Бутафория

— Нура, стой! — Вильям летит за мной по пятам. Я физически медленнее этого парня. Поэтому я не смогу убежать. Разве что на Магнуссона сверху что-нибудь свалиться, или кто-то перегородит ему дорогу. Кто-то в два раза больше, чем Вильям. Разговора не избежать. Чёрт, а так хотелось. — Да остановись же ты! Я целый месяц не могу с тобой поговорить! — Вильям разворачивает меня к себе и ошарашенно смотрит в глаза. Затем его взгляд падает на мои окровавленные костяшки пальцев на правой руке. Как иронично, бедный парень не может поговорить со мной целый месяц! — Что с тобой произошло? Почему ты стала… другой? — он непонимающе рассматривает меня. По его взгляду понятно, что этот парень меня просто напросто не узнаёт. — Ты изменилась, — говорит Вильям. — Ты целый месяц не можешь со мной поговорить? — смеюсь я, вытирая слёзы, размазывая кровь по лицу. Кажется, в прошлый раз, когда я разбила зеркало в его доме, в ранах на руке были осколки. Сейчас же я действовала умнее, поэтому, на этот раз обошлось без осколков, застрявших в коже. Но недостаточно умнее, ведь я всё равно поранилась. — Да, ты избегаешь меня. — Ты настоящий ублюдок, Вильям Магнуссон, — я подхожу к парню почти вплотную. Смотрю ему в глаза не мигая. Чувствую, как Магнуссон начинает бояться. В его взгляде можно прочитать, что парень сейчас не прочь зарыться в какую-нибудь нору и не высовываться. Думаю, теперь он даже жалеет о том, что бежал за мной целых добрых пять минут. — Когда я вернулась в Осло, ты остался в Лондоне. Ни разу не написав мне за целый месяц, я возвращаю тебе всё это бумерангом. Приятно, когда ждёшь от человека сообщения, а он, зная это, продолжает игнорировать? Лови дерьмо, Магнуссон. Собственное дерьмо. — Отец предложил мне работу в Лондоне, и попросил меня о том, чтобы я отдал ему свой телефон. Он требовал от меня полной отдачи. Говорил, что я не должен отвлекаться на другие вещи. — У меня умер отец, и я улетела домой, чтобы похоронить его. Чёрт, Вильям, ты был мне нужен. А тебе… насрать. — Прости, — оправдывается парень, — я должен был написать. Я облажался, ясно? И вряд ли ты когда-нибудь простишь меня. — Ебите кого хотите, — слёзы катятся по моим щекам, — ебите кого хотите, да, Вильям? Лицо парня начинает меняться. Выражение полного непонимания меняется на не скрытый ужас. — Что? Где ты это… — Я была там, Вильям. В твоей комнате, с твоими ёбаными дружками. В тот самый день, когда ты прилетел из Лондона. Я знала, что у меня есть шанс увидеть тебя. Именно поэтому я припёрлась на эту чёртову вечеринку в честь твоего прибытия домой. Я хотела вылезти из-под кровати. Но ты сказал, что тебя ни для кого нет. И, знаешь, я поняла одну вещь — я не видела в тебе того эгоизма раньше, потому что была слепа. Может, я действительно влюбилась в тебя, сама того не осознавая. Ведь когда любишь человека, недостатки ты замечаешь далеко не сразу. На это уходят месяцы, годы. Но в тот день я поняла, что… — Меня ни для кого нет, кроме тебя! — воет Вильям, — прилетел, чтобы объяснить тебе, почему не отвечал всё это чёртово время. Рассказать столько новостей! Я наврал отцу, наплёл ему про командировку по работе. А сам прилетел к тебе. — Тогда почему же ты не спросил своих щенков обо мне? — Нура, что случилось? — до сих пор не въезжает Вильям. — Позже ты обо всём узнаешь. Больше нам не стоит встречаться. — Почему? — Магнуссон не отстаёт, следуя по пятам. — Потому что я не хочу. И парень наконец отстаёт, оставаясь позади.

