Февральские мотивы

«На доработку», — гласила надпись на папке, которую Трейси сунула Гермионе в руки с утра пораньше. «Мистер Долфорд на совещании, — пропела она. — Он сказал, что ты там снова что-то упустила». Гермионе очень сильно хотелось запустить папку Трейси в голову. Вместо этого она сдержанно поблагодарила девушку и, как только та вышла из кабинета, направила на документы волшебную палочку. Один взмах и Гермиона убедилась в том, что Долфорд даже не открывал эту папку. Подумав, что она не зря наложила на документы усовершенствованную версию отслеживающих чар, Гермиона выругалась шепотом. Потом она взяла пергамент и написала Кингсли: Гермиона попросила министра принять её в любое удобное для него время.

***

Стол в кухне Поттеров буквально ломился от еды. Не слушая возражений Гермионы, Джинни поставила перед ней бифштекс, яйца по-шотландски, жареные помидоры, отбивные котлеты и большую тарелку с идеально нарезанным хлебом. — А на сладкое будет пирог с патокой, — весело сообщила Джинни, подмигнув немного испуганной этим кулинарным изобилием Гермионе. — У вас какой-то праздник? — поинтересовалась она. Джинни сердито мотнула головой: — Нет. Я просто учусь готовить. Гермиона положила себе на тарелку яйцо по-шотландски — кажется, она не ела их триста лет — и отломила кусочек вилкой. — Учишься? — удивилась она. — Да ты же хорошо готовишь. — Да брось. До маминого уровня мне далеко. Потянувшаяся за вторым яйцом Гермиона не могла с ней согласиться. Джинни пока проверяла, готов ли пирог, вонзая в него зубочистки. Однажды она видела, как Гермиона делает это, и тут же решила, что такой способ, куда удобнее чар: они вечно давали осечку. — Всё очень вкусно, Джинни, — заверила Гермиона подругу. Съев два яйца по-шотландски и парочку жареных помидоров, Гермиона почувствовала себя счастливейшим человеком на свете. Теперь она пила чай и следила за тем, как Джинни аккуратно вытаскивает пирог из формы и перекладывает его на белое блюдо с голубыми цветочками. Потом она поставила его на стол и принесла пиалу с мороженым. — Вообще-то я тебя похвалила, — напомнила Гермиона, когда Джинни стала разрезать пирог. — О, — отозвалась она, подавая Гермионе тарелку с большим куском пирога. — Прости. А что ты сказала? — Что всё очень вкусно, мне понравилось. Джинни фыркнула: — Спасибо, конечно, но от тебя я другого не ожидала. — Неужто я не похожа на кулинарного критика? — притворно нахмурилась Гермиона. — Совершенно не похожа, — убила Джинни все её мнимые надежды. Когда тарелки были очищены, а посуда прибрана, девушки перешли в гостиную. — Пока ты не залипла на занавески, — сказала Джинни. Гермиона пожала плечами и послушно переместилась в комнату. Она тут же заметила на маленьком столике стопку открыток, ножницы и цветную бумагу. — Готовишься к Рождеству? — Ага. Казалось, Джинни смутилась, будто Гермиона поймала её на чём-то неприличном. — Сейчас уберу, — она положила всё в верхний ящик комода и объяснила. — Были с Гарри в магловской части Лондона, он завёл меня в магазин. И все эти, — она неопределённо махнула рукой. — Штуки показались очень интересными. Гермиона кивнула. Она всё думала, как приступить к главному — спросить напрямую? Подойти окольным путём? Намекнуть? Рассказать историю коллеги? «Угу. Последнее просто блестяще. Везёт же слизеринцам с их хвалённой хитростью. Малфой бы сейчас точно что-то придумал». Вслед за Малфоем в голову влезла и Миллисента. Кажется, так много она думала о Булстроуд только на втором курсе после той самой истории с обороткой. Сейчас это казалось милым и забавным, а вот их совместный с Малфоем поход на вечер — который вообще не должен был волновать Гермиону — раздражал, как и любое напоминание о нём. — О чём ты задумалась? — резко спросила Джинни, обернувшись к Гермионе. Та растерялась и зачем-то сказала правду: — О Миллисенте Булстроуд. Вот тут уже потерялась Джинни. Она удивлённо хлопала глазами: — Что? Почему? Надо было как-то выбираться из этого глупого положения, и Гермиона, презирая себя за ложь, выдавила: — Я видела её сегодня на улице. Она решила не уточнять, где именно произошла эта встреча, потому что боялась запутаться ещё больше. Джинни вдруг рассмеялась: — Ну