РэнделГон (Совергон и Рэнделл)

Совергон посмотрел в лицо Даниилу. Ему не хотелось ничего говорить, но это «или я тебе не нравлюсь» выводило его. —Ты…— тихо произнес Миша. Сердце томно повторял одно и тоже — скажи. Однако мозг не был отключен в этот момент, как во все остальные. В голове прокручивались родные, друзья, подписчики. Разве ему нужна дурная слава гея? Он считал, что нет. И плевать, что теперь он может быть несчастен. Плевать, что хочет это сердце. Репутация это ведь так важно, правда? —Что я? Говори уже, — торопя парня, сказал Рэнделл. —Прости…— Совергон поднялся с кровати и продолжил, — мне жаль, что ты полюбил меня, но то, что я к тебе испытал… это не любовь, понимаешь? Может это…— парень призадумался, поправляя свои волосы, — привязанность? Прости, я не хотел давать тебе ложные надежды. Давай просто сделаем вид, что ничего не было? Это ведь никому не надо. Подумай о подп… —Подумай о том, подумай о тех, — резко перебил его Даниил, — о себе блять подумай хоть раз. Я знаю, что ты хочешь это скрывать. И я готов на это идти, лишь бы просто быть с тобой. Но ты устраиваешь какую-то клоунаду. Обычная привязанность, — передразнивая произнес он, — думаешь то, как ты отвечал на мои поцелуи, как ты меня обнимал и принимал меня, какой бы я ебанутый не был, простая привязанность? Это глупость! Ты в меня влюблен. И я в тебя влюблен. Мы должны быть вместе…— тихо произнес Даниил, начиная терять надежду. Совергон лишь опустил свой взгляд, потирая локти. Он чувствовал вину за то, что не мог переступить через себя ради любимого человека. Но с другой стороны он видел в этом и плюсы. Точнее он пытался убедить себя, что в этом есть хоть какие-то плюсы. —Уходи, — сказал Рэнделл. —Что? — словно не услышал, переспросил Миша. —Уходи, пожалуйста…— повторил Даниил, подойдя к окну. —Стой, мы просто так раз… —Да! Просто уйди! Что непонятного? Я так долго смотрел на тебя, как влюбленный придурок и вот, когда понимаю, что это взаимно, ты строишь из себя какое-то хуйло, которое не может признаться. Ты думаешь, оно мне надо? Нет, теперь мне нихуя не надо. Уходи, я не хочу смотреть на тебя. Миша был убит. Словно тысячи кинжалов проткнули его хрупкое тело насквозь. Он не понимал, что только что сделал тоже самое с Даниилом. Уйти сейчас было бы самым ужасным решением, кто знает, что захочет сделать Даня. Но не сложно догадаться, что Миша не блещет умом, поэтому, собрав вещи, он направился к выходу. Парень вышел на улицу. Забавно, как погода меняется для тебя, когда настроение уничтожено. Солнце, которое раньше согревало своими лучами и придавало яркости дню, теперь кажется раздражающей лампой, которую хочется выключить и забросить в дальний угол. Снег тоже больше не искрился, он стал как сияющие ножи, которые слепят твои глаза. Всё раздражало и напоминало о прошлом. Болезненном прошлом. —Зачем ты так поступил?..— спросил себя Миша. Он перестал понимать, что делает. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, но парень лишь усугубил уже усугубленную ситуацию. Какой абсурд. Ноги стали невероятно ватными от обиды, боли и злобы, поэтому парень сел на скамейку. Кажется, что это единственное верное решение из всех принятых на это недели. Миша стал наблюдать за прохожими и краем уха услышал чей-то разговор. —Тебе нужно извиниться. —Нет. —Ты его любишь, правда хочешь потерять? Знаешь, я ничего не хочу наговаривать, но если ты сейчас не извинишься, это может стать не просто разрывом ваших сердец, но и, не дай Бог, смертью. —Да что ты такое говоришь! Это невозможно! Замолчи, старая дура, это уже слишком. —Я хочу, чтобы ты была счастлива, пойми. А ты не будешь счастлива с кем-то другим. Я вижу, как ты сияешь, когда вы рядом. Из тебя прямо искорки вылетают. Ты становишься ещё прекрасней, но не с другими, только с ним… Совергон повернул голову и посмотрел на двух женщин. Одна уже рыдала, говоря, что извинится, а вторая гладила её по спине и приговаривала, что она молодец, что это правильный выбор. В этот момент что-то щелкнуло в груди. Началась невыносимая боль, а воспоминания нахлынули с новой силой. Глаза заслезились. Но только сейчас Совергон понял, что