Бутафория

Дома меня ждёт сюрприз. Нет, не блинчики с черничным вареньем. Нет, не горячая ванна. Нет, не разговор с матерью по душам. Нет, не родной отец, решивший навестить свою семью. Тихо приоткрыв дверь, первое, что я слышу, не привычное «Нура, ты уже пришла?», а отчётливые громкие стоны. Такие мерзкие, такие… мамины. Медленно шагая в гостиную, я заглядываю за угол и вижу, как какой-то совершенно чужой мне человек занимается сексом с матерью, поставив её раком. Женщина стоит коленями на диване, а её лицо с каждым толчком мужчины вдавливается в мягкую спинку всё сильнее. Они не занимаются любовью, то, что они делают, это жёсткая животная ебля, когда один пытается выебать дух из другого. Разве это гуманно? Трясущимися руками, со слезами на глазах, я выхожу из дома. На учебу идти нет смысла. Мне очень стыдно за то, что я так подвела Вильяма, украла его телефон. Он доверял мне, а я лишь постоянно твердила, что он мне не нравится, но почему-то всё равно соглашалась на встречу с ним ради собственной выгоды. Вильям же никогда не говорил, что не хочет со мной общаться. Он пытался узнать меня поближе. Может, я ему действительно нравилась. Вспоминаются слова матери о героях книги Брэдбери, где Кларисса своим разговором настолько сильно изменила главного героя, что он, ранее сжигающий книги, начинает задумываться, вдруг он ошибается? И постепенно Гай Монтег становится хорошим человеком. Хотя, он и не был плохим, он просто запутавшийся пожарный, которому было велено сжигать книги в каждом чужом доме. Может, Вильям тоже запутался? Что, если бы я смогла… Хотя, какая уже разница. Набираю Еве, и она сбрасывает. Пишет мне позже, что уехала с матерью по делам, и вернётся в воскресенье. Подруга слишком часто стала уезжать куда-то. Может, и мне ненадолго уехать? Ноги медленно несут меня в центр города. Через полчаса я понимаю, куда пришла. Только неясно, зачем? Парень сидит на краю больничной койки спиной к двери, опустив голову. Белый больничный халат застёгивается на пуговицу сзади на шее, а ниже он как-то странно расходится, оголяя спину Шистада. Пояс надёжно скрывает то, что ниже талии, удерживая халат, чтобы тот не распадался на части. Не знаю, как я пришла к тому, что раз мне некуда идти, лучший вариант — Крис Шистад. Парень слышит лёгкий скрип двери и оборачивается. — Интересно, чем меня ещё сможет удивить сегодняшний день. Утром Вильде, вечером Нура. Даже не знаю, кого из вас выбрать. Девочки ведь просто так не приходят к почти незнакомому парню в больницу, — протягивает Крис, развернувшись ко мне всем телом. Для этого приходится пересесть на другую сторону кровати, напротив меня. — Я облажалась, и, как бы мне ни было противно это признавать, но ты можешь мне помочь, — говорю я, продолжая стоять у двери. Крис приглашает жестом сесть рядом, но я отказываюсь. — И что же ты натворила? — Шистад удивлённо вздёргивает правую бровь, понимает, что я не буду садиться рядом, решает лечь на кровать, протянув ноги. — Я хотела опозорить Вильяма, в итоге опозорилась сама. И всё ради чего? — Что именно ты сделала? — продолжает настаивать Крис. — После того, как я узнала, что Сара беременна от Вильяма, я решила убедиться в этом, поэтому согласилась на встречу с ним, чтобы украсть телефон. Прочитать все переписки. Вильям узнал об этом, ну и… — Развесил эти плакаты по всей школе? — ухмыляется Крис. — Вильям иногда ведёт себя, как ребёнок. Он избил меня, навалившись всем телом, не дав мне возможности защитить себя. И всё из-за какой-то блондинистой шлюхи с обвисшими сиськами, к которой он даже ничего не чувствует. Я просто решил пошутить над Вильде, заранее убедившись, что у моего друга нет к этой девушке никаких чувств. Я знал, что она влюблена в Вильяма, но Вильям же полный ноль, понимаешь? Иногда мне кажется, что он и любить то не способен. Я не помню за все наши два года дружбы, чтобы у него была девушка. Хоть раз. — Откуда ты знаешь про плакаты? — спрашиваю я, пытаясь не упустить из мысли остальные вопросы, которые вертятся на языке. — Один из Пенетраторов сделал фото и прислал мне. Такое ощущение, будто я нахожусь в детском саду, — смеётся парень. — Мне жаль тебя, Нура. Ты, можно сказать, попала под расстрел. Изначально твоя фигура в нашем споре никоим образом не была задействована. Но так уж случилось, из-за моей глупой шутки пострадали все окружающие. В том числе и я сам. Взяв телефон своего