Сегодня сверху буду я

      Midori tanabiku namimori no       Dai naku shou naku name ga ii…       — Слушаю.       — Кёя, наконец-то я до тебя дозвонился! Почему ты так долго не брал трубку? — Как же бесит этот вечно беззаботный голос.       — Я занят, тупой Конь. У меня есть определенные обязанности, которые я должен выполнять. А своей бестолковой болтовней ты меня отвлекаешь.       — Холоден, как и всегда. А я ведь так по тебе соскучился. В этом месяце Ромарио просто завалил меня работой, но разговоры с тобой просто лучик света в моей каждодневной рутине. Признайся, Кёя, ты ведь тоже по мне скучаешь. — Опять он ноет мне в трубку.       — Не говори глупостей, травоядное, раздражаешь. Еще одно подобное заявление, и я кладу трубку.       — Но, Кёя, нельзя быть таким агрессивным. Я же люблю тебя. — Черт, снова эти интонации. Когда же он, наконец, наиграется?       — Пока, глупый Конь.       — Подожди, Кёя, я… — Мямлит? Как это на него похоже. — Я прилетаю через два дня. У меня есть кое-какие дела в Намимори, но я постараюсь быстро разобраться с ними. Я надеюсь, мы сможем встретиться после этого, и я смог бы показать тебе, насколько сильно успел соскучиться. — Чертов Конь. Я прям таки вижу его глупую ухмылку. Бесит.       — Посмотрим. Не забывай, что у меня тоже есть дела. Даже сейчас ты отвлекаешь меня, травоядное.       — Я понял, только не злись. Тогда я постараюсь сдерживаться и больше не звонить тебе. Я уверен, за эти два дня ты решишь все свои дела, ведь, чтобы ты там не говорил, ты ведь тоже по мне скучаешь, правда же, Кёя?       — Камикорос, глупый Конь.       — И я тебя люблю. До встречи, Кёя.       Значит, это травоядное прилетает через два дня. Снова будет доставать меня своим бесконечным нытьем, а потом лезть со всякими непотребствами. А ведь любое другое травоядное, которое посмело бы ко мне прикоснуться, уже давно валялось бы с поломанными костями. Этот Конь на меня как-то странно влияет, и это уже откровенно раздражает. Мне надоело каждый раз оказываться под ним, он уже достаточно потоптался по моей гордости. Но ничего, пусть прилетает, ведь в этот раз все будет по-другому.

***

      — Кёя! Я вернулся!       Молодой мужчина вихрем влетел в кабинет главы Дисциплинарного комитета. Его появление было довольно эффектным и шумным, ведь, запутавшись в собственных ногах, Дино перелетел через журнальный столик, стоявший посреди кабинета, попутно опрокинув его и превратив в груду стекла, и подкатился прямиком к столу, за которым сидел ошеломленный Хибари. Но удивление юноши от столь фееричного появления главы клана Каваллоне быстро сменилось злостью, которая ярко отразилась в потемневших серых глазах.       — Изви… — Извинения Дино прервал сильный удар тонфа, попавший точно в подбородок и откинувший блондина к шкафу.       — Правила запрещают бегать по школе. Приведи себя в порядок и приберись здесь, травоядное, — как ни в чем не бывало произнес уже успокоившийся Хибари. Игнорируя невнятные возмущения Каваллоне, он сел обратно за свой стол и придвинул к себе папку с документами, сразу же погружаясь в ее изучение.       — И это твое приветствие после месяца разлуки? — недовольно, но достаточно громко пробормотал Дино, поднимаясь на ноги.       — Замолкни, Конь, мешаешь. Раз у тебя есть время на болтовню, то возьми там веник и собери все осколки, — сказал Хибари, неопределенно махнув рукой в сторону шкафа, при этом даже не отрывая взгляда от бумаг. — И делай все тихо, мне надо закончить работу.       На удивление юноши, Дино довольно быстро, а главное, тихо собрал все осколки, даже ничего дополнительно не разрушив. Закончив с уборкой, блондин сел на диван и стал рассматривать, казалось бы, уже изученную фигуру парня. Эти по-аристократически тонкие, постоянно холодные пальцы, которые хочется согреть в своих руках. Эти черные, как крыло ворона, мягкие волосы, в которые хочется зарыться носом и вдыхать запах его, а сейчас и собственного, любимого шампуня. Эти по-детски пухлые, бледные губы, по которым хочется нежно провести языком, постепенно втягивая их обладателя в не менее нежный поцелуй. Эта тонкая шея, на которой хочется оставить своих меток и по которой хочется повести языком, вызвав в его теле несильную дрожь… Дино понял, что начал мыслить не в том направлении. Хотя и не удивительно, месяц без близости с любимым человеком давал о себе знать. Задумавшись, Каваллоне не сразу заметил, что Хибари уже отложил документы в сторону и, накинув на плечи пиджак, направился к двери.       — Куда ты, Кёя? — несколько удивленно спросил Дино.       — На сегодня я закончил работу и намереваюсь пойти домой. Или ты думаешь, глупый Конь, что ужинаю и сплю я тоже в своем кабинете? — сказал Хибари, внимательно смотря на блондина и вопросительно изогнув бровь.       — Нет, просто я хотел побыть с тобой, ведь мы не виделись столько времени. Или это ты так приглашаешь меня к себе домой? — радостно улыбнувшись, предположил Дино.       — Делай, что хочешь, — кинул Хибари, уже выходя из кабинета. Юноша лишь незаметно ухмыльнулся, когда Каваллоне, услышав ответ, незамедлительно пошел за ним, ведь именно на такую реакцию Кёя и рассчитывал.       Но по дороге домой Хибари успел пожалеть, что позволил Дино идти за ним. Всю дорогу итальянец болтал без умолку, рассказывая Кёе о прошедшем месяце, жалуясь на Ромарио, который просто завалил его работой. «Надо было забить его до смерти еще в тот момент, когда он разгромил мне кабинет», — думал Хибари, стараясь сдержать с каждой секундой нарастающее раздражение. Когда они дошли до дома, Кёя внутри просто кипел от злости, с трудом удерживая под контролем желание побить Дино за чрезмерную болтливость. Открыв дверь и разувшись, Хибари сразу же пошел на кухню, оставив гостя одного. Каваллоне же с интересом осматривался вокруг, ведь за все время их знакомства Кёя в первый раз пустил его на свою территорию.       Квартира была довольно светлой, но обставлена по минимуму, лишь самым необходимым, из-за чего казалась несколько пустой. Не чувствовалось домашнего тепла и уюта, присущего другим домам, сразу становилось понятно, что хозяин квартиры проводит здесь не слишком много времени. «Интересно, второй этаж и спальня у него такие же необжитые?» — проскользнула мысль в голове у Дино. Долго не задумываясь над этим, молодой мужчина пошел вслед за Хибари. Зайдя на кухню, Каваллоне застал юношу медленно жующим бутерброд и запивающим его чаем. Рядом с Хибари на столе стояла еще одна кружка горячего напитка. Сев на стул напротив Кёи, Дино взял в руки кружку и стал неспешно попивать сладкий чай с привкусом каких-то ягод.       В воздухе летало почти осязаемое напряжение, которое заставляло Дино нервничать. Хибари же сидел с отстраненным видом. Казалось, он вообще забыл о существовании Каваллоне. «Такое чувство, что между нами выросла стена. Неужели мы настолько отдалились друг от друга за этот месяц?» — размышлял Дино, бросая быстрые взгляды в сторону Кёи.       Внешне же спокойный Хибари сидел как на иголках. Снотворное, которое он подсыпал Дино, скоро должно было подействовать, но от этого легче не становилось. Кёя привык все делать и говорить напрямую, не заботясь о том, что подумают или скажут другие, а всех несогласных он просто забивал до смерти. Поэтому сейчас на его душе скребли кошки, ведь подобные скрытые действия были для парня неприемлемыми. И пусть сейчас особенная ситуация, которая требует нестандартных мер, но разве объяснишь это воющей глубоко в душе гордости, через которую опять пришлось переступить. А во всем виноват этот Конь, ворвавшийся в жизнь юноши подобно урагану и нарушивший своим появлением привычный порядок.       Размышления Хибари прервал звук падающего со стула тела. Последнее, что успел увидеть Дино перед тем, как погрузиться в темноту, это была довольная ухмылка, играющая на бледных губах парня.

