решение засекретить это инцидент и реорганизовать Бюро в международную организацию… Кхм, м-да, небольшой экскурс в историю получился. — То есть… — с полубезумной надеждой прохрипел я, пытаясь перевернуться на кровати. Блядь, неужто это сработало? Впрочем, если бы нет, то едва ли бы меня пичкали всякой дрянью. — Лежите, прошу вас, — тут же остановил меня Очевидец и вернул в прежнее положение. — Вам сейчас вредно двигаться. Да, Виктор, ваше предупреждение услышано. И пусть даже нам придется действовать в довольно ограниченных условиях, мы будем готовиться. Все, что вы нам поведали, имеет громадную ценность, не сомневайтесь. — И без тебя знаю, — тяжко буркнул я. — Не надо заговаривать мне зубы. Что теперь? — Да, прошу прощения. Знаете, наши исследователи были от вас в восторге. Сознание взрослого русского из будущего в теле мальчишки из Англии. Управление разумом, телекинез, невероятная сопротивляемость определенным химическим веществам. Они искренне просили разрешить им подержать вас пару лет в каком-нибудь закрытом альпийском комплексе. Мы посчитали это излишним. — С каких это пор вы такие щепетильные? — язвительно поинтересовался я, мысленно выдыхая с облегчением. — Никогда подобным не страдали, — пожал плечами Очевидец. — Если бы за вас не просил тот самый крайне перспективный молодой человек, я бы даже не задумался об этом. — Ну охуеть теперь. — Вы сами просили вам не лгать. — Какое вообще место занимает Кирин в вашей организации добра и справедливости? — Кирин Гессе занимает место крайне перспективного молодого человека, — усмехнулся Очевидец. — Наша организация вообще создавалась с расчетом на значительную независимость, гибкость и адаптивность, поэтому мы можем обходить многие места, где другие увязли бы в бумажной работе. В том числе и в том, чтобы проявить немного человечности. — Просто, блин, замечательно. — Ну, Виктор, хватит уже ругаться, — впервые за разговор покривился Очевидец. — Вам не десять лет, в конце концов. — Это как посмотреть. — К делу, — отрезал он и в прежнем темпе продолжил: — Однако ваш психологический портрет и некоторые другие сопутствующие обстоятельства натолкнули меня на мысль о том, что мы могли бы использовать вас в довольно интересном и щекотливом деле. — Я правильно понимаю, что если я откажусь, то белого света уже не увижу? — Хотел бы сказать, что нет. Но не могу. Вы совершенно правы, Виктор, мы не склонны ни к щепетильности, ни к упусканию возможностей. Однако, уверен, вам и самому наше предложение придется по душе. Или, быть может, вы сможете вести спокойную и размеренную жизнь после того, что пережили? — Это довольно занятно, сначала пытать человека наркотой, а потом предлагать на вас поработать. — В вашем случае не было использовано ничего опасного или излишне токсичного. Через две недели вы будете в строю. А с вашей сопротивляемостью — и того раньше. — Вне себя от восторга. Ну и? — Давайте признаем честно, мистер Резниченко, — доверительно придвинул стул Очевидец. — Вы далеко не самый лучший оперативник. Импульсивны, склонны импровизировать, излишне лично относитесь к заданиям, нуждаетесь в обосновании вашей деятельности. С другой стороны, вы не глупы, обладаете уникальным опытом и навыками. Ваши боевые качества еще подлежат оценке, но по всей видимости, вы знаете, какой стороной пистолета стрелять. Мы предлагаем вам присоединиться к нашей организации. Заслужить те бумаги, которыми вы довольно неосмотрительно размахивали. — И это все? — почти истерически усмехнулся я. — Чего распинаться-то так. Куда я денусь с подводной лодки. Только никаких экспериментов. Мне не льстит быть подопытным кроликом. — Все в ваших руках, — серьезно заверил Очевидец. — Тогда давайте перейдем ко второй части. — А может, передохнем? — Время не ждет. Если все пойдет хорошо, вам уже через неделю нужно будет приступить к делу. И да, надеюсь, что