Без перчаток

Обычный дождливый вечер, который опер Васька Ионов проводит у себя в центральном отделении, лениво попивая кофе. В коридоре толпятся заявители, все как один с карманными кражами. Он отдежурил сутки и собирался уже домой, но не тут-то было, дорогу ему преградил капитан Тарасов, да еще и кофе отобрать посмел. — Ионов, куда собрался? — Домой. После суток. — У нас завал, Вась. Неужели не видишь? — Вижу, товарищ капитан, осознаю, стыдно вас бросать, но не спать не могу. А кофе столько в аппарате нет. — Хорошо, иди. Только с тебя план по поимке щипача. И банка кофе. — Я подумаю. Но домой парень не пошел, ноги сами привели в район, где промышляли воришки. Вася взял пивка и уселся ждать. — Сигаретки не найдется? — спросила русоволосая девушка, присев с ним рядом. — Не курю. И вам не советую. — Ха, ну, оки, бывай. Васька не обратил внимания на девчонку, просившую сигарету, даже в ее сторону не посмотрел, что в дальнейшем ему и аукнулось. Мура же подошла к троим парням, что ждали за гаражами. — Это мент, ребята. — Точно? — Стопудово. У меня на них чуйка. — Ладно, тогда по домам. Он же тут явно не один. — Обидно. С утра такую шикарную группу туристов от отеля вела. — Лучше перестраховаться. Тебе-то, Мура, ничего не впаяют, ты ж малолетка. А нам подставляться под статью нельзя. — Сам ты «малолетка», — девушка пихнула самого крупного из них, и тот от неожиданности потерял равновесие. — Все, Жень, вали домой, не мешай взрослым дядям дела решать. — Я-то отвалю. Только, «взрослые дяди», если меня уважать не будете, я кое-кому стукану. — Я тебя сейчас зашибу, пигалица. Стуканет она. Амбалу я сам все расскажу. Со временем. А если сунешься к нему, отстраним от дел. И будешь в школу ходить, уроки учить, да мамке помогать отчима обслуживать. — Урод… — зло прошептала Женька, удаляясь в сторону дома. Дома ждал пьяный отчим, побитая им мать и 2 младших брата, которым хотелось кушать. Такова была Женькина мечта. Богатая жизнь мажорки ей наскучила еще лет в 12. Когда отца-олигарха в лихие 90е взорвали конкуренты по бизнесу, предприимчивая мать Жени прибрала к рукам не только легальный бизнес (сеть аптек), но и нелегальный (сеть казино). Женька и ее 2 младших брата-близнеца ни в чем не нуждались. Кроме, пожалуй, материнской любви. Школу Мурашова не прогуливала, просто училась экстерном на дому с лучшими преподавателями города. Модные шмотки и вечеринки быстро надоели, и Женька придумала себе вторую жизнь, воровскую. Прибилась к банде карманников, наврала про отчима-алкаша и неблагополучную жизнь, не забыв пустить слезу (недаром 2 года в театральный кружок ходила). Безнаказанность всегда пьянит, и Мура заигралась. Девушка начала всерьез зарабатывать авторитет в криминальном мире. И это в 17 лет. Судьба Ионова же не была столь радужной. Просто так сложилось, что деревенского парня с сомнительным прошлым и родителями-уголовниками, без связей и денег взяли только в училище МВД. Такая оказия. Да еще и комнату в общаге дали. Со временем он даже начал получать кайф от службы: ведь думать много не надо (а Вася много думать и не умел), бегай с пистолетом, лови преступников, получай благодарности от командования, да уважение на районе. Геройская работенка. Но история с карманниками завела его в тупик, карманники вообще народ хитрый, гораздо хитрее самого Василия. Щипач с холодными руками. Единственный след, единственная зацепка. Но не ходить же по улицам, ощупывая каждого. Можно и в рожу получить, и объяснить не успеешь, что это проводятся следственные действия. А что, если замаскироваться под иностранца и поймать щипача на живца? Женька слишком страдала от отсутствия адреналина, поэтому пошла на дело, наплюнув на предостережения корешей по банде. Наметанным взглядом девушка вычленила из толпы хорошо и стильно одетого мужчину с дорогими часами на руке и крутым фотоаппаратом на шее. Кепка и темные очки ее не смутили, иностранцы не разбирались в питерской погоде и часто ходили в таком диком для глаза местных жителей виде. Женька с детства любила эту площадь, каждое лето здесь останавливался цирк-шапито, куда их с братьями водил отец. Мура даже хотела стать воздушной гимнасткой, когда ее братья мечтали о карьерах дрессировщика и клоуна. Сейчас цирк не приезжает, но народу здесь все равно много, что и нужно для ее темных делишек. В то же время, нарядившись под туриста из Франции (гугл помог разобраться в моде), одолжив у полковника Булатова часы (а фотоаппарат у капитана Тарасова), Васька разгуливал вдоль набережной еще с утра, но так никого