Бдителен. Надёжен. Маг

— Так не пойдёт, — я тут же замотал головой. — Представьте себе себя, входящих в комнату — да он же решит, что я его сдал. Дайте мне полчаса. Я вас вызову по внутренней связи. М-м, в квартале к северу есть неплохое кафе, но не берите там сыр. — Я же говорила, — недовольно вздохнула Дэниэлс. — Ну у вас и бардак, — вторила ей дамочка. Помахав им вслед, я по-быстрому отправил вчерашние письма, еще разок проверил верный Glock в кобуре и нацепил наушник. Готов. — Центр? — Центр слушает, — ответил мне неизменный Фридман. — А предупредить нельзя было? — Можно. Но тогда бы дело затянулось, — тоном воспитателя выдал начальник. — Сукин ты сын, Карл. — Такая работа. У тебя полчаса, — поторопил психолог. — Если Айзек добудет проекту магов раньше, чем мы, понижу в звании. — У меня есть звание? — Айзек что-то такое говорил, — ушел от ответа Фридман. — Ну же, Резниченко, не о том думаешь, твоя работа — очень даже волк. Да нет, до волка не дотягивает. Ну и ладно. Собравшись с мыслями, зашёл на кухню, где всё ещё сладко посапывал высоченный тощий преступник. — Доброе утро, — радостно воскликнул я, распахивая шторы на окнах и поворачиваясь к «крёстному». Тот встряхнулся, изображая заправскую псину, и снова, как идиот, уставился на меня, болезненно потирая шею. Нет, дружище, это не сон. — У нас не так уж и много времени, так что давай расходовать его экономно. Вторая дверь слева в коридоре — ванная, приведи себя в порядок и возвращайся. Есть что обсудить. — А, я… — сонно попытался возразить Блэк, но я ему не дал: — Не акай, — я снова ткнул в направлении коридора, — а шевелись. У тебя пять минут. Если не сможешь разобраться — зови. Я пока приготовлю чего пожрать. Беглец позависал с мгновение, но все же послушно поплелся в указанную сторону. Я же пока занялся работой домохозяина: у нас ведь дружественная и гибкая команда? Значит, четыре чашки. Чай у меня был исключительно чёрный. Надеюсь, бог из машины не воспримет это как каннибализм, хе-хе. Кхм, отставить идиотские шуточки. В условиях полного отсутствия сладостей в доме было принято стратегическое решение пожарить яичницу. Это вам не деревяшкой махать, тут нужно умение анализировать ситуацию на ходу, а то подгорит еще. Яйца, масло, сковорода… И не подгорела. Расту. Когда Блэк, наконец-то похожий на человека, вошел обратно на кухню, всё было уже готово. Смотрите-ка, разобрался. Я подхватил свои тарелку с кружкой, кивком командуя Сириусу сделать то же, и направился в гостиную. Такие вопросы нужно обсуждать с комфортом. Зараза, я забыл про соль, а идти далеко. Ну что за жизнь. — Итак, крёстный, — начал я, с сожалением отставляя преснятину. А вот Блэку, кажется, нормально. — Начнем с хорошего — даже если мы на секунду поверим в то, что случайная крыса Уизлей — это тридцатилетний мужик, — тут меня самого накрыла картина того, как Рон мило спит со своим домашним зверьком… сука, падла, ну и гадость, — кхм, м-да, мужик по имени Питер Петтигрю, то мы об этом скоро узнаем. Этим утром я отправил письмо его братьям, моим хорошим друзьям, и сегодня-завтра, думаю, они ответят. Кажется, это был первый раз в моей жизни, когда на меня смотрели с такой растерянностью и восхищением. Ну или я себе льстил, а у Блэк просто гипергликемический шок. Второе, скорее всего. Нечего было всё подряд есть. А если не дурачиться, то беглец выглядел так, как выглядел бы любой, кому подсунули дву-пальце-асфальтное решение, когда он уже смирился с самоубийственно сложным. Недоверие, облегчение… — И таким образом предлагаю считать вопрос с крысой решённым, — сложил я руки на животе и продолжил: — Остается вопрос лишь в том, что делать дальше. У тебя есть палочка? Блэк медленно вытащил из-под лохмотьев некую версию магической деревяшки. Бинго. — Убил? — поинтересовался я. — Я не убийца, Гарри, — почти оскорбленно бросил беглец. Ну-ну. — Тогда, позволь, я расскажу тебе, что было бы дальше, если бы ты не пришел сюда. Вариант первый, по учебнику: тебя бы схватили и отправили обратно, под круглосуточную охрану и половинный рацион, чтоб неповадно было. Вариант второй, жизненный: тебя бы убили при попытке побега, вне зависимости от того, пытался ты сопротивляться или нет. И, наконец, третий вариант, самый, казалось бы, оптимистичный: тебе бы удалось забиться в какой-то угол, где тебя