ваша нелюбовь ко лжи относится только к своим. — То есть? — Врать вам придется очень много, Виктор. Но давайте по порядку. Я начну с того, что документ, который мы у вас изъяли, — Очевидец достал ту самую Бумагу из папки и зачем-то показал мне, — абсолютно законен. Это не подделка, мистер Резниченко, отметки о нем есть везде, где нужно. — Занятно. — Более чем. Дальше, по вашим словам, в Лондоне вы встретили человека по имени Альбус Дамблдор, который и предоставил документ вам. К слову, ущерб, вами причиненный, будет издержан из вашего оклада. Который вам будет выплачиваться, как только мы наконец… Кхм. Отвлекся. Видите ли, того человека просто не существует ни в одном проявлении гражданина Англии или любой другой страны. Не перебивайте. Тут мы входим в область, засекреченную гораздо глубже, чем наш проект — в конце концов, даже если правда о нас вскроется, никого это особенно не удивит. А вот здесь другой случай. Что вы знаете о магии, мистер Резниченко? — А ведь я вроде не использовал на вас свои умения. — Не слишком остроумно, да и не лучшее время для шуток, Виктор, — осадил тот меня. — Если кратко, то в нашем мире существует целое закрытое общество «магов», обладающих наследуемыми паранормальными способностями. Причем практически в каждой стране это своя община, довольно слабо связанная с остальными. В Англии это примерно сорок тысяч человек. — И? — Опять же, кратко: вашей задачей станет инфильтрация в одно из таких обществ и экспроприирование всего, что плохо лежит. — Вот прямо так грубо? — Нет. Я бы даже сказал, совсем нет. Вся тонкость в том, что закрытость этих сообществ совершенно необходима и им, и нам. Для них это оборона от нашего мира, для нас — в общем-то, тоже. Более того, за попытку нарушить так называемый «Статут о Секретности» на той стороне вас вполне может ждать статья. — Как мило. Однако вы о них знаете. — Меня не просто так зовут Очевидцем, — слегка улыбнулся собеседник. — Как вы понимаете, кто-то знать должен. Контакты наших миров случаются постоянно, однако их удается замалчивать или списывать на людскую суеверность. И вы никоим образом не должны нарушить это равновесие. Занятно. И интересно. — И что же я должен там искать? — В этом и состоит наибольшая проблема. Они невероятно хорошо хранят свои секреты. Ни один наш крот так и не смог узнать ничего толкового. Все, что мы можем с уверенностью сказать об этих «магах» — они способны заставить человека забыть определенных людей, места или промежутки времени. — Ментальные воздействия? — Как ни называйте, суть одна. Вы, как я понял, так не можете. — Нет. Но, быть может, только пока. Это не было никому особенно нужно. — Понимаю, война. Вам придется ориентироваться по обстоятельствам. Выяснить, что может предложить нам Зазеркалье в плане… — Что, простите? — Зазеркалье. Ну, знаете, из сказки? Нет? Ну да не важно, профессиональный жаргон. Кхм. В плане материалов, технологий, всего, что сочтете нужным. Возможно, вы сможете завербовать некоторых из них в качестве боевой силы. — Не вы ли только что сказали такого не делать? — Не делать до вторжения, Виктор. Нам, возможно, пригодились бы спящие агенты. Как только начнется кутерьма, на Статут можно будет плевать с орбиты, а вот эти маги могут стать нам подмогой. А могут и не стать. Детали мы еще обсудим, но, разумеется, без поддержки мы вас не оставим. Там вы будете один, но оружие, деньги, научную, тактическую и стратегическую поддержку мы вам оказать сможем. — А легенда? — Идеальна. Вы ведь уже приглашены в тамошнюю школу под именем Гарри Поттера. Мы опросили ваших родственников и можем утверждать, что вы для них — чистый лист. Просто очередной сирота после какого-то их конфликта. — Тогда почему именно на меня наткнулся этот их директор? Или это был подарок на годовщину Единения? — Это уже к вам вопрос, Виктор. У нас нет этой информации.