Гадкая сестра

И снова школа. Урок физкультуры. Все сдают кросс. Юи с самого утра чувствует себя нехорошо: кружится голова, подкашиваются ноги. Но братья не приняли это, как аргумент, и Комори пришлось идти на физ-ру. - Юи, - окликнул её учитель. – Иди на старт, твоя очередь. Комори покорно отправилась на старт, встала в стойку и по команде рванула с места. Она представляла, что бежит к закрывающимся воротам, за которыми её ждёт свобода, а позади неё бегут вампиры. Это прибавляло Юи стимула. Внезапно у девушки всё поплыло перед глазами и, споткнувшись, она упала на землю. К ней тут же подбежал учитель и одноклассники, которые и отвели Комори в медкабинет. Пожилая медсестра только покачала головой. - Тебе бы полежать пару дней, деточка. Иммунитет падает, такое бывает на фоне стресса. У тебя что-то случилось? Заверив медсестру, что у неё всё в порядке, Юи вышла из кабинета. В коридоре было пусто. «Неужели никто из братьев меня не караулил?» - удивилась Комори. Тут её взгляд упал на окно. Оно выходило на спорт площадку. Тройняшки были там. «Теряют бдительность», - вздохнула Юи и уже хотела вернуться на урок, как вдруг она заметила другое ответвление коридора. «Была не была», - с этой мыслью Комори отправляется в неправильном направлении. Коридор оказывается недлинным и выводит её… к выходу? Да, это были главные ворота и они были открыты. Юи с опаской смотрит назад. «Впрочем, терять мне всё равно нечего». Юи выходит с территории школы. Сначала она идёт медленно, потом всё быстрей и быстрей и, наконец, бежит. Она не знает, куда ведёт дорога, она просто убегает как можно дальше от своих мучителей. Спустя 10 минут почти безостановочного бега, Комори оказывается на окраине города. В её глазах плещется безумная радость. Но не успела Юи сделать и пары шагов по улице, как её хватают за руку и резко разворачивают. - Снова за старое? – недовольно произносит Аято. Радость в глазах Комори медленно увядает, сменяясь глубокой печалью. Аято видит это и повторяет вопрос: - Почему ты опять попыталась сбежать? Юи опускает голову, предпочитая не перечислять причины по именам. Аято дёргается. - Это из-за Шу? Комори кивает. - Каково это чувствовать себя… игрушкой? – спрашивает Великий Он. Юи горько усмехается. - Тебе не понять. Ты вообще знаешь, что значит страдать? Аято знает. 10 лет назад… Аято сидел в своей комнате за книжками, принуждённый матерью учиться. Внезапно дверь распахивается, вбегает служанка. - Маленький лорд, приехал ваш отец. Ваша мать велела вам спускаться в гостиную. Аято срывается с места и несётся вниз. Вот он, шанс показать, кто здесь самый лучший! Внизу уже собрались все. В большом кресле восседает глава семьи, Того Сакамаки, или как его называют члены семьи, Карлхайнц. Его поза как обычно выражает уверенность, а глаза – надменность. Рядом с ним на низкой табуретке сидит мать Аято, Корделия. Она держит мужа за руку, и смотрит на него глазами, полными восхищения. По правую руку от Карла стоит вторая жена, Беатрикс. А перед ним на коленях стоит третья жена, Криста. - Рада видеть вас, господин брат, - говорит она, опуская голову перед мужем. - Взаимно, Криста, взаимно, - Карлхайнц кладёт руку на голову девушке, как бы благословляя её. Криста принимает это и встаёт с колен. Внезапно в комнату влетает беловолосый вихрь. Любимая дочь, Кейко. - Папа! – с радостным визгом она бросается на шею Карлу. Тот улыбается. - Кей-Кей, - ласково говорит он. – Наконец-то мы снова увиделись. - Я так скучала! – восклицает девочка. - Я тоже, - отвечает Карл. Корделия смеряет торжествующим взглядом Беатрикс, но та не собирается сдаваться без боя. - Шу, поздоровайся с отцом, как положено старшему сыну, - говорит Беатрикс, при этом задевая Корделию. Карлхайнц замечает этот оборот и ухмыляется. Шу же делает шаг вперёд и кланяется: - Приветствую вас, отец. - И я тебя приветствую, Шу, - Карл переводит взгляд на первую жену. – Что ты можешь противопоставить ему, Корделия? Тут наступает час Аято. Он делает шаг вперёд и в точности повторяет жест Шу. - Доброго дня, отец, я рад вашему приезду. Карлхайнц смеётся. - Вы неплохо справились с выучкой своих