Привыкание

Если бы раньше у Дина Винчестера спросили, в какой момент всё полетело к чертям собачьим, он бы усмехнулся и ответил, что с самого начала. Если бы Дина Винчестера спросили об этом сейчас, он бы замолчал, не в силах даже привычно отшутиться. Потому что Дин Винчестер точно знает: всё полетело к чертям именно в тот момент, когда он совершенно ясно понял одну простую истину. Он никогда не причинит вреда ей. Дело не в том, что она — воплощение первозданной мощи, с которой даже Бог совладать не смог. Дело не в том, что их связывает Метка. И, уж точно, дело не в том, что Винчестер всегда был падок на красоток. Это чувство за гранью его понимания, оно сильнее в десятки раз, оно давит невидимым прессом каждую секунду, грозясь однажды расплющить совсем, чтоб треск костей на всю округу эхом отдавал. Амара — Тьмы телесная ипостась, противоположность Бога. Амара — само разрушение /он мысленно стирает между этими словами пробел/, без всяких тормозов. Амара — чёртов магнит для Дина Винчестера. Тьма с одинаковой лёгкостью рушит этот мир и моральные устои охотника, границы между чёрным и белым стирает играючи, оставляя после себя оглушительно-ослепительное ничего. Дину кажется, что он сходит с ума. Дин не так далёк от истины. Поцелуй Амары — чистый хаос, Большой Взрыв, от него башню сносит сильнее любой дури и алкоголя. Только и зависимость вырабатывается во сто крат хлеще. Дин зависим, он понимает это, когда садится в машину и двигатель заводит, едва лишь в голове её присутствие учуяв. Зовёт его. Снова. Дин понимает, что ведёт себя как мотылёк, притянутый светом, только увяз он слишком глубоко, привыкание по крови ядом растекается. Ему нужна ещё одна доза.