Бутафория

— Бледная сука! — кричат сзади. Я делаю вид, будто не слышу их. Жирные, истекающие потом второкурсницы из параллельного класса, третьекурсницы и новички рассматривают моё лицо каждый раз, когда я вхожу в буфет. Это началось буквально вчера. И второй день подряд в меня летят испепеляющие взгляды. Мы с Евой как раз собираемся уходить. Подруга допивает бутылку воды, выбрасывает её по дороге, а я плетусь сзади. Конфликт в семье Бакуш решился мирным путём, когда их мать позвонила Сане на мобильный и попросила вернуться. Странная у них всё-таки семейка. Они позволили своим детям уйти из дома поздним вечером, а утром их замучила совесть? — Извращенка, — шипит какая-то прыщавая девка, глядя мне прямо в лицо. — Любишь подсматривать? — Что ты крякнула?! — гаркает Ева, развернувшись к нам всем телом. Мы стоим буквально возле выхода из буфета. Кажется, в этот самый момент, когда моя подруга решила отстоять мою честь, в столовой все одновременно решают заткнуться. Воздух между нами накаляется до предела. Кажется, я вот-вот услышу раскаты грома. Сегодня Ева прекрасно выглядит: высокий конский хвост, пара прядей по обе стороны лица, которые отлично подчёркивают её скулы. Она легко накрашена, одета в джинсовую юбку, серый свитер под горло, с розовыми тонкими полосами, и в серое пальто. На мне тоже серое пальто, но, кажется, я не так сильно выделяюсь из толпы, как Ева. Странно, почему девочки из параллельного, да и все остальные, косо смотрят только на меня, ведь рядом со мной всегда находится сногсшибательная красотка, идущая со мной под руку. Почему я? Неужели, меня и вправду ненавидят? За что? — Ева, это не стоит нашего внимания. Идём, — я беру девушку под руку и выпихиваю её из буфета. Нужно уйти отсюда, пока кого-то не растерзали. Пока я не решаю посмотреть в глаза Вильяму, который сидит с Крисом у окна, на своём привычном месте. Да, отличный вышел спектакль. Жаль, драмы не хватило. Нас встречает прохладный и пустой коридор. На перерыве между уроками все ученики автоматически разбредаются — кто на улицу, кто в буфет. Мы встречаем Вильде и Сану на улице, сидящих на ступенях возле учебного заведения. У нас ещё один урок, который не стоит прогуливать. Хотя, у меня и в мыслях такого не было. Ева идёт мимо девушек, но я хватаю её за руку и говорю шёпотом: — Может, стоит поговорить с ними? Мне интересно узнать мнение Вильде на счёт Магнуссона. Действительно ли она любит его, или это просто… Даже язык не поворачивается сказать это вслух. Обычный трах. Вот что у них происходит. Но зачем Вильям пользуется девушкой? Хотя, я постоянно забываю о том, что такова их суть — гадить у выхода из женской комнаты, когда сбегаешь ночью, оставляя за собой дичайшую вонь и воспоминание о том, что тобой воспользовались. Моя подруга молча кивает, и мы садимся к девушкам. Вильде при виде меня тут же передёривает. Она язвительно говорит: — Лесбийское знамя в нашем полку прибыло. Не хватило смелости подойти одной? — Твоих рук дело? — резко огрызается Ева. — Нуре второй день проходу не дают. — О-о-у, а ты, получается, её мамочка? — жалобно скулит Вильде. Тупой никому не нужный фальш. Смотреть противно. Я уже начинаю жалеть о том, что решила сесть к ним. — Прости, Нура, — искренне говорит Сана. — Я заставила Вильде удалить тот мерзкий пост на Фейсбуке. Пост? — Жаль, что удалили, я не успела прочесть, — сарказм Евы задевает блондинку. — Может, расскажешь, что за дрянь ты написала? — Это уже неважно, — фальшиво улыбается Вильде. — Неважно? Это касается меня, значит, это важно, — спокойно говорю я, пытаясь предотвратить очередную стычку, как раз на виду у половины школы. — Я всего лишь рассказала людям о том, что ты