***

      Голова болит… Похоже, я отрубился. Мы просто сидели и пили чай, а потом… Судя по той ухмылке, Кёя знал, что так будет. Но зачем ему подсыпать мне снотворное? Это ведь не в твоем стиле, Кёя, или я настолько плохо тебя знаю?       — Похоже, ты уже проснулся, — раздался сбоку спокойный голос, вслед за которым послышался щелчок выключателя, после чего в комнате загорелся яркий свет.       Когда перед глазами перестали скакать цветные блики, я смог оглядеться. Похоже, это комната Кёи, сразу заметно, что он сам ее обустраивал. Белый потолок контрастирует с нежно-сиреневыми обоями, окно скрывают темно-фиолетовые шторы. Но, как и все другие, эта комната тоже обставлена по минимуму: большой шкаф у стены, рабочий стол рядом с окном и мягкий стул на колесиках, задвинутый под него. Венцом всему является двуспальная кровать, на которую он и положил меня. Интересное положение, ничего не скажешь, и ведь не выбраться, руки крепко прикованы к изголовью. Тяжело вздохнув, я перевел взгляд на Кёю и больше не смог отвернуться.       Он стоял напротив двери в одном полотенце, повязанном на бедра. С влажных волос капала вода, оставляя на его белой коже влажные дорожки. Капельки стекали по его ключицам к груди и далее по животу, теряясь в полотенце на поясе. Как бы я хотел оказаться на месте этих капелек, а лучше всего было бы к чертям сдернуть это полотенце и самому начать ласкать его тело. Провести губами, руками, языком, следя за тем, как сокращаются его мышцы вслед за моими прикосновениями, а по телу проходит дрожь возбуждения, как приоткрываются его пухлые губы, выпуская наружу участившееся хриплое дыхание… Черт, похоже, я начал возбуждаться от одних только мыслей. Как же я соскучился по близости его тела.       — Что же ты со мной делаешь, Кёя? — непроизвольно сорвалось с моих губ.       В ответ он лишь ухмыльнулся и подошел ближе, присаживаясь на край кровати, благодаря чему я смог почувствовать слабый цветочный аромат, исходящий от его тела.       — В этот раз все будет по-другому, Конь. Пришло время нам поменяться местами. — Следя за движениями его губ, я сначала даже не уловил смысл сказанного. Осознание пришло через несколько секунд, вогнав меня в ступор.       — Кёя, это что, какая-то шутка? — Даже голос охрип от волнения.       — Нет, глупый Конь. Просто сегодня сверху буду я, — ответил он, ухмыльнувшись, и буквально через секунду продолжил, — мне надоело постоянно оказываться под тобой и краснеть, как девчонка.       — К-кёя, давай не будем спешить…       — Хватит болтать, я достаточно наслушался тебя сегодня. Пора переходить к делу, — перебил Кёя и даже не дал мне ни шанса что-либо ответить. Наклонившись к моему лицу, он провел языком по моим губам, раздвигая их. Ну разве я могу сопротивляться, когда он сам проявляет инициативу? Без раздумий приоткрываю рот и впускаю его, наши языки встречаются, и начинается очередная битва за доминирование. Как же долго я ждал, как я же я скучал по его мягким губам. Раз он хочет, то сегодня я уступлю ему, отдам всю инициативу. Но только сегодня…

***

      Громкие вздохи наполняют комнату, а воздух уже накалился до предела, из-за чего невыносимо сложно дышать. Жар двух тел смешивается, нарастает с каждым мгновением, разжигая огонь в паху. Хибари напористо целует Дино, лишь изредка отрываясь, чтобы сделать глоток такого необходимого кислорода. Холодные пальцы юноши пробегаются по горячей коже Мустанга, вызывая у последнего мурашки. Хибари чувствует, как сокращаются из-за его касаний мышцы пресса, как Дино немного подается вперед, стараясь усилить прикосновение.       В последний раз прервав поцелуй, Хибари опускается ниже, проводя кончиком языка по шее Каваллоне. Дино не сопротивляется, покорно откидывает голову, насколько это позволяет его положение, открывая больший простор для ласк. Но нежность Хибари длится недолго, и он кусает открытую шею, оставляя болезненный, краснеющий след. Дино недовольно шипит, но за грубостью следует ласковое прикосновение губ, вызывающее новый прилив возбуждения к паху.       Чтобы было удобней, Хибари пересаживается на бедра блондину, чувствуя его возбуждение. Собственный возбужденный член уже давно давит на полотенце, но не слишком приятное трение ткани немного охлаждает пыл. Еще слишком рано, Кёя еще не сделал то, что хотел. Бегло поцеловав ключицы, Хибари опускается к животу, проводит языком у кромки джинсов, скользит во впадинку пупка, несильно прикусывая кожу. Дино рвано выдыхает от его действий, мечтая, чтобы Хибари перестал его дразнить. Месячное воздержание дает о себе знать, Каваллоне сильно возбудился от мальчишеской ласки.       Почувствовав прикосновение пальцев к своему члену сквозь ткань штанов, Дино шумно выдохнул, качнув бедрами навстречу руке юноши. Хибари дразнит его, медленно расстегивая ремень и молнию, неспешно приспускает его джинсы, а следом и белье, освобождая от оков возбужденный орган. На секунду задумавшись и решив что-то для себя, Кёя наклоняется и проводит языком по потемневшей головке, беря ее в рот. Дино охает и на секунду зажмуривает глаза, стараясь сдержать себя и не двигать бедрами. Кёя не опытен в этом плане, но сам факт, что он решился на что-то подобное, подводит Дино к грани. Выпустив головку изо рта, Хибари обводит языком вздувшиеся венки, помогая себе руками ласкать и так до предела возбужденную плоть. С каждым движением его рук и языка Дино дышит все чаще, изредка тихо постанывая, с трудом сдерживая себя, слабо подается навстречу неумелым, но приятным ласкам.       Решив, что больше не сможет терпеть, Хибари отбросил и так державшееся на «честном слове» полотенце в сторону и, привстав, достал из-под подушки тюбик смазки. С трудом сфокусировав взгляд на действиях Кёи, Каваллоне начал волноваться. Согласиться на смену ролей в мыслях оказалось просто, но принять на практике было немного страшно. Но дальнейшие действия юноши удивили Мустанга.       Откупорив тюбик, Кёя выдавил себе на пальцы лубрикант и, заведя руку себе за спину, принялся растягивать колечко мышц, отвыкшее за долгое время от посторонних вторжений. Морщась от неприятных ощущений, Хибари постепенно вводил в себя пальцы, вспоминая, как это делал Дино. В умелых руках любовника эта процедура проходила более приятно. Посчитав, что он достаточно подготовлен, Кёя смазал член Каваллоне и, подведя его к сжимающейся дырочке, резко насадился. Шикнув от боли, Хибари крепко сжал кулаки, впившись короткими ногтями в ладони, стараясь немного отвлечь себя.       — Сними наручники, Кёя, — тихо прохрипел Дино. Толком не осознавая, что делает, Хибари выполняет его просьбу.       Почувствовав свободу, Каваллоне, стараясь не делать лишних движений бедрами, присел. Прикоснувшись губами к жилке на шее юноши, чуть втягивая кожу, Мустанг принялся покрывать ее быстрыми поцелуями, одной рукой двигая по члену Хибари, а второй ласково водя по спине. Кёя задышал чаще, выгибаясь навстречу ласкающим его рукам. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что он снова проиграл.       — Расслабься, Кёя, — прошептал Дино, собирая губами капельки пота с висков и бегло целуя скулы.       — Замолкни, травоядное, — прошипел Хибари, делая первое движение, постепенно начиная ускорять темп, насаживаясь с каждым разом все сильнее и глубже впуская в себя член любовника. В этот раз Кёя ведёт, сам выбирая приятный ему ритм, Дино же подстраивается под его движения, стремясь доставить как можно больше удовольствия.       Кожа покрывается потом, возбужденные тела трутся друг о друга, усиливая жар тела, все быстрее подводя к грани. Дыхание обоих смешивается, горло горит от раскалившего воздуха. Последние толчки, и Хибари кусает Дино в плечо, оставляя яркий след от зубов и кончая ему в руку с тихим хрипом. Не сдержавшись, Каваллоне кончает следом, изливаясь глубоко в тело юноши, понимая, что завтра ему хорошенько влетит за это.       Отдышавшись, выйдя из тела Кёи и сняв, наконец, мешающую одежду, Дино прижимает юношу ближе к себе и ложится, накрывая их обоих одеялом.       — Конь, завтра я убью тебя, — уже засыпая, шепчет Хибари.       — Я тоже люблю тебя, Кёя, — улыбнувшись, ответил Дино.       — Я знаю…