Cannabis

      Прокуренная комната, прокуренная постель. И такие же прокуренные легкие.       Она делает очередную затяжку и подумывает о том, что это похоже на зависимость. Хотя кому она врет, она уже давно зависима, в первую очередь от самоистязания. Сейчас решила выбрать самое приятное из всего, просто убить свои легкие.       Когда эта 16-летняя девчонка окончательно забила на себя? Год назад, а может полгода?       Возможно, с того момента, как стала принимать чертовы таблетки, от которых невероятно клонит в сон, хотя наверное это спасает ее от гребаного серого мира, который каждый раз желает сделать больнее и добить ее хрупкое тело.       Возможно, после первых приступов агрессии, сменяющихся приступами истерики.       Возможно, когда самый близкий человек в жизни предал ее. Впервые за 16 лет она была растоптана, ее сердце валялось где-то под подошвой его потертых ботинок и не подавало признаков жизни, в том числе ее маленькая, до недавних событий, невинная душонка.       Да, именно с того момента ее жизнь пошла по пизде.       Внимательно вглядываясь в клуб дыма, выползающий из ее нежной глотки, она улыбалась и издавала звуки похожие на смешки. Нет, не от приятных воспоминаний, она просто укурена в самое дерьмо, которое даже на помойке трудно найти.       Эва Квиг Мун, приятно познакомиться, можете съебывать отсюда. Она больше не нуждается в поддержке, заботе. Ее нужды теперь на уровне примитивных потребностей. И вряд ли какие-то действия, в виде "заботы, "любви", смогут помочь ей.       Нельзя помочь мертвой душе, не возвродишь заново в ней эту радость. За 16 лет она устала. И сон тут не поможет, не поможет Netflix, не поможет попкорн и заводные разговоры по скайпу с подружкой. Нет больше подружки.       Просто дайте ей наслаждаться горечью в горле, галлюцинациями и истериками.       Таблетки уже не помогают, их нельзя мешать с травой, но ей плевать, если ей не хочется быть здоровой и счастливой, значит это не должно ебать остальных.       Мать, конечно, делает все возможное, старается вернуть интерес к жизни, жизнерадостность этой девчонки, с когда-то огненными волосами и изумрудными глазами. Она думает у нее получается, что Эва идет на поправку, что совсем скоро все будет как раньше. Но вряд ли это произойдет, подростки умеют надевать самые разные маски, в числе любимых Эвой: "маска счастливой и примерной дочери". Как только мать уезжает, все снова идет по плану, по плану Эвы уничтожить себя.       В комнате еще чувствуется запах потолочной краски, силикона, клея. Но в свежей комнате так же ощущается запах отборной травы, которую на удивление было легко провезти через контроль в аэропорту. Она знает все уловки, не раз так делает уже.       В ее девичьей комнате, сделанной по советам лучших дизайнеров Осло, с нежными пурпурными стенами, с этой "прелестной" подсветкой под потолком, со светлой, ждущей гостей, дверью, по шкафам разложены пакетики с травкой. Если хорошо поискать, найдется и пакетик с порошком белого цвета, но это на крайний случай, в мечтах Эвы, на будущий год, если протянет.       Нет, она не собирается быть диллером, толкать дурь таким же как она малолеткам. Это все для нее, для хрупкого тела, которое колеблется между смертью и гнилым существованием.       Она надеется это поможет ей, спасет ее черствую душу, успокоит затуманеный разум. Но людям свойственно ошибаться, особенно разбитым. И страшно еще сильнее обжечься, сильнее уйти в себя, если такое возможно. Страшно продолжать существовать без души, страшно не ей, ей плевать, страшно окружающим видеть ее.       Маски масками, а умные люди все-таки существуют, к чьему-то счастью, но к ее сожалению. Они замечают ее проблемы, видят эти невъебенно огромные синяки под глазами, вперемешку с мешками, в которых неизвестно что скопилось. Видят худощавое тело, которое вот-вот упадет, но почему-то не падает. Которое вот-вот сломается, но почему-то не ломается. Некоторые набираются смелости и предлагают помощь, но у нее стандартная отмазка. "Знаете, учителя такие строгие, так много материала задают, спать нет времени " произносит она эту фразу чаще, чем видит мать. С заранее заученным выражением лица, с легкой натянутой улыбкой, граничащей с оскалом.       Не любит, когда влезают в ее голову, не любит их попытки помочь. Как говорилось раньше, ей поебать на это, хватит, поздно.       Так она и засыпает, не докуривая до конца, держа в руке самодельный косяк, сидя с согнутыми ногами, подпирая локтем правое колено, на полу.       Вероятно надеется на пожар, от упавшей на пол самокрути, но это закон судьбы, самые слабые живут дольше счастливых.