зашла в комнату и наглым образом вмешалась в нашу с Вильямом идиллию. Мы занимались любовью, а тебе даже не хватило ума выйти оттуда? — Любовью?! — смеётся Ева. — Судя по рассказу моей подруги, вы ебались, как кролики в туалете. Могли бы, ради приличия, на кровать перейти, как это делают нормальные люди. — Мерзкая извращенка. Стояла там, растекаясь по кафелю. Ты мне завидуешь, — продолжает Вильде, пропуская мимо ушей слова Евы. — Ты бы всё отдала, чтобы оказаться на моём месте. С каждым словом Вильде повышает голос. Многие начинают оборачиваться на очередной спектакль, который мы крутим полным ходом. Даже громкость увеличили, как удобно! — Давай! — начинаю кричать я, вскакивая с места. — Чтобы все услышали! Чего же ты замолчала? Да, ты права. Я завидую вашим с Вильямом отношениям. Вашей бесчувственной ебле в вонючем туалете. Вот бы мне оказаться на твоём месте!.. — с сарказмом говорю я, и делаю это достаточно громко, чтобы Вильде поджала свой хвост. Сана всё это время как-то странно на меня смотрит, словно пытается разглядеть в моих словах очередной фальш. Ева встаёт и берёт меня за руку, пытаясь таким образом дать понять, что мне уже хватит. Но я продолжаю. — Знаешь, зачем я вошла в туалет? Чтобы нужду справить. В туалете ведь именно этим занимаются? А наткнулась на очередную сцену из порно. Только, знаешь, в чём здесь вся соль? В порно актёры играют без чувств. Спроси Вильяма хоть раз, любит ли он тебя. — Любит! — кричит Вильде. — Он говорил мне это и не раз. Блондинка говорит это искренне, и я начинаю ей верить. — Пойдём, Нура, — теперь Ева уже буквально нависает надо мной, но я продолжаю сидеть на месте. В дверях как раз кстати появляется Магнуссон вместе со своим дружком. Жаль, не под ручку идут. Парень едва заметно кивает головой Вильде, и та, подорвавшись, бежит к нему. Вильям бросает в мой адрес колкий взгляд, говорящий, наверное, о том, что, мол, выкуси. В его ехидно прищуренные глаза тут же хочется вставить какой-нибудь острый предмет. Не смотри на меня так. Не смотри. Моя рука ускользает из крепкой хватки Евы. — Эй, ослина! — не понимая, зачем, но мои ноги продолжают нести меня к этой парочке. Спектакль продолжается. Вильям отлично играет, делая вид, будто не понимает, кто я такая, и что я здесь делаю. — Объясни, пожалуйста, своей очередной девушке, — на последнем слове я специально акцентирую внимание, — что она не имеет права писать обо мне дрянь в интернете. А ты… — я смотрю парню прямо в его тёмно-карие глаза. — Ты играешь чувствами девушек, чтобы самоутвердиться? Очнись, Вильям. Это подло даже для тебя. — заканчиваю свой гениальный монолог я и ухожу. Ева быстрым шагом идёт слева от меня. У нас ещё один урок, и литература — предмет, на который действительно стоит пойти. Не потому, что так надо. Это мой любимый урок. Мы заходим в помещение, дверь за нами тихо закрывается. — Неплохо, подруга, — улыбается Ева. — Мы задали им жару. — Надеюсь, в скором времени не появится очередной бредовый пост о брошенной и несчастной Нуре, которая сошла с ума от своей безответной любви к Вильяму Магнуссону, — смеюсь я. — Если и появится, никто в это не поверит. Ты ясно дала понять, что слова Вильде на Фейсбуке — бред сивой кобылы. Многие это услышали. — Надеюсь на это, — я убираю прядь волос с лица Евы и спрашиваю, — увидимся завтра? — Нет, завтра суббота. Мы с матерью хотели уехать на выходные. Куда — она не уточняет. — Тогда, увидимся в понедельник, — я обнимаю подругу и мы расходимся по разным аудиториям. Без Евы на выходных будет скучно. Мать, наверное, снова слетит с катушек, вырядится в очередную Селену Гомез, и будет петь караоке на первом этаже. Выходные обещают быть незабываемыми.