Что лучше всего делает Джесси

Это похоже на обучение танцу. Они стоят вплотную, ладонь Рейеса лежит на пояснице Джесси, вторая рука касается его руки. — Ноги расставь, — цедит Рейес. — Что ты зажимаешься так, словно я тебе по яйцам врежу? — А с вас станется, шеф! — Поговори еще. Ноги раздвинь. Вот так. Смотри вперед… Так, ты не свой член держишь, а оружие, крепче пальцы. Целься… Черт! Он передвигается за спину Джесси, бесцеремонно вклинивает колено у того меж ног, что сосредоточиться не помогает вообще никак. А если учесть, что сейчас час ночи, на полигоне приглушено освещение — «не все операции будут проходить на ярком свету» — и они одни во всем огромном комплексе… — Да не дышите вы мне в шею так возбужденно! — не выдерживает Джесси. Его шею берут в захват. — Сейчас ты дышать перестанешь, щенок! Целься. Стреляй. Отдача бьет в запястье, Джесси недовольно хмурится — кажется, промазал. Он скидывает руку Рейеса с шеи, снова выцеливает мишень, стреляет еще три раза. — Отвратительно! Еще бы не отвратительно. Джесси хочет спать, а еще есть и выпить кофе. — От тебя никакого проку нет. Расслабился… Размяк… — рычит Рейес. По спине проходят мурашки. Если он сейчас не покажет, на что способен, его могут отсюда и выставить. А как сказали Джесси в самом начале знакомства: «Отсюда у тебя есть только один путь». Он перезаряжает пистолет, задерживает дыхание… и выпускает в никуда всю обойму. — Это вообще что такое? — Рейес отходит, потом отвешивает ему оплеуху, от которой Джесси пошатывается, а в голове все звенит. — Я не знаю, сэр, — он смотрит куда-то в пол, не догадываясь выпустить пистолет. Джесси в самом деле не понимает, что с ним — мишень пляшет из стороны в сторону, двоится, троится. — Ты бесполезен, — чеканит Рейес. — Завтра же… У Джесси внутри все холодеет. — Что «завтра», шеф? — спрашивает он странно звенящим голосом. — Завтра же тебя здесь не будет, Маккри, если ты немедленно не сосредоточишься. Мне тут ни к чему безрукие рекруты. Джесси пытается сосредоточиться, очень пытается, щурит усталые глаза, в которые словно горсть песка попала, ловит непослушную мишень, потом, не удержавшись, зевает и трет глаза ладонями. — Можно мне хотя бы выпить кофе, шеф? — Нет. Стреляй! Джесси снова сосредотачивается, часто моргая. Спать, как же сильно хочется спать. Потом он чувствует запах кофе, поворачивается и долго пытается понять, грезится ему протянутая кружка кофе в руке Рейеса или нет. Когда он берет ее и смотрит на поднимающийся пар, то убеждается в том, что все настоящее. — Осторожно, — запоздало говорит Рейес. Джесси уже обжигает язык, часто дышит, открыв рот. — Ты хоть что-то можешь сделать хорошо? — устало спрашивает Рейес. — Что именно, шеф? — Так, умение мыслить сразу отпадает. Джесси думает. Ночь. Пустой полигон. Он хочет спать. Что он вообще умеет хорошо делать, кроме как бесить Рейеса? — Ладно, шеф, не уверен, что так уж хорошо это делаю… Но точно правильно. Во всяком случае, пока никто не жаловался. Он идет к Рейесу, на ходу облизывая губы. — Что ты собираешься сделать? — То, что точно умею. Рейес выставляет вперед руку, тормозит его продвижение ладонью. — А сперва словами свой план разъяснить не судьба, Маккри? — Некогда, — Джесси тихо смеется. — У меня и так не особенно много решимости. Он снова убирает руку Рейеса, потом приподнимается на цыпочки, слегка досадуя: какого черта тот такой высоченный? А потом целует. Отступает Джесси, когда в легких заканчивается весь воздух. — Это что вообще было, Маккри? — интересуется Рейес. — То, что я делаю лучше всего, шеф — совершение идиотского непредсказуемого поступка. Вы же сами спрашивали, что я хорошо могу делать. — Сгинь, — говорит Рейес могильным голосом. — Куда? — Спать, Маккри. Сгинь спать! Завтра продолжим тренировки… — Спокойной ночи, шеф, — Джесси внезапно даже сам для себя его целует, в этот раз в щеку. И демонстрирует еще одно свое непревзойденное умение — удирать со всех ног.