ему нужно. —Вы правы, — Миша встал, положив руку на грудь, — я должен извиниться. Женщины посмотрели на него, как на придурка, но после понимающе кивнули. Парень неловко улыбнулся, поняв весь идиотизм сказанного, и направился к Рэнделлу. Сомнения метались в груди, мешая дышать Мише. Он чувствовал, как с каждым вдохом, выдох дается ещё сложней. Но что поделать, он больше не мог успокоиться. Слова той женщины были острее ножа. Иногда задаешься вопросом, почему слова незнакомых людей влияют на нас сильней, чем слова близкого человека? Это ведь так глупо. Близкий человек на то и близкий, чтобы ты его слушал, чтобы он тебе помогал. Но, кажется, мы устроены гораздо трудней. Парень подошёл к двери и уже хотел постучать, как что-то словно сковало его тело в цепи. «Он не захочет меня видеть», — подумал про себя Миша. Он представил, сколько боли причинил Даниилу и его словно убило во второй раз. Разве теперь признание сделает его счастливым? Ему казалось, что нет. Миша начал хмуриться, чтобы слезы не полились из его глаз. «Почему? Почему ты такой идиот?» — повторял себе парень, отходя от двери. Всё стало размытым, а по подъезду раздавались тихие всхлипы. «Я такой идиот…»       Дни тянулись дольше обычного. Парни старались меньше спать, чтобы не видеть друг друга во снах, как они там счастливы, и в кошмарах, как кто-то бросает кого-то в них. Они старались меньше проверять социальные сети, чтобы не видеть, как люди спрашивают о них, о том, что случилось, куда они пропали и всё ли хорошо. Они старались меньше думать друг о друге, что получалось у обоих ужасно. Как только они прикрывали глаза, начинали видеть силуэты друг друга. Их это пугало и тянуло… Они не знали, что им делать, ведь так продолжаться не могло. Тогда они приняли решения…       Миша, впервые за пару дней встав с кровати, пошёл в ванную. Он посмотрел на себя в зеркало и сказал: —Я покончу с этим. Я больше…— глаза снова предательски заслезились, — больше не заплачу. Стану сильным для него. Признаюсь, и мы будем счастливы… Просто счастливы, да? Парень чувствовал себя таким жалким, но не мог с этим ничего поделать, ведь он правда таким являлся. Смотреть на себя было каким-то испытанием. В зеркале он видел урода, который ничего не достоен. Который ничего не может. Который ни с чем не справится… На улице было темно и холодно. Парень взглянул на время. 21:21. Самое время для признаний, близости и слез. «Я справлюсь», — повторял себе Миша. Ему так не хотелось больше причинять боли Даниилу. Ему лишь хотелось прикоснуться к его бархатной коже, к его мягким волосам и… к его теплым губам. Черт, вы не представляете, как он жаждал снова увидеть Даню. Он даже готов был забить на извинения, пусть не прощает, лишь бы дал на него снова посмотреть. Совергон подошёл к подъезду, но только он хотел взяться за ручку, как дверь открылась. Парень отошёл, чтобы пропустить человека. Он поднял глаза и встретился взглядом с Даниилом. —Даня?..— хрипло спросил Миша. —Да…— Даниил был в том же непонимании, что и Миша. Они смотрели друг на друга, словно пытаясь что-то объяснить взглядом, но оба не понимали что именно. Парни так бы и пялились друг на друга если бы не: —Сколько можно стоять в этих ебучих дверях? Бабка вытолкнула Даниила на Мишу и прошла дальше. Парни посмеялись и снова посмотрели друг на друга. Расстояние между ними стало неприлично коротким. —Так… Зачем ты сюда пришел? — Даня попытался как-то разрядить обстановку. —Ам… а… —Ладно, — Даня улыбнулся, — я понял. Парень взял Мишу за руку и затащил в подъезд. Миша был смущен, а после совсем перестал понимать, что ему делать. —Ты готов? —К чему? —К тому, чтобы стать моим парнем? — спросил Даня. Он аккуратно взял Мишу за талию и притянул к себе. Нежно, словно стараясь не спугнуть, он поцеловал его. Миша заулыбался и обнял Даниила. —Прости, я был таким… придурком. Я тебя люблю, очень люблю. Мне так жаль за то, что я причинял тебе боль, — голос начал дрожать, а слова спутываться, — т-то есть… —Я знаю. Всё знаю. Тебе было тяжело, но теперь всё хорошо, ладно? Мы будем вместе. Даня посмотрел на плачущего Мишу и улыбнулся. Он знал, что это слезы счастья…