друга, я, признаюсь, не думал о последствиях. Я просто хотел… — Унизить девушку, — помогаю Крису я. — Нет, это была шутка, понимаешь? Затем Вильям узнал об этом и врезал мне, но только один раз. Я говорил другу, что эта девушка обычная потаскуха. И когда Вильде пришла в наш класс и увела Вильяма в туалет, я пошёл за ними, чтобы убедиться. Разве ты бы хотела, чтобы рядом с Евой был какой-то уёбок, который разобьёт ей сердце? Я снял на телефон то, как Вильде усердно пыталась высосать у Вильяма… — Хватит, — я перебиваю Шистада. — И всё во имя любви! — поёт Крис. — Отсос в туалете, потому что она его «любит», — изображает кавычки пальцами. — Лично мне очень смешно, а тебе? Не знаю, почему меня так ебёт всё это. Может, потому что меня самого однажды бросила девушка, которая оказалась шлюхой. Я влюбился, и она разбила мне сердце. Я подумал, вдруг с Вильямом может случиться то же самое. Поэтому я… — Шантажировал своего друга этим видео? — задумчиво протягиваю я, продолжая стоять у двери. — Да, — просто отвечает Шистад. — Может, присядешь? — Не хочу случайно заразиться ебантизмом от тебя, — сарказмом говорю я. Тот, закрыв глаза, ухмыляется, будто ожидал чего-то подобного. — Ещё вопросы будут? — Крис, ты знаешь Вильяма уже два года. Знаю, люди могут быть знакомы годами, но… Вильям хороший человек? — Ты что, втюрилась в него? — ржёт Крис. — Ясно. Всего доброго, — я в спешке открываю дверь, но мне в спину летит робкое «стой!». — Чего ещё? — моя нога нетерпеливо стучит подошвой об пол. — Я подлый человек, Нура. Но ради друзей и семьи пойду на всё. Даже на дурацкий шантаж. Даже на риск потерять друга. Зато я буду уверен, что никакая шлюха не разобьёт ему сердце. И он не будет закуривать дурью эту боль в груди. Не будет ничего делать с собой. Я никогда не допущу того, чтобы этот парень побывал на моём месте. Пусть избивает меня хоть каждый день за это. Я делал это ради него. Нура, Вильям хороший человек. Да, иногда он совершает глупые поступки, но ведь все мы их совершаем. Ты побывала в моей шкуре, как тебе? — ироничным тоном спрашивает Шистад. — Паршиво, — признаюсь я. — Если ты действительно сможешь сделать Вильяма лучше, может, стоит попробовать? Только умоляю, не вздумай делать ему минет прямо в школьном туалете, — Шистад закатывает глаза и смеётся. — Кстати, прости за то видео, которое я тебе скинул. Ты не виновата в том, что Вильям решил навестить меня и наговорить кучу ненужного дерьма. В последнем ты уж точно не виновата. — Выздоравливай, Крис, — лепечу я и вылетаю из палаты. Мысль о том, что нужно наконец-то позвонить отцу, впервые за три месяца, появляется так же внезапно, как и желание извиниться перед Вильямом. Снова. И делать это столько раз, сколько потребуется. Гудки длятся недолго, затем я слышу автоответчик. — Папа, это твоя дочь. Я скучаю по тебе, и хочу встретиться. Необязательно брать маму с собой, — поспешно говорю я, вспоминая, что мою мать сейчас ебёт какой-то испанец (или уже выебал). — Позвони, когда будешь свободен. Я люблю тебя, — со слезами на глазах я кладу трубку. Как же я по нему скучаю. Средним шагом я иду в сторону дома Магнуссонов. Я знаю, где живёт этот парень. Такой огромный дом, в котором он живёт в гордом одиночестве, не может ускользнуть от взглядов прохожих. По дороге к Вильяму я про себя репетирую речь, которую вывалю на него прямо с порога, когда он откроет дверь. Вильям, прости меня, пожалуйста. Я очень хочу наладить наши отношения. Ты дашь мне ещё один шанс? Моё тело по инерции, перебирая ногами, несётся к двери его дома. Я подхожу почти вплотную. Палец зависает в воздухе, когда я слышу женский голос за дверью. Смех. Противный смех Вильде. Затем открывается дверь, и я начинаю чувствовать себя ещё унизительней, чем в школе, когда Вильям швырялся в меня оскорблениями. Вильде победно смотрит мне прямо в глаза, и паззл в моей голове вдруг становится на своё место. — Это всё ты, — шиплю я, осматривая её грёбаную шифоновую белую юбку. Она надевает её каждый раз, когда хочет, чтобы её выебал Вильям? — Я не понимаю, — хлопая ресницами, лепечет Вильде. Медленно она проплывает мимо меня, и от неё воняет Вильямом. Этим одеколоном, который я уже где-то слышала. Не могу вспомнить, где. Вильям даже не смотрит на меня. Он бросает Вильде привычное «увидимся в школе», а затем закрывает дверь прямо у моего носа. Что ж, Нура, хотела извиниться? Над этим придётся попотеть.