Бдителен. Надёжен. Маг

— Жить будешь, — констатировала женщина, отрывая меня от справедливого, но бессмысленного негодования. — Даже полностью восстановишься, хотя пару дней лучше полежать. Но из-за твоих фокусов шрам останется. Пару дней? Шрам? Серьезно? Я, кажется, неправильно воспринял тот Хогвартский справочник колдомедика. В старые добрые я еще полгода бы не расставался с вероятностью склеить ласты в любую минуту — если бы вообще выжил. Чудеса, да и только. И они мне нравятся. Вот только и врагам они могут понравиться, и это немного поменяет приоритеты. Один убитый за трех раненых, так, наверное. А может, стрелять не на поражение вообще смысла нет. Ты его ранил, а он — вжух — и телепортировался. Но что-то я отвлекся. И да, она опять упомянула мой дар в этом их ключе, правда? Фокусы, зараза. — Спасибо, — немного натянуто улыбнулся я женщине, спасшей мою горячо любимую шкурку. — Я… — Да-да, — беззлобно отмахнулась она, направилась к выходу и, мило подмигнув, жаль, не мне, добавила: — Не скучайте, лейтенант. Кхм, о чем это я. Деревенский мечтательно откинулся на стену, а я наконец перешел ко второму письму — без обратного адреса. Уже интересно. Бумага была негнущаяся, плотная, пожелтевшая от старости. На внутреннем листе, в углу, жила своей жизнью плохо стертая плесень. Нужно встретиться. 2 июля, дом твоей тети, в полночь. Друг. Это через четыре дня? Ах вот оно что, ну, теперь все понятно. С удовольствием приму приглашение, почему нет. Очевидно же, что это не ловушка. И даже Немана не возьму с собой, ну что вы. Стоп. Неман. Дэниэлс. Они… — Анатолий? — с нехорошим предчувствием обратился я. — Чего? — бесцветно отозвался тот. — Мои товарищи, о них что-нибудь известно? — Без понятия, — пожал плечами младший лейтенант. — И это, просто Толя. Вот дорасту до майора… Парень прервался и задумчиво на меня посмотрел. Через мгновение Деревенский повернулся ко мне уже всем корпусом. — Слушай, — заинтересованно начал он. — А что вы там делали-то? — Тебя это только сейчас заинтересовало? — мрачно усмехнулся я. — Я тут два дня сижу, череп уже работать отказывается, — пожаловался он, красноречиво постучав пальцем по виску. — Да, случается, — ответил пространно, мыслями витая где-то в другом месте. Недобрые предчувствия не отпускали. Тонкие вкусы не включали в себя оптимизма. Дверь в палату снова распахнулась, в небольшое помещение вошло сразу двое — Очевидец собственной персоной и полноватый некто в форме с генеральскими погонами. Видимо, начальство. — Мои люди не будут бегать за миражами, — на довольно неплохом английском отрезал, словно бы уже в третий раз, человек. Борис Игнатьевич, по всей видимости. Довольно мило, что они решили не заканчивать разговор за дверью. Это сладкое слово — экспозиция. — Этот мираж уже начал убивать людей, — явно не в первый раз ответил ему Айзек. — Ваших людей. — Даже если бы я внезапно захотел верить в чушь о пришельцах, у вас нет ни одного доказательства. Это самая обычная темная тварь — и мои люди справятся с ней сами! — упрямствовал маг. — Без помощи простецов, пудрящих мозги руководству и сующим носы куда не нужно. И уж тем более — без сочувствующих им темных магов. Старейшины, как они уже достали. Как будто котенка прирезал на Красной площади. — Он — наша работа, — продолжил настаивать Очевидец. — И мы хотим… — …доказать, что вы не кучка долбанутых уфологов? — резко перебил генерал. — Нет. Я сказал. Айзек разочарованно выдохнул и принялся устало тереть переносицу. — Руководство потворствует вам, — понизил голос до нормального маг, — потому что переоценивает международные проекты. По-хорошему, ваш «боец», — он кивнул в мою сторону, — повод для хорошего такого скандала, с обысками, задержаниями и Обливиэйтами. — Мы ранили его несколько раз, — встрял я, меняя тему. Ну не хотелось мне выслушивать эти напрашивания на благодарность. — Проанализируйте его кровь. Оранжевая такая, не ошибетесь. — Не хватало еще, чтобы темный… — попытался было отмахнуться этот Борис, но мое терпение лопнуло. — Хуемный! — рявкнул я, буравя опасно сузившиеся глаза генерала взглядом. — Все темное, что я использовал — это сраную Аваду в полумертвом состоянии. Все остальное вообще технически магией не было. Очевидец недовольно и недоуменно переводил то на меня, то на генерала, пока мы прожигали друг друга взглядами. Внезапно побледневший лейтенант вжался в табуретку, стараясь просочится сквозь стену. Идиллия. — Если