Рулевые игры

— Водитель, прижмитесь к обочине! Повторяю: прижмитесь к обочине! — И вдогон «кряк-кряк» гаишной дорожной цветомузыки. — Ёптыть-моптыть! — выдохнул Котька и глянул в зеркало заднего вида. Ни черта было не различить, кроме ярких фар и перемаргивающей с красного на синее «люстры» над ними. Ночь. И неосвещенная трасса, по которой Котька ежедневно возвращался с работы домой. И на кой хрен сегодня так задержался? Трудовой энтузиазм напал из-за угла, как гопник в темной подворотне? Собственно, Котька знал, почему задержался. Потому что дома никто не ждал. Вот почему. Зато на дороге такой вот чудо-встречи оказалось не избежать… Останавливаться было… стремно. Аж задница, которая у Котьки всегда первой чувствовала засаду, поджималась нервно. Но совсем свеженький закон не оставлял вариантов: любой полиционер теперь мог провести проверку документов у водителя не только на стационарном посту, но вообще в любом месте. Котька включил поворотник, аккуратно притормозил и съехал на обочину. Чертов гаишник пристроился в тыл — этак с намеком, сука такая, воткнулся! Фары на его машине погасли, а вот «люстра» продолжила свое ленивое перемаргивание. Котька ждал, нервно сжимая руль. Он всегда очень волновался, когда его останавливали сотрудники ГИБДД. Знал, что ничего не нарушил, поскольку был водителем осторожным, а все равно дергался и трепетал. Водительская дверца полицейской машины распахнулась. Гаишник вышел, сунулся обратно, разогнулся, нахлобучивая на голову фуражку, а после неторопливо, вразвалочку направился в сторону Котькиной машины. — Наруша-аем, товарищ водитель! Документики предъявите! — И чего это, интересно, я нарушаю?! — возмутился Котька и полез в портфель… Черт! Документов не было! Вот не было и все тут! Котьку так и прострелило ужасом — словно в ледяную воду разом макнуло. — Эээ… — промямлил он. — Видите ли… — Вижу, — судя по интонации, офицер осклабился — точно установить было невозможно, потому что Котька видел только живот, перечеркнутый белым ремнем с внушительной кобурой на боку. Еще когда гаишник только шел от своей машины к Котькиной, тому показалось, что он здоровенный, как шкаф. Котька подался к раскрытому в лето окну и убедился — да! Все точно! Товарищ младший лейтенант был широкоплечим, высоким и с лицом опытного терминатора. Стальная основа личности явственно читалась сквозь тонкую оболочку из молодой, хорошо натянутой кожи. Котька тихонько хрюкнул себе под нос — так понравилось это внезапное сравнение — и вновь принял просительный вид: — Я… Я забыл. Я тут недалеко живу и там… забыл. Утром. Проспал и… забыл. — А голову? Голову вы свою, товарищ водитель, не забыли? Нет? Что вы мне здесь лепечете? Детский сад — штаны на лямках. — Я правду говорю! Могу паспорт показать. С регистрацией! — Котька снова полез в портфель и вытащил документ — хоть он никуда не делся! Офицер паспорт принял, раскрыл, сначала посветил фонариком — очень ярким, даже зажмуриться пришлось — на фотку. Котька скривился — была она совершенно идиотской. В двадцать лет он вошел в несколько запоздалую пору подросткового протеста, а потому на голове красовался блондинистый хаер, в ухе поблескивала серьга, а голубые «лупалки» смотрели с этаким дурацким вызовом. Не то что сейчас — приличный человек двадцати пяти лет от роду. Аккуратно причесанный, со вкусом одетый… хоть и по-прежнему мелкий до субтильности. Не то что этот бронтозавр в фуражке! Гаишник тем временем перевел пятно света чуть в сторону, а после вдруг обидно заржал. Котька задрал нос, принимая независимый вид. Давно пора было привыкнуть к тому, что над его фамилией глумятся все кому не лень. Зато она была… с историей. Несколько поколений Котькиных предков с гордостью носили ее… — Стало быть, Константин Константинович Кротик-Короткевич? — Именно! А вы, офицер, кстати, не представились и номер своего жетона не назвали! — Номер ему… — проворчал себе под нос гаишник, а после решительно распахнул дверцу Котькиной машины. — Давайте, вылезайте. В багажник ваш заглянем. А то, может, у вас там свеженький труп. — Какой еще труп?! — возмутился Котька, но из машины полез. Было ясно, что гаишник намерен… договориться. Но они ж все теперь осторожные, записи регистраторов и прочих телефонов боятся. Вот и этот хочет, чтобы Котька от всех чудес техники в сторонку отошел. Темнота и влажная, прилипчивая жара летней ночи окутали со всех сторон. Котька шагнул от машины, тут же споткнулся и точно грохнулся бы, если бы не офицер, который неласково прихватил его за плечо и дернул на себя, выпрямляя. — Вы что, еще и пьяны ко всему?! — Нет! Что вы! Я никогда… — Все вы одно и то же вечно поете. Не надоело врать-то? — Да я… — начал было Котька, но вдруг заткнулся — офицер оттолкнул его от себя в сторону капота своей служебной машины и теперь уж больно странно смотрел. Как-то… жадно. Взгляд скользнул с лица ниже — по груди, обтянутой плотной футболкой без всяких там дурацких надписей и рож, и, наконец, замер, кажется, где-то в районе паха. — Прав нет, свежий запах алкоголя. Да и скорость вы превысили изрядно. И что прикажете с вами делать, гражданин котик-короткий кротик? — Кротик-Короткевич! — буркнул Котька. — Ага, — подтвердил офицер, вновь начав ухмыляться. — Что ж, сейчас составим протокольчик. Светит вам лишение прав минимум на два года. — А может, без протокольчика? — заюлил Котька. Лишаться прав было категорически нельзя. Работа за городом не оставляла вариантов — без машины туда было никак не добраться. Не на такси же ездить! Так только на это самое такси и будешь работать! Значит, придется увольняться. Искать новую работу… Катастрофа, короче. Офицер по-прежнему смотрел пристально — глаза так и поблескивали в темноте. Причем перепуганному Котьке казалось, что один подмаргивает дьявольским красным, а второй — магическим синим. В такт ленивым переливам полицейской мигалки. — Без протокольчика? — офицер выпятил нижнюю губу и качнул головой, в очередной раз осматривая Котьку так, словно медленно и со вкусом раздевал. Котька похолодел от предчувствия и попытался отступить в сторону от нависавшего над ним гаишника. Но, поскольку уже упирался ногами в бампер его тачки, то лишь смог откинуться назад, чуть ли не укладываясь на капот. Офицер двинулся следом, навис, обступил, а его здоровенные ручищи оперлись по сторонам от Котьки, отсекая пути к побегу. — Можно и без протокольчика. Только потрудиться вам тогда придется, гражданин Котик-Кротик-сладкий ротик. — Я не… — Или лишение прав, которые вы с собой и так возить, похоже, не приучены. Ну? Что замер? — меняя интонацию с издевательско-спокойной на напористо-наглую, вдруг рявкнул гаишник. — Или что-то не ясно? — ладонь офицера неожиданно сжала Котьке правое полупопье, и он от неожиданности взвизгнул, шарахнувшись. — Не ори! Давай, раздевайся. Показывай своего Короткевича. И норку кротовью тоже. Что-то мне подсказывает, что она у тебя вполне рабочая, голубь ты сизокрылый. И Котька, пойманный взглядом полицейского, словно заяц в силки, мгновенно осознал убийственную истину: все будет так, как этот тип захочет. Велит он Котьке снять штаны — и тот их снимет или горько пожалеет, что не послушался сразу. Скажет, чтобы ему отсосали, и Котька будет сосать, чувствуя, как трусливо поджимается его зад в ожидании вторжения… Котька вздохнул — почти проскулил. Сильно опытным по части анального секса он не был, но и твердым гетеросексуалом себя с некоторых пор считать ну никак не мог. Тут чертов офицер не ошибся — действительно знал, сука, о чем говорил. Так что… Котька помялся и потянул вниз молнию на ширинке. Сердце трепетало, пальцы дрожали и плохо слушались, коленки подгибались… — Хороший мальчик. Послушный, — гаишник, судя по интонации, широко улыбался. — Хоть и забывчивый совсем. Давай-давай, трусы тоже снимай. — А если кто-то поедет? — заблеял Котька, просовывая большие пальцы под резинку, но остаться без белья никак не решаясь. — То намотает на ус и следующий раз дважды подумает, прежде чем правила нарушать. Давай! Котька вздрогнул, словно его плетью вытянули, и стащил трусы к щиколоткам, а после, переступив их, поднял и сунул себе за спину — на капот гаишной машины к уже лежавшим там штанам и майке. Офицер хмыкнул и ухватил Котьку за член. — Действительно, Короткевич. — Хватит уже, — рыкнул Котька, стискивая кулаки. — Решил трахнуть, так уж трахай. А издеваться нечего. — На колени! — хрипло приказал гаишник и вжикнул молнией. Член у него был крупным, с большой грибовидной головкой, уже оголившейся от возбуждения. Форменные брюки и ремень с кобурой офицер снимать не стал, а лишь выпростал через расстегнутую ширинку свое налитое кровью хозяйство — и член, и тяжелые внушительные яйца. Выглядело это как-то совершенно порочно. Да и вообще все в целом было… каким-то немыслимым, диким, невозможным. Что если кто-то действительно поедет мимо? Хоть время уже и перевалило за полночь, но все же… Что подумает случайный водитель, который в свете фар увидит, как совершенно голый молодой мужчина стоит на коленях перед полностью одетым офицером полиции, практически упираясь лицом ему в пах? Что мир окончательно сошел с ума, а чертовы пидорасы вообще страх потеряли? Как минимум. Котька вздохнул и начал прилаживаться, чтобы встать на колени как-то так, чтобы сильно не испачкаться и чтобы охочий до гомоебли гаишник заслонил его собой. Решиться было сложно, но ведь, наверно, иначе никак… — Стой! — низко и еще более хрипло приказал офицер и внезапно толкнул Котьку на капот своей машины. — Я передумал. После пососешь. А сейчас давай — ложись и под коленки себя подхвати. И зад расслабь. Расслабь, сказал! Не в первый раз под мужиком-то охать! Котька смолчал. Хоть и было жестоко стыдно. Но ведь не возразишь. Нет никого более презираемого в гетеросексуальной мужской среде, чем пассивный педик… Актив — еще хоть мужик, раз сам трахает. А вот тот, кто под этого самого мужика ложится… Да еще и удовольствие от этого получает… Металл под спиной был холодным и скользким. Котька сделал, как было велено — лег и растопырился так, чтобы сволочному офицеру его ебать сподручней было… И тут же поехал вниз. — Куда намылился? — хмыкнул тот и поймал Котьку. Поймал, полапал — за член, за мошонку, сунул пальцы между раскрытых ягодиц, закружил вокруг ануса. — Гладенький, как девочка. Любишь, когда тебя в зад-то? Чувствую, что любишь. И дырка, да, рабочая — под пальцами так и расходится, члена ждет. Так что особо миндальничать я с тобой не стану. В профилактических целях, так сказать, чтобы от привычки без документов по дорогам ездить избавить. Давай, потужься, так легче пойдет. Котька, испытывая яростное смущение и в то же время неправильное, порочное, но острейшее возбуждение, напряг мышцы. Анус приоткрылся, офицер нагнулся и смачно плюнул туда, а после сразу приставил к отверстию свой член и двинул бедрами. Котька взвизгнул и задышал открытым ртом, словно вытащенная на берег рыба. Было больно. Вообще ощущение было таким, словно чертов член долбаного гаишника проткнул его насквозь, застряв где-то в горле. — Ну? — голос полицейского был сдавленным и жарко-хриплым. — Погнали? Гаишник драл Котьку сильно и амплитудисто — его здоровенный член так и сновал туда-сюда, а яйца громко шлепали по голой Котькиной заднице. Рука офицера сместилась с Котькиных ягодиц ему же на член и взялась надрачивать его в такт качкам. Вскоре боль ушла, зато накатило тянущее томление. Наполненный, приятно растянутый зад пульсировал, ощущения балансировали на тонкой грани между «немного больно» и «дико приятно», с каждой секундой смещаясь ко второму. Яички поджались, готовые выплеснуть семя… — Шлюха анальная, — рыкнул офицер, толкаясь в Котьку еще энергичнее. — Дырка услужливая. Даешь на обочине первому встречному мужику и от этого кончишь того гляди. Я спущу в тебя, а после заставлю вылизать себе член и яйца. И ты будешь сосать, чувствуя, как из твоего раздолбанного зада течет. Хочешь? Котька уже собрался что-то сказать, возразить… и в этот самый миг мимо, отчаянно завывая клаксоном и освещая все вокруг огромными фарами, пронеслась фура. Первая. Котька забился, заметался, как бабочка, насаженная на толстенную булавку. Второй в колонне грузовик тоже пролетел мимо, оглашая окрестности громогласным бибиканьем. А после и третий… — Они все тебя видят, шлюшка, — выдохнул гаишник Котьке прямо в ухо. — Видят, как твой зад растянут вокруг моего члена, знают, как привычно ему принимать его в себя. Шлюха. Дырка. — Ваааа! — взвыл Котька, окончательно потерявшись в ощущениях, и кончил, закатывая глаза и дрожа всем телом. Офицер отстал не надолго. Как и обещал, слил Котьке прямо в зад, рыча и наддавая бедрами так, что тот тряпичной куклой елозил и болтался по скользкому металлу капота с крупной синей надписью «ДПС». — А теперь рот открывай! Ничего не соображая от избытка эмоций, Котька послушался, и тут же скользкий, горячий член проехался по языку, ткнулся в небо, заставив закашляться. — Соси! Чтобы он был чистым! И глаза не опускай. Смотри на меня, когда сосешь! И Котька сосал, чувствуя, как из раскрытого зада начинает медленно вытекать чужая сперма… И как он теперь в машину сядет? Мало того, что брюки промокнут самым характерным образом, так еще и сиденье после долго спермой вонять будет. Чертов дуболом! После того, как офицер в полной мере удовлетворился наведенной Котькой чистотой, он с ленцой оттолкнул его от себя и быстро застегнулся. А Котька так и остался голым посреди дороги. Гаишник усмехнулся криво и как-то алчно. — Покажи жопу. Нагнись и булки разведи. Красава! Ебать и ебать! Есть ёбарь-то, Котик-Кротик? — Есть, — сквозь стиснутые зубы злобно прорычал Котька — хоть на дворе и был июль (макушка лета, ёптыть-моптыть!), стоять босиком на асфальте было холодновато. А уж от мысли, что он сам, добровольно демонстрирует свой только что оттраханный, текущий спермой зад проклятому офицеру… и вообще всем, кто в этот момент окажется на трассе, и вовсе делалось как-то так, что и словами не передать. — Сволочь, — буркнул Котька. Офицер заржал как-то особенно пошло и пошел к своей машине. Вид у него был удовлетворенным и сытым — как у кота, нажравшегося ворованной сметаны. Котька подтерся трусами и натянул джинсы прямо на голое тело, а после торопливо обулся. Он как раз натягивал футболку, когда чертов гаишник нарисовался рядом вновь. — На, склерозник! — на капот машины шлепнулись документы — ранее изъятый офицером паспорт, а кроме него книжечка с правами и документами на машину, которые Котька сегодня утром, уезжая на работу, действительно оставил дома… — И, киса моя, не говори мне, что это я в твоей забывчивости виноват — мол, вытрахал тебе все мозги. — Все вытрахать — кишка тонка, — буркнул Котька и ухватил младшего лейтенанта полиции Глеба Иванцова за ремень, подтягивая к себе ближе. — Лучше скажите, офицер, что вам на завтрак после трудовой смены приготовить? Желаете сырники со сметаной или яичницу с колбаской? — А можно и то, и другое? Ты ж знаешь, Коть, я с ночной вечно жрать хочу, как вурдалак. — Можно, — величественно кивнул Котька и повернулся, чтобы садиться в машину, но уйти далеко не успел — по заднице прилетел здоровенный шлепок. — Ай! — уже в который раз за этот вечер взвизгнул Котька, хватаясь за пострадавший филей. — Все это было круто, киса моя, и книжка твоя не такой идиотской оказалась, как я поначалу решил. Но если ты еще раз забудешь документы дома — случайно ли, нарочно ли, — я тебя на самом деле оштрафую по самое не балуйся. — М? — томно уточнил Котька, продолжая массировать правое полупопье, и игриво задрал бровь. — Так глубоко? Глеб крякнул, ухватился за лоб, сдвигая фуражку, и отправился к служебному автомобилю — ему до утра еще было пахать и пахать. Котька посмотрел любовнику (Ёбарю! Ага!) вслед и тоже уселся за руль. Рядом на пассажирском сиденье валялась купленная не так давно книжка в твердом переплете — та самая, что поминал Глеб. На обложке значилось: «Как разнообразить супружеский секс семейным парам со стажем, или Сто сценариев ролевых игр». Котька хрюкнул довольно, порылся в хламе, который скопился в кармане на водительской дверце, выудил ручку и со смаком внес «корректуру», исправив в предпоследнем слове «о» на «у». А что? Какими еще могут быть игры на автотрассе с участием проштрафившегося водителя и злого полицейского в самой настоящей — даже с пистолетом! — а не взятой напрокат форме? Конечно ж, рулевыми! Котька еще немного поухмылялся, полистал полезное издание, ничего подходящего с разбегу не нашел, отложил книжку и потянулся к замку зажигания… Потянулся и вдруг замер, в самое сердце пораженный новой идеей: в следующий раз надо будет подбить Глеба использовать в новых «рулевых» играх его главный рабочий инструмент! Точно! Котька опять что-нибудь злостно нарушит прямо под носом у находящегося на службе младшего лейтенанта Иванцова, и тот жестоко накажет его, вновь раздев посреди дороги, а после оттрахав своим жезлом… Ну, тем, что в полосочку… Интересно, они есть такие, чтобы с виброрежимом?..

***

Полчаса спустя. Все та же темная трасса. Фура, остановленная у обочины. Рядом по-прежнему лениво взмаргивающая «люстрой» машина ДПС. — Нарушаем, товарищ водитель! Придется оформить протокол и уплатить штраф. — Командир! Слышь, командир! Я больше никогда не буду правила нарушать! Никогда! Мамой клянусь! Только… ну… как мужчина мужчину прошу: не надо меня штрафовать так, как того парня недавно!