сыновей, дамы. Но как же мне выбрать из них лучшего, чего вы так желаете? - Устроить состязание, - произносит вторая жена, и Карл кивает. - Ты права, Беатриче, состязание – самый оптимальный вариант. И я уже знаю, каким образом мне испытать ваших сыновей. Шу, Аято, следуйте за мной. Они выходят во двор, где слуга преподносит Карлу клетку с двумя кроликами. Вампир жестом приказывает слуге отойти и достаёт нож. - Проверим, кто из вас крепче, - говорит он. – Сейчас вы должны зарезать этих кроликов. - Зарезать?! – хором восклицают братья. - Именно, - кивает отец. – Только так вы сможете доказать мне, что вы чего-то стоите. Он протягивает нож так, чтобы у братьев была равная возможность взять его. Но мальчики не решаются протянуть руку. Тогда Карлхайнц даёт нож Шу и, подозвав слугу, достаёт из клетки кролика. Нож дрожит в руках Шу, его глаза расширились от страха. - Ну, и что ты замер? – раздражённо произносит Карл. – Всего один удар и для этого животного всё кончится. Давай. У Шу начинает дрожать губа, он шепчет: - Я не могу, отец… Я не могу… - Не разочаровывай меня, мальчик, - предупреждающе говорит отец. – Сделай же это, больше я ничего от тебя не требую. Но Шу мнётся в нерешительности, и это выводит Карла из себя. - Сопляк, - говорит он. – Ты не должен был родиться вампиром, ты слишком слаб. - Я не… не… - пытается возразить Шу, но его перебивают. - Я жду ещё минуту, и если ты этого не сделаешь, ты исчезнешь для меня, как и не было. - Карл, но он же ещё ребёнок! – робко восклицает Криста, наблюдающая вместе с остальными за «состязанием» с порога замка. - Он - вампир, - говорит Карл, оборачиваясь к ней. – И для него возраст не должен иметь значения. Он – хищник и убийца по природе, так пусть докажет мне, что не зря появился на свет. Карл снова поворачивается к Шу. - Ну? Шу заносит нож над кроликом, однако он по-прежнему дрожит и не находит в себе сил ударить бедное животное. Карлхайнц фыркает. - Слабак. И тут Шу, зажмурившись, резко вонзает нож в кролика. Прямое попадание в сердце. Несчастный кролик умирает мгновенно. Шу падает на колени, так как ноги больше его не держат. Карлхайнц довольно улыбается. - Молодец, сын. Ты сделал всё правильно. Аято наблюдал за всем этим с неописуемым ужасом. Отец же спокойно вытащил нож из мёртвого кролика и бросил трупик на землю. Шу по-прежнему стоял на коленях и тяжело дышал. А Карлхайнц тем временем отдаёт нож Аято. - Твоя очередь. Он достаёт второго кролика и протягивает Аято. Мальчик, собрав всё своё мужество, занёс нож над животным, но его руки предательски задрожали, совсем как у Шу. - Ну же, Аято, действуй, - подстёгивает его отец. Аято выдыхает и резко опускает нож, но… Остановившись буквально в миллиметре от брюшка кролика, маленький вампир покрывается холодным потом, дрожит и, наконец, отбрасывает нож на землю со словами: - Я не могу. Карлхайнц прищуривается и переспрашивает сына: - Ты уверен? - Да, - выдыхает Аято. Карл пожимает плечами и, вернув кролика слуге, разворачивается к семье, ожидающей на пороге. - Браво, Беатриче! – громко произносит он. – Твой сын лучший, он заслуживает право быть наследником Короля Вампиров. Беатрикс опускает голову в лёгком поклоне. Корделия вихрем срывается с места и, ухватив Аято за руку, волочет его в сад. Убедившись, что они остались одни, мать даёт сыну пощёчину. - Как ты мог! – в ярости кричит она. – Из-за тебя я оказалась посмешищем! - Но, мама, это же живое существо! – пытается оправдаться Аято. - И что с того?! Сын Беатрикс смог убить его, а ты нет?! Ничтожество! Аято прилетает новая пощёчина. - Прости меня, мама, - по лицу мальчика текут слёзы. - Ты подвёл меня! – не сбавляет оборотов Корделия. – Ты не смог победить сына выскочки Беатрикс! Ты не стал лучшим! Ты не мой сын! - Мама… - в ужасе лепечет Аято. - Я тебе не мать! – третья пощёчина заставляет Аято рухнуть на землю. Корделия разворачивается и направляется прочь от него. - Прости меня, мама! – кричит ей вслед Аято. Но мать оборачивается лишь для того, чтобы плюнуть в сторону сына. Аято остаётся лежать на земле. Он плачет и в бессилии повторяет: - Прости меня, мама… Наше время… Юи