бы не нашли, и всю свою ныне бессмысленную жизнь ты бы провел в этом углу, медленно спиваясь и ширяясь всем, что сумеешь достать. Нравятся перспективы? — А что, по-твоему, мне остается? — тихо спросил Блэк. — У меня есть… угол. И… — …ты можешь уютненько в него забиться, — кивнул я. — Но есть и другой вариант. Непростой, небезопасный и неблагодарный. — Будешь много болтать — будешь оформлять самооборону, — мрачно подал голос Фридрих. Господи, кому надо, и так всё знают, чего кипятиться. Ну или валить всех сразу. Секретность такая секретность. — За те тринадцать лет, пока ты отсиживался в Азкабане, в наш мир пришла война, — заговорил я тоном заправского сказителя. — Моя война. Я… не могу многого сказать сейчас, Сириус, но если ты согласишься помочь нам, помочь мне, всему миру — тогда и мы сможем помочь тебе. Новая жизнь, новый мир, новая судьба. — Это из-за них ты… поседел? — смотря исподлобья, поинтересовался Блэк. Они — это, полагаю, не жизнь, мир и судьба, а наша маленькая некоммерческая организация. Ох уж эти местоимения. — Нет, — с чистой совестью выдал я. Хорошо хоть глаза пока зеленые. Надолго ли? — И что это за война? Воландеморт… — Мир немного больше Англии, крёстный. Ваше детское пугало здесь не при чем. — Детское пугало? — недобро понизил голос Блэк. Кажется, я не угадал со словом. И с заносчивостью. — Сколько людей живет в Лондоне, Сириус? В Берлине? В Москве, Сиднее, Шанхае, Дели? Миллионы и десятки миллионов. Можешь ли ты представить себе, чтобы сиротка Том Реддл сравнял все эти города и всех их жителей с землей? Способен истребить треть человечества за шесть месяцев? Поэтому да, Сириус, ваш Воландеморт — не больше чем детское пугало. — Он убил твоих родителей! — чеканя каждое слово, поднял голос Блэк. Экая модуляция. — А еще они могли отравиться, их могла сбить машина или еще что. Дерьмо случается. Но это ничего не меняет. Беглец подорвался с кресла и принялся мерить комнату шагами: — Я не могу поверить! Сын Лили и… — Сын Лили и Джеймса — не Лили и не Джеймс. У меня своя жизнь и свои проблемы. Меня это радует ничуть не больше, чем тебя, Сириус, но они мертвы — а мы живы. Пока что. — Пока что? — Ты меня вообще слушал? — Это какая-то чушь! — категорично заявил Блэк. — Ни один волшебник не может уничтожать целые города! Ни один… — А то сказал, что речь идет о вас? — О нас? Но ты ведь тоже волшебник, Гарри! Статут… Опять Статут. Семь бед, один ответ. И никого не интересует, что говно их ответ. — Ваш мир, Сириус, это бедность, грязь и жалкое самодовольство, — я потихоньку терял терпение. — Это слепота, глупость и трусливое ребячество. Когда бьет колокол, вы прячетесь под столы и молитесь, чтобы кто-то решил ваши беды за вас. Хочу ли я относить себя к вам? Нет. Потому что когда звонит колокол, я стою с теми, кто готов сражаться за свой мир, а не с теми, кто лицемерно прячется под законами и неверием. — Этим они запудрили тебе мозги? — догадался до чего-то не того беглец. Мимо, так сказать. — Мерлин, чего они тебе наговорили? — Так, блядь, Сириус, — тормознул я новоявленного искателя заговоров. — Пока я не дам тебе доказательства, ты мне не поверишь, но я не смогу их тебе показать, пока ты мне не доверишься. — Может, еще и Кьеркегора вспомнишь? — зашебуршал чёртов Фридман. — Господи, что у вас там вообще в библиотеке было? — Препираться можно столько же долго, сколь и бесцельно, — проигнорировал я начальство. — И, серьёзно, весь вопрос лишь в том, готов ты на самое большое испытание в твоей жизни или нет. — Дэниэлс, вперед, — скомандовал Карл. Нет, стой, что… Звонок в дверь. Ну, просто замечательно. Ладно, подыгрываем. — Мои товарищи, — поясняю я, вставая и направляясь к двери. — Я им доверяю, если что. Но если ты хочешь уйти — окно открыто. Один прыжок — и этого разговора не было. Только закрой за собой, а то продует. — Гарри! — возмутился Сириус, но я тем не менее оставил его в комнате одного. За дверью ждали меня все те же лица, разве что менее сонные. — Доброго утречка, — поздоровался я. — Анжела, и, м-м-м… — Эмма Ностроу, — представилась она, а я решил на всякий случай запомнить. Постараться, по крайней мере, чтобы не вышло как с новичком. — Прошу, дамы, чувствуйте себя как дома. Как кафе? — Сыр не стоило заказывать, — забавно скривилась Дэниэлс. — Мог бы предупредить. Действительно.