и не поймал. От злости и обиды Ионов явно потерял бдительность, когда вышел на площадь. Тут же в него буквально врезалась девчонка, он поднял глаза и замер. Девчонка вроде обычная, русые волосы, заплетенные в косичку, мешковатая одежда не по фигуре, рваные джинсы, цветные кеды… Да все сейчас так ходят, но глаза. В них можно утонуть. Словно под гипнозом Вася смотрел на нее. А Женьку точно ударило током, она разглядывала его лицо, почему-то пытаясь запомнить каждую родинку, каждую ресничку. Рука непроизвольно тянется к его волосам. Девушка резко одергивает руку и убегает. Ионов так и стоит в шоке пару минут. Хлопает себя по карманам. Естественно, кошелька нет. И пальцы у нее холодные. Так вот как выглядит загадочный щипач. Мура сидела за гаражами, пытаясь отдышаться. Что это было вообще? Как затмение. Теперь он точно все поймет, этот мент явно искал ее. То есть щипача. И нашел. Не страшно, под суд ее не отдадут, мать договорится. Но как теперь договориться с собственным сердцем? Эти пара минут, словно в замедленной съемке, когда внизу живота появляются бабочки. Этот запах настоящего мужчины. Мент (когда без формы) достаточно симпатичный, накаченный, полностью во вкусе Муры, хотелось снова и снова тонуть в его глазах. Сейчас надо вернуть ему кошелек. Зачем вообще взяла, Женька не понимала, машинально получилось. И притронуться к нему захотелось тоже машинально. Успел ли он почувствовать, что ее пальцы холодные? Эта «фишка» у девушки появилась почти с рождения из-за проблем с кровообращением. В своей «основной» жизни она редко появлялась на людях без перчаток, а в этой, воровской, никогда их не надевала. Парни говорили, что это опасно, что остаются отпечатки. Но ей было наплевать. Так даже больше адреналина. Ионов вернулся в отдел, по дороге получив пару комплиментов и пару подколов по поводу внешнего вида от коллег. Нужно пробить ее по базе. Наверняка где-то светилась. Ей явно меньше 18. Ближе к ночи он все же нашел необходимые данные. С экрана компа на него смотрели те самые бездонные глаза. Евгения Мурашова, 17 лет, 5 приводов в полицию за 3 месяца за карманные кражи и кражи в магазинах. Вот и адрес. Самый дорогой район Питера? Шутка? Мать — бизнесвумен? — Алло, это квартира Мурашовых? А позовите Евгению, пожалуйста. — Да, — услышал тихий голос девушки Ионов. — С вами говорит старший лейтенант Ионов, оперуполномоченный центрального района. — И? — в голосе никакого страха, даже некий вызов. — Верните мой кошелек, Женя. Если вас не затруднит. Чего молчите? — Говорите, куда. Я привезу. Вот и разрулилось. Сам нашел. Женька просто вернет кошелек, подкинет еще денег, и можно не бояться за свою воровскую репутацию. Парням из банды он не сдаст, матери — тем более. Только вот что делать, если опять накроет это странное состояние? Васька убеждал себя, что нужно обязательно рассказать ее матери, чем она занимается. Такая милая девочка, а уже воровка. Нет. Просто забрать кошелек и вынести предупреждение. Или надавить и заставить сдать подельников. Только вот что делать, если опять накроет это странное состояние? — Привет. — Привет. Женя. — Держи, — девушка протянула кошелек, но рука предательски дрогнула. — Надо б тебя наказать. — Только попробуй. Будешь иметь дело с моей мамой. Или с моими парнями. Это смотря какое у меня настроение будет. Так что не порти его. — Ты наглая. Люблю таких, — парень явно прикалывался. — Да пошел ты, — резко отступает назад, но Васька ловко хватает ее за запястье. — Дернешься — руку сломаю. Сопротивление при задержании впаяю. — Не посмеешь. — Проверить хочешь? Он слишком близко, и не отпускает. Между ними всего пара сантиметров, и отдалиться нет возможности, его сильные руки явно не намерены отпускать ее талию и запястье. — Что ты собрался делать? — А сама не врубаешься? — Мне 17, тебя посадят. — Ой, дура, — в голос засмеялся Ионов. — Ты что такое напридумывала себе? — Ничего я не придумала. А ты вот еще сопротивляешься. Холодными пальцами она проводит по его губам. Рассматривает. Его лицо, шею, плечи. Но в глаза ему не смотрит, боится. — Старший лейтенант Ионов, имя-то у тебя есть? — Вася. — Наконец-то познакомились, — легкая ухмылка ей очень шла. Васька теперь аккуратно придерживает ее за талию, хватку явно ослабил, но Женька уже передумала убегать. Он берет ее маленькую ручку в свою и подносит к губам, целует, словно пытаясь согреть. Она улыбается. — Это бесполезно, мне всегда нужно носить перчатки. — Но ты же не носишь? — Я привыкла идти против системы, — Мура, усмехнувшись, сама его целует.