не успела даже понять, чем так разозлила Аято. Она почувствовала только смыкающиеся на своей шее руки, а дальше всё была очень больно и расплывчато. - Не смей говорить о том, чего не знаешь, - скорее прорычал, чем сказал вампир. – Тебя не заставляли быть лучшей во всём, ты не боролась за крохи внимания родителей, тебя не бросали в озеро в наказание за несделанные уроки! Великий Я знает, что такое страдание, и ты тоже узнаешь! У Юи уже потемнело в глазах, когда хватка ослабла, давая ей возможность вдохнуть. Девушка рухнула на асфальт. - Вставай, пойдём обратно, - буркнул Аято. Комори не встала, тогда Аято поднял её за плечи и толкнул вперёд. - Иди вперёд. Юи решила не нарываться и пошла. Когда она оборачивалась или притормаживала, Аято покрикивал на неё: - Быстрей! Они добрались до школы, когда братья уже собирались уезжать. Их никто ни о чём не спросил, и в машине повисла такая привычная Юи тишина. Приехав домой, братья как обычно начали расходиться по своим делам, однако Аято крикнул им: - Эй! Плоскодонка опять хотела удрать! Нужно её наказать! - Сам и накажи, - равнодушно протянул Райто. – Я сегодня не в настроении. - Я тоже, - подал голос Канато. Остальные даже не посчитали нужным что-либо говорить. Аято схватил Юи за шкирку и поволок к себе в комнату. За время проживания с вампирами где Юи только не лежала. Теперь новый опыт: пол в комнате Аято. - Ну, что, блинчик, рада, что именно я возьмусь за твоё воспитание? – довольно ухмыльнулся вампир. - Мне всё равно, кто это будет: ты или кто-то из твоих братьев, - отвечает Комори. Опять пощёчина. На щеке, наверно, сплошные следы от рук. - Не смей сравнивать меня с ними! – разъярённо кричит Аято. – Ты не имеешь права так ко мне относится! - А ты имеешь право так ко мне относится? – шёпотом произносит Юи. - ЧТО?! – в бешенстве переспрашивает Аято. - А ты имеешь право так ко мне относится? – уже громче повторяет Юи, и получает пощёчину такой силы, что отлетает чуть ли не к противоположной стене. - Ещё раз скажешь что-нибудь подобное – долго на этом свете не задержишься, - произносит Великий он, выдавливая из себя каждое слово. - Твоя мать не любила тебя, да? – неожиданно с издевательской усмешкой говорит Юи. – Я её понимаю. Такое ничтожество, как ты, любить невозможно. И она разражается хриплым смехом. Аято закипает и уже тянет руку, чтобы раз и навсегда покончить с непокорной невестой, но его останавливает внезапная мысль. Юи с удивлением наблюдает за улыбкой удовлетворения, появившейся на его лице. - Нет, я не убью тебя. Это слишком просто, - вампир наклоняется к Комори. – Я накажу тебя по-другому. Он на мгновение задумывается, но потом говорит: - Одну неделю ты будешь моей прислугой. Хорошо справишься – возможно я дам тебе шанс, - Аято подмигивает Юи. – А где неделя, там и две, верно, блинчик? Юи передёргивает от одной мысли о том, что ей придётся прислуживать Аято. - Не вижу радости на твоём лице, - замечает вампир. - А я должна радоваться? – спрашивает Юи. - Должна, - отвечает Аято. – Улыбайся, я тебе приказываю. Юи пытается выдавить из себя улыбку, но Аято только морщится. - Не так. Нормально улыбнись. «Кто бы говорил о нормальности», - думает Юи, но улыбается. Однако Аято снова недоволён. В раздражении он хватает со стола нож и приближается к Комори. - Если ты сейчас не улыбнёшься, я сам нарисую тебе улыбку. Вечную… - Нож прижимается к щеке Юи. Перепуганная девушка снова пытается улыбнуться, но ужас в глазах выдаёт её с головой. - Сойдёт, - выносит вердикт Аято, и тут раздаётся раскат грома. Вампир и Юи одновременно переводят взгляд на окно. На улице начинается ливень. Они встречаются взглядом. - Время гулять, - усмехается мучитель. *** - Аято! Аято, впусти меня! – Юи долбится в дверь уже минут десять, но впускать её обратно в дом никто не собирается. Комори уже успела промокнуть до нитки и замёрзнуть, но кажется Аято не волновало ни физическое, ни моральное состояние его жертвы. Юи забилась в один из внешних углов замка, куда не так сильно капало, и просидела там всю оставшуюся ночь. Всё это время шёл дождь. Но вымотанной Комори ничто не помешало быстро заснуть.