бы каждый раз, — угрожающе спокойно заговорил наконец маг, — когда темный маг говорил мне о том, что его магия не темная, я бы получал рубль — я бы смог купить маленькую европейскую страну, молодой человек. Ну насколько же они непробиваемые. — Безмерно счастлив, — отвечаю в тон. — Вам предложили помощь в борьбе с опасной, хитрой и расчетливой мразью, а вы строите из себя целку после пятого аборта. — Выбирай выражения, парень, — как-то устало огрызнулся он. — На твоем месте я вообще бы старался слиться с местностью — от чародейского трибунала тебя отделяет только просьба людей, которым я вообще не обязан подчиняться. Злоупотребление полномочиями? Как мило. Но не убедил. Ну, или меня откровенно понесло. Интересно, как у него с ментальной защитой? Если бы я умел передавать мыслеобразы… Но нет, проверять явно не стоит. Что делать-то? Я взглянул на Очевидца, который медленно кивнул, соглашаясь с любыми моими словами. Ох и неловко будет, если я сейчас продолбаюсь. Давить, торговаться или мириться? Чертов выбор. Можно социальным анализом займется кто-нибудь другой? — Хорошо, товарищ генерал, — примирительно поднял я руки. — Вы нам не верите — но это и не требуется. Пусть время рассудит. Просто позвольте нам помочь. Иначе ваши бойцы просто перебьют друг друга, ведомые его даром — и некому будет защитить их от этого, прикрыть их. Кажется, я все-таки угадал. По крайней мере, маг отвел взгляд в сторону и задумался. Что-то сложилось в картинку? — Мне сообщили о способности этого существа подчинять себе целые группы, — снова заговорил маг через какое-то время. — Не кого-то там, а хороших, сильных ребят. Даже дементоры не способны на подобное. Дар, говоришь? — Так мы иногда называем пси-способности, способности управлять разумом других и еще по мелочи. Это… врожденное. — И ты утверждаешь, что тоже так умеешь? — уже без огня в глазах поинтересовался генерал. — Умею, — кивнул я. — Слабее, но умею. Кивнув что-то себе под нос, маг без слов вышел, оставив нас троих одних. Что это вообще было? — Что с Неманом? С Анжелой? — смог я наконец спросить то, что меня волновало. — В полном порядке, — задумчиво ответил Айзек. — А ты молодец. Я уж думал, что этого упрямца переубедит только наш гость собственной персоной. Живы. Хорошо. В жопу предчувствия. По такому поводу можно и бар обновить. Кхм. Протянул письма Очевидцу. На первое, об отчислении, он лишь кивнул, будто уже в курсе, а вот второе заняло его на пару минут. — Айзек? — М-м? — Какие дальше планы? — У тебя — отлеживаться, — кивнул он сам себе и протянул письма обратно. — У меня — договариваться. Если все пойдет хорошо, то у нас будут союзники и связи. — А если нет? — Если нет — то у нас будут проблемы, Виктор. Очень много проблем. Примешь приглашения «друга»? — Если меня прикроют. Боюсь, Дэниелс придется срочно учиться обращаться с оптикой. — Не придется. Один из СОБРовцев попросился к нам. Борис действительно прав, нас вообще выслушали только из-за «международности». И я не могу их винить — и сам бы не поверил, не знай все сам. — Когда поверят, уже поздно будет. — Мы сделаем все, чтобы поздно не было, — отрезал Очевидец. Мы помолчали. — Почему именно это — Армада, или как там? — внезапно поинтересовался Айзек. — Она же запрещена везде, где только можно. — Авада? Без понятия, — пожал я плечами. — Я был несколько, кхм, занят над такими мелочами думать. — Ненависть, — со знанием дела вставил лейтенант. Знаниями решил блеснуть, значит. — Такое иногда случается, когда чувство облекается в магию. Самые страшные проклятия, самые могучие благословения… Ты ведь не первый раз встречаешь эту тварь, да? — Не в первый, — медленно киваю ему. — Не в первый. Мы прилетели в Лондон через два дня и снова взялись за дело. Подготовить позиции в таком дурацком месте, как Тисовая, было не самым простым делом. Расслабиться, что забавно, я смог лишь тогда, когда все приготовления были закончены. Я сидел на скамейке перед домом номер пять и просто наслаждался прохладным летним ветерком. Это было хорошо. Жаль только, почти не успел познакомится с новичком. Ночь вступала в свои права, и я все сидел и сидел, ожидая «друга» с рукой на рукояти пистолета. Браться за палочку я даже не думал — по обмолвкам Деревенского, у молодежи они все под Надзором. Чуть что сколдуешь — и по твою душу тут же явятся, а у меня еще были дела. Улица уже давно опустела, даже Дурслям надоело пялиться из окна. А я все ждал.