бывает. И что она настолько тебя впечатлила? — Нет в принципе, но… — Ладно, Гермиона, я знаю, что она не в твоём вкусе, — Джинни наконец присела на диван. — Надеюсь, и ты не в её. Хотя… представляешь, как Рон удивится, если ты приведёшь на его свадьбу Милли? Гермиона недоумённо уставилась на подругу. Она решительно не понимала, к чему клонит Джинни. Та, кажется, догадалась, что её намёки только запутывают собеседницу. Джинни картинно вздохнула: — И ты правда не знаешь, что владелица «Мясного оазиса» предпочитает женщин? — Нет. По правде говоря, Гермиона даже не знала, что Булстроуд владеет сетью недавно захвативших магический Лондон кафе «Мясной оазис». Её личной жизнью Гермиона и вовсе не интересовалась (если не учитывать, последние сутки, конечно). Информация, случайно полученная от Джинни, порядком подняла Гермионе настроение. «Но почему Малфой пригласил на приём женщину, с которой у него априори ничего не получится?», — подумала она, но потом, откинув эту мысль, повернулась к Джинни. — Так, с Миллисентой всё понятно. А что насчёт тебя? — Ну я целовалась с Парвати на четвёртом курсе, но мы обе были пьяны тогда и поклялись молчать об этом всю оставшуюся жизнь. — Не знаю, что меня возмущает больше, — отозвалась Гермиона. — Твой ранний алкоголизм, тайные поцелуи с Парвати или то, что ты нарушила данную клятву. Но давай без шуток. Джинни нахмурилась, но не стала утверждать, что не понимает, к чему ведёт Гермиона. Она пошла на кухню, а Гермиона осталась на своём месте. Скоро в гостиную влетел тот самый пирог с патокой, а потом чашки, тарелки и ложки. Расставив всё это на столе и отрезав Гермионе ещё больший кусок пирога, чем в прошлый раз, Джинни тяжело вздохнула: — Ты беспокоишься за меня, да? Гермиона кивнула. Посомневавшись, она всё-таки надкусила пирог. — И Гарри просил узнать, что происходит? Гермиона не стала спорить. Джинни хорошо знала, что пусть Гермиона уже много лет дружит с ней, у них с Гарри особая связь. Они привыкли делиться друг с другом сомнениями и тревогами. — Я поговорю с ним сама сегодня вечером, — пообещала Джинни, оторвав взгляд от кружки, которую до этого внимательно разглядывала. — Пусть наша с тобой беседа будет… репетицией что ли. Джинни будто собиралась с силами: сжала и разжала пальцы, потянулась к пирогу, отдёрнула руку и, помедлив, крепко обхватила кружку. — Я хочу вернуться к «Гарпиям». Сказала об этом Сьюзен, когда мы ходили за платьем. Знаешь, — она сжала кружку ещё сильнее. — Сьюзен идеально подходит Рону. Я это поняла после нашего похода. До этого мне всё казалось, что в день свадьбы вы с Роном вдруг кинетесь друг другу в объятия… Видимо, все эмоции, которые вызвало у Гермионы это высказывание Джинни, отразились на её лице, потому что миссис Поттер поспешила заверить: — Я знаю, что это пустые фантазии. Но мне было трудновато от них полностью избавиться, пусть вы и не встречаетесь уже сто лет. И вот мы разговаривали со Сьюзен, и она вдруг сказала, что мечтает о том дне, когда свадьба пройдёт, и она сможет полностью посвятить себя их с Роном семье. Меня это, конечно, тронуло, но вместе с тем немного насторожило…. Джинни умолкла на минуту, откусила пирог, прожевала и продолжила: — Сьюзен ведь целитель в Мунго, и, как мне говорили, довольно хороший. Но оказалось, что она готова отказаться от должности, если Рон захочет. Они это пока серьёзно не обсуждали, но я вдруг поняла, что он, скорее всего, захочет. И знаешь, судя по Джорджу, все мужчины этого хотят. — Думаешь, Гарри тоже? Гермиона, кажется, поняла, наконец, почему Джинни так сильно нервничает и готовит ударными темпами. — Мне кажется, тайно — да. Он же видит, что в нашей семье только Одри работает, но она жена Перси, а тот всегда от всех отличался. Одри трудилась вместе с Перси в Отделе магического транспорта. Гермиона часто слышала, как они в гостях обсуждали рабочие вопросы (и тогда даже казалось, что в Отделе транспорта действительно происходит много интересного). Правда, в конце концов, она сдавалась и напоминала мужу, что стоит отвлечься и хорошенько повеселиться. Вряд ли бы Одри послушалась, если бы Перси вдруг захотел превратить её в домохозяйку. К тому же Гермиона не верила, что Гарри может хотