Одна в Майнкрафте

      Отблески солнца уже рисовали причудливые узоры на стене, когда Женя наконец проснулась. Она чувствовала себя на удивление плохо: сильно болела голова, и першило в горле. Вылезать из тёплой постели решительно не хотелось. Девочка села на кровати, потянулась и опустила ноги на пол, который в этот раз показался ей таким холодным, что даже пушистые тапочки не спасали.       Женя откинулась обратно на постель. Перед её лицом кружили лёгкие пылинки, а из окна доносилось лошадиное ржание и собачий лай. Эти звуки напомнили ей, как однажды она ездила с мамой в деревню к дяде. Поддавшись воспоминаниям, девочка утёрла навернувшиеся было слёзы. Этот мир был ей чужим, но как же он порой напоминал её дом! «Интересно, как там мама сейчас?» — подумала Женя, — «Волнуется, наверно. Места себе не находит, плачет.» Женя видит мамины слёзы почти каждый месяц, но всё равно не может привыкнуть к тому, как лицо мамы перекашивается, и по нему текут яркие, как алмазная крошка, слёзы. Тогда её лицо приобретает такое выражение, будто у неё вот-вот разорвётся сердце. Только одна эта эмоция — и Женя готова высказать своему отцу всё, что о нём думает. И мысли эти отнюдь не лестные. «Возьми себя в руки!» — одёрнула она саму себя. «До возвращения домой осталось всего 4 дня!»       Воодушевлённая, Женя встала с кровати и направилась в ванную. Впрочем, её настрой тут же иссяк, стоило ей понять, что её пижама не стиралась уже неделю, а волосы такие жирные, что напоминают воронье гнездо. Девочку в очередной раз передёрнуло от здешней гигиены. «Никогда бы ни подумала, что буду скучать по зубной щётке!» — подумала она. Умывшись водой, которая в этот раз оказалась почти ледяной, Женя спустилась на кухню. Там уже хлопотала Марта, и по всей комнате разносился аромат свежей яичницы.       — Доброе утро! — поздоровались девочка. Марта обернулась и, мило улыбнувшись, пригласила Женю за стол.       — Садись-садись, сейчас яичницу положу! Ты сегодня долго спала, я уже будить тебя хотела. Ну ничего, позавтракаешь, до обеда здесь побудем и пойдём на работу, — женщина не умолкала ни на секунду, пока накладывала еду. Впрочем, стоило тарелке оказаться рядом с Женей, как девочка тут же оживилась.       — Только после обеда? А разве мы не должны, ну, как вчера… — на секунду прервавшись, она продолжила. — Я в том смысле, что вы до обеда работаете, разве не так?       — Нет, не совсем. Лавка принадлежит городу, и плата за неё достаточно большая, поэтому я работаю в ней вместе с другим человеком. Мы торгуем по очереди: сначала я до обеда, потом он до вечера, а на следующий день меняемся. Вот сегодня, например, он первый, а я только потом прихожу, — Марта пустилась в объяснения, наливая Жене чашку тёплого молока.       — А Томас и Эрик… — неожиданно для себя девочка чихнула целых три раза подряд.       — Ты здорова? Как ты себя чувствуешь? — Марта приложила ко лбу Жени свою руку, пахнущую парным молоком и хлебом, совсем не так, как у Жениной мамы. — Да у тебя жар!       — У меня горло болит, — добавила девочка.       — Так, — Марта упёрла руки в бока, — мигом в постель! Сегодня ты никуда не идёшь.       Женщина засуетилась, начала доставать из многочисленных ящичков разные травы и выкладывать их на стол. Женя тем временем задумалась: каково это — болеть в другом мире? Чем она будет лечиться? И, что самое главное, вдруг ей будет плохо от этого? Марта тем временем перестала метаться из стороны в сторону и тяжело оперлась на стол, окинув горестным взглядом ворох засушенных трав рядом.       — Ох, совсем забыла, что она кончилась. Вот Крипер! — Женя лишь фыркнула от такого ругательства.       — Вам помочь? — спросила девочка, отпив тёплого молока.       — Да чем уж тут поможешь… Я мазь искала, задушиху как рукой снимает! У нас такую только Агнес делает, всей деревней к ней ходим, — странное слово, сказанное Мартой, Женя поняла как «простуда». — Я схожу к ней, ты пока посиди дома, — и добавила, будто про себя, — И за Эриком сходить надо, олухом этаким.       Женя закончила завтрак, и Марта помыла тарелку. Женщина проводила её на верх, сказав напоследок, чтобы она не ходила по дому без тапочек. Марта вышла из комнаты, и вскоре снизу донёсся звук закрывшейся двери. Женя легла в постель, и лёгкие пылинки закружились в луче света, словно снежинки. Как же это было похоже на её дом! Кажется, что вот-вот придёт мама и скажет Жене учить уроки. В такие моменты девочка обычно закатывала глаза и вздыхала, как настоящая актриса, а мама, в свою очередь, обнимала её и говорила: «Давай же, не ленись, а-то будешь как те амёбы из старших классов». И Женя тогда смеялась вместе с мамой, и это было так весело и легко, да и уроки больше не казались такими страшными. Вот только, что это за амёбы такие, девочка так и не спросила. Тихо всхлипнув, она свернулась калачиком на кровати. А вдруг, она больше никогда не увидит маму? Что, если ей придётся остаться в Майнкрафте навсегда?       Девочка лежала на кровати и теребила прядь волос. Действительно, а что тогда? Что если Нотч не сможет вернуть её домой? Наверное, она останется с Мартой и Томасом, проведёт всю жизнь в деревне. У девочки были мысли об этом ещё до Майнкрафта, но это были просто мечты, в которых она обладала магией и жила в красивом замке. Вот только сейчас это уже не мечты, а реальность. И в реальности Женя рискует провести всю жизнь в деревне, окружённую жуткими монстрами. Она тяжело вздохнула и поморщилась от боли в горле. «Вот бы мне Стрепсилс… Или хотя бы Гексорал» — вспомнила Женя те лекарства, которыми лечила её мама. Интересно, а чем она будет лечиться здесь?       Внизу раздался стук двери и шорох одежды. Женя решила выйти и встретить Марту. Спустившись по лестнице, она встретилась взглядом с тем, кого уж точно не хотела видеть: с Эриком. Его мать тем временем вешала шубу в стоящий рядом деревянный шкаф.       — Женя! — громко позвала Марта, поначалу не заметив девочку, — О, так ты здесь! Хорошо, я скоро уйду на базар, а за тобой тем временем присмотрит Эрик. Я уже купила мазь, так что через пару дней ты будешь как новенькая!       — Так, она что, ещё и болеть в моей комнате будет? — Эрик с негодованием посмотрел на Марту, будто видел её впервые.       — Эрик! Она наша гостья, я же не могу заставить её спать на холодной лавке, тем более больную, — громко сказала женщина, стараясь перекричать возмущённые вопли сына.       Марта позвала Женю наверх, чтобы использовать мазь. Она закрыла за девочкой дверь её комнаты и сказала ей раздеться. Когда она закончила, она предложила Жене ещё горячего молока, но девочка в ответ лишь отрицательно помотала головой. Марта вышла, и её шаги понеслись вниз по лестнице. Мазь, которую использовала женщина, напоминала «Звёздочку»: такая же липкая и жгучая, только в этот раз до одури пахнет хвоей. Но, стоит отдать должное, дышать после неё стало гораздо легче. Одевшись, девочка решила спуститься вниз и посмотреть, чем занимаются остальные. Она только спустилась с лестницы, когда мимо неё прошёл Эрик, нагруженный кусками сырого мяса и тряпками. Груз колыхался и вот-вот грозился упасть, а один кусок ткани уже волочился по полу.       — Я помогу! — отозвалась Женя и, слегка скривившись, взяла кусок мяса. Эрик кивком поблагодарил её, и они вместе дошли до кухни.       — Эрик! Что же ты как всегда, навьючишся как конь, да ещё и растеряешь половину! Нет бы за два раза всё снести! — Марта стояла посреди кухни, уперев руки в бока. Рядом на лавке стояла огромная сумка, наполовину заполненная мясом. — Нет, ну вот что за оболтус! — сказала она, уже обращаясь к Жене. Она торопливо расстелила на столе отрез ткани, взяла кусок мяса у девочки и положила посреди тряпки. Быстро свернув «конвертик», она убрала его в сумку.       — А что вы делаете? — спросила Женя, избавившись от мяса.       — Мясо заворачиваю, чтобы лучше сохранилось. Ты можешь помочь мне, если хочешь, — ответила ей Марта, доставая очередную тряпку из кучи, которую держал Эрик.       Когда сумка наполнилась, женщина помыла руки в стоящем в углу ведре, и Женя последовала её примеру. Эрик же наспех вытер руки о висевшую рядом тряпку, и легко подхватил сумку. «Ого, » — подумала девочка, — «Эта сумка выглядит очень тяжёлой, а он её как пушинку поднял!» Эрик тем временем поторопил Марту, и они оба вышли из кухни.       — Хорошо, теперь можешь идти в свою комнату, а Эрик с тобой останется, — сказала Марта, надевая шубу в прихожей, — Если вдруг понадобится что, или плохо станет, ты к нему обращайся.       — Я ей вообще-то не нянька, — едва слышно пробурчал парень, сложив руки на груди. Впрочем, он быстро сник, натолкнувшись на грозный взгляд матери.       Проводив Марту, Женя поднялась наверх. Зайдя в комнату, она селя за письменный стол. Взгляд девочки притягивала картина с изображением звёздного неба. Что-то в ней было: то ли звёзды складывались в рисунок, то ли с краской было что-то не то. Но когда Женя смотрела на картину, она буквально чувствовала холодное дуновение ветра в лицо. Решив самой немного порисовать, девочка пошла к Эрику. Парень сидел в гостиной, куда переехал ещё в день прибытия Жени. Сама комната была небольшой, но уютной: камин в углу, напротив диван и пара кресел, которые больше напоминали стулья. Одно из таких и занял Эрик, читая книгу.       — Эрик! — позвала девочка, — Я рисовать хочу.       — Обойдёшься, — ответил Эрик, взглянув на неё поверх обложки, — У меня бумаги нет.       — Нет, есть! Я у тебя в сундуке видела! — воскликнула Женя, уличив парня во лжи.       — Ты что, у меня в сундуке рылась? — гневно спросил Эрик, вставая с кресла. Женя прикусила язык: спалилась!       — Я… Ты сам его открытым оставил! — девочка решила ещё немного продержаться. Вдруг прокатит!       — Ты очень плохо врёшь, — сказал парень, медленно подходя к ней. В его походке чувствовалась угроза, и Женя невольно отступила назад. «Отлично, и что теперь делать? " — лихорадочно думала девочка, продолжая отходить к стене.       — Прости, прости, прости! Мне просто было любопытно, и… — протараторила она, зажмурившись и закрыв голову руками.       — Э-эй, ты чего? Испугалась чтоль? Да не буду я тебя бить, успокойся! — Женя медленно опустила руки, взглянув на Эрика. — Ты только… больше так не делай, хорошо? Пойдём, бумагу дам.       Девочка просияла и отправилась вслед за Эриком в его комнату. Послушно сев за письменный стол, она откинулась на спинку стула, пока парень рылся в одном из сундуков. Взгляд девочки вновь упал на картину, и она решила спросить:       — А это ты нарисовал? — Женя показала пальцем на рисунок. Шуршание за ней прекратилось, и Эрик подошёл к столу.       — Нет, это картина моего друга. А что? — он положил перед Женей пару листов бумаги и небольшой чёрный камень. Даже не взглянув на предметы, девочка уставилась на Эрика умоляющим взглядом. — Ты не отстанешь, да? Ну, слушай…       — Это было пару лет назад, — начал парень, — мой друг, его звали Айзек, был художником. Однажды, он захотел нарисовать звёздное небо. Он хотел, чтобы это было не просто картиной, а настоящим кусочком неба. Он пытался нарисовать его дома, но всё получалось не так, как он хотел. Поэтому он взял тёплые вещи, мольберт, холст и вышел в поле за деревней. Утром его нашли замёрзшим насмерть, а на мольберте была вот эта картина. Она досталась мне, вместе с его принадлежностями для рисования, — в комнате воцарилась звенящая тишина.       — Ого… — выдохнула Женя, со страхом взглянув на картину. От такой истории у неё пробежали мурашки по коже. — А тебе разве не жутко вешать её в своей комнате?       — Что? Нет, конечно! Тем более… — Эрик посмотрел куда-то вдаль, грустно улыбнувшись. — Айзек был бы счастлив узнать, что его картина не лежит где-нибудь в подвале… Ладно, ты пока рисуй, а я за книгой схожу.       — Хорошо, — девочка повернулась обратно к столу. Взяв руки чёрный камень, она повертела его в руках. «И что это такое? Чёрный, крошится, ещё и руки окрашивает.» Женя провела им по бумаге, и на листке осталась тёмная полоса. Похоже на уголь. Ухватив камень поудобнее, Женя начала рисовать. В комнату тем временем вошёл Эрик. Устроившись на кровати, он начал чтение.       «Никогда бы ни подумала, что углём так сложно рисовать. Грани вечно стираются, рисунок размазывается, и бумага пачкается!» — думала Женя, в четвёртый раз исправляя некрасивую линию. Наконец, она осталась довольна результатом. Как настоящий художник, она критично оглядела своё творение. «Да второклассник и то лучше нарисует!» — скривилась девочка, откидываясь на спинку стула.       — О, так ты уже закончила? Дашь посмотреть? — Эрик закрыл книгу и встал с кровати, после чего подошёл к Жене.       — Ну… Не уверена, что у меня хорошо получилось, — девочка смущённо заправила прядь волос за ухо, надеясь, что её рисунок не слишком плох. Эрик взял листок и взглянул на рисунок, оценивая его. Наконец, он усмехнулся, после чего вынес вердикт.       — Достаточно неплохо. Тебе нужно больше практики, и тогда у тебя получится. Кстати, а что это за женщина? — спросил Эрик, кивком указав на портрет. Женя облегчённо вздохнула, отвечая на вопрос.       — Это моя мама. Я… Скучаю по ней, — немного смущенно добавила девочка, с грустью вспоминая улыбку матери. Раньше она была бы рада провести целую неделю без её «всевидящего ока». Однако теперь…       Раздался стук захлопнувшейся входной двери. Похоже, пришла Марта. Женя оглядела комнату — похоже, она и не заметила, как солнце село. Эрик тем временем спустился вниз по лестнице. Женя последовала за ним. Внизу Марта снимала валенки и шубу, которую Эрик тут же повесил в шкаф неподалёку. Женщина заметила и Женю и приветливо улыбнулась.       — Здравствуй! Не скучала сегодня? — в ответ на это девочка отрицательно покачала головой. — Ну вот и хорошо. Скоро ужинать сядем, так что иди, мой ручки. Как ты себя чувствуешь, кстати?       — Хорошо! Температуры вроде нет, — ответила Женя, прислушавшись к ощущениям. Марта пересекла комнату и приложила руку ко лбу девочки, после чего удовлетворённо кивнула. Женя отправилась в ванную комнату и быстро помыла руки в ведре холодной воды. Наспех вытерев руки полотенцем, она вприпрыжку добежала до кухни.        Марта уже ставила тарелки с едой, а Эрик помогал накрывать на стол. За столом сидел Том и рассказывал, как у него прошёл день. Увидев Женю, он поздоровался с добродушной улыбкой. Девочка села за стол.       — А Женечка сегодня заболела, — сказала Марта мужу, ставя перед девочкой тарелку с жареной картошкой. Потом, она положила руку на голову Жени, погладив ту по волосам. — Но ничего. Вылечим.       Женя очень неловко уставилась в тарелку с едой. Марта была почти такой же заботливой, как и её мама. Девочке опять стало грустно. Она быстро поела, не ощущая вкуса еды. Марта поставила перед ней высокий стакан с тёплым молоком.       — Выпей всё до капли, — строго сказала женщина, усаживаясь на своё место. Девочка осторожно отпила напиток, и её глаза радостно блеснули — в молоке она почувствовала яркий привкус мёда. Быстро опустошив стакан, она встала и поставила его в раковину.       — Спасибо! — девочка вышла с кухни, отправившись в свою комнату. Там она развалилась на кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам, доносящимся сквозь окна. Женя сама не заметила, как уснула, убаюканная тёплой атмосферой деревенского дома.