***

На следующий день я решаю прийти на вечеринку Пенетраторов. Благодаря Еве я возвращаю ключ Крису, пока тот ничего не заметил. Спасибо моей подруге за то, что она не задаёт лишних вопросов. Видит раны на правой руке, но не спрашивает, что произошло. Я всё равно не смогу объяснить. Хотя, нет, смогу. Но просто не хочу. Затрахало потакать людям, делать то, о чём они просят. Я хочу следовать своим желаниям, хотя бы раз в жизни сделать то, о чём так давно хотела. Побыть эгоисткой. Оказывается, это приятно. Третьекурсники уже начинают собираться около автобуса Пенетраторов. Я замечаю в толпе тех самых парней. Выглядят они слегка запуганными. Постоянно оглядываются по сторонам. Вижу Вильяма, который подходит к этим ублюдкам и о чём-то их расспрашивает. Целый месяц я жила с осознанием того, что мной воспользовались, как тряпкой. Когда после изнасилования я открыла глаза, стащив с лица повязку, вина за содеянное читалась в каждом из парней. Когда друзья Юнаса и Исака ворвались в комнату, Пенетраторы не сопротивлялись. Чувствовали вину. Понимали, за что получают по лицу. То, что я решаю надавить на совесть записанным в школьном туалете видео — я бы не надеялась на должный эффект — огромное чувство вины, которое испытают эти парни — если бы не была уверена в том, есть ли у них хотя бы остаток совести. Знаю, что видео их просто напросто уничтожит. Ради этого я даже решаю рассказать каждому присутствующему человеку на этой вечеринке, что со мной произошло. Унизительно. Но это того стоит. Теперь о моём секрете узнают все. Зато я получу кое-что взамен. Когда один из Пенетраторов замечает подкинутую мной флешку, никто не задумывается над тем, что за содержимое там хранится. Они решают посмотреть это на плазме внутри автобуса. А может, они думают, что внутри находится музыкальные файлы. Так как дверь открыта, а я нахожусь на улице, то могу наблюдать за происходящим внутри. Когда из огромных колонок начинает звучать мой голос, единственный, кто замирает на месте сразу же — Вильям. Пятёрка, которая еще секунду назад стояла возле него, бросается к плазме, чтобы достать флешку. Стыдно им, видите ли, стало. Но Вильям успевает закричать другим Пенетраторам, чтобы те остановили эту шайку. — Что происходит? — не понимают девушки, собравшись в полукольцо возле автобуса. Каждая пытается просунуть голову внутрь, чтобы собственными глазами увидеть мыльное кино, которое идёт по телевизору. Ублюдская пятёрка падает на колени, понимая, что сейчас все узнают о том, что за дерьмо они сделали. К Магнуссону подходит Шистад, и они вдвоём стоят прямо напротив плазмы. Остальным же приходится вертеть головой, пристраиваться в толпе так, чтобы видеть хотя бы половину экрана. На самом деле, на плазме не происходит ничего интересного. Обычная девушка с чёрной помадой на губах, и с потухшим взглядом, рассказывает о том, какие кошмары мучают её на протяжении целого месяца. Незадолго до этого, в автобусе очень громко играла музыка, и кто-то пожаловался на шум. Как раз кстати, к началу видео подъезжают копы. Очень вовремя. «Я долго терпела, улыбаясь прохожим на улице. Вы даже не представляете, как это трудно — носить маску, не снимая её даже когда никто не видит. Привыкать к тому, что теперь я… притворяюсь. Терпеть эту боль, которая бурлит внутри тебя, течёт по венам, обжигая тебя изнутри. Ты горишь, и ничего не можешь с этим поделать. Сил кричать не осталось. О том, что с тобой происходит, не можешь рассказать. Когда тебя насилует целая толпа парней, пользуется тобой, как грязной тряпкой, об этом сложно рассказать. Но, знаете, до меня дошло — об этом совершенно точно нельзя молчать. И уж пусть лучше я буду унижена, то, что я сейчас покажу — не сломает меня. Ведь те, кто лишил меня девственности на одной из грязных вечеринок Пенетраторов, уже сделали это месяц назад». Сзади меня на видео красуется разбитое зеркало, и надпись, сделанная чёрной помадой, хорошо видна, так как я удачно стою чуть левее в кадре. На экране помещаюсь и я, и чёртова надпись. «Девушки, неужели, вы не замечаете, насколько вы глупы? Готовы прыгнуть на член любого из Пенетраторов — неважно, чей он будет. Плевать, с презервативом или без. Вы можете уничтожить собственную жизнь, будущее, самооценку — одним лишь поступком — своей доступностью и грёбаной глупостью. Подумайте, стоит ли статус всего этого дерьма? Не пора ли нам опустить парней чуть пониже, не давая им пользоваться телами невинных девушек? Чёрт возьми.» На видео я начинаю плакать, вытирая слёзы пораненной рукой. Пусть знают, что я собственноручно разбила зеркало — внутри меня накопилось столько боли и отчаянья. Собственной вины. Даже тысячи разбитых мною зеркал не помогут почувствовать себя лучше. А то, что Пенетраторов начнёт жрать чувство вины — это лучшее лекарство. «Мне придётся жить с осознанием того, что мною воспользовались. И от этого не убежишь. Такое сложно забыть. Нельзя просто напросто щёлкнуть выключателем, стереть некоторые воспоминания. Поверьте, я бы с радостью воспользовалась такой функцией. Многие из вас, думаю, сделали бы тоже самое, случись с ними такое. Мы долго боролись ради того, чтобы Норвегия стала независимой страной. И что в итоге? Ради чего мы всё это затеяли? Неужели подростки не замечают, как нелепо прожигают свою жизнь впустую? Вечеринки? Наркотики? Насилие? Посмотрите мне прямо в глаза, и поймёте, к чему я веду. Те, у кого есть совесть, поймут. Те, у кого есть хоть капля мозгов — поймут. Те люди, у кого нет ни того ни другого — мне искренне жаль вас. Решайте — жизнь в ваших руках. И необдуманными поступками вы можете разрушить её за одну ночь. В моём случае — за одну вечеринку. Перед тем, как меня изнасиловали, мне завязали глаза. Но, поверьте, я помню каждого из парней, находящихся со мной тогда в одной комнате. Сейчас вы можете узнать их, присмотревшись к толпе повнимательнее. Думаю, эти пятеро отличаются от других своей трусостью. Не знаю, что заставило их поднять руку на девушку. Алкоголь, наркотики, или что-то другое. Но то, что они сделали — непростительно. И до конца жизни я буду помнить о ужасном событии, которое не сотрёшь с памяти. До конца своих дней эти пятеро будут винить себя. Вся школа узнает о их поступке. Родители этих парней узнают, какими ужасными могут быть их дети. Многие сейчас поймут, что жизнь — это не только вечеринки, учёба и бесконечное пролистывание ленты новостей в Фейсбуке в свободное время. Жизнь — это то, как вы поставите себя в обществе. Жизнь — это слова, которые вы выбираете для того, чтобы доказать свою точку зрения или рассказать о собственных чувствах. Жизнь — это поступки, порой, необдуманные, или заранее спланированные. Жизнь — это подлость, справедливость, насилие, добро. Жизнь это коктейль из хаоса, вечной борьбы добра и зла, совести и её отсутствия, возмездия и безразличия к происходящему. Думайте о том, что говорите и что делаете. Делайте собственную жизнь и жизнь окружающих лучше. Иначе, поверьте, чувство вины сожрёт вас быстрее, чем вы успеете сказать слово «Прости». Не прожигайте свою жизнь понапрасну. Совесть дана нам не просто так. У кого-то её больше, у кого-то меньше. Не игнорируйте её. Ведь этим мы отличаемся от животных.» Далее, после моего длительного монолога, каждый из присутствующих наблюдает за происходящим в той комнате. Я решаю вставить это самое видео, которое я перекинула вчера с телефона Евы. Пусть увидят. Пусть узнают. После того, как весь этот пиздец на экране закончился, люди в форме подходят к пятёрке Пенетраторов, а парочка охранников набрасывается на Вильяма, который ещё секунду назад, видимо, хотел порвать пятёрку на части. Меня замечают и усаживают в машину, которая приехала в качестве подмоги как раз после окончания видео на экране. Мне предстоит провести огромное количество в участке, давать показания. И врать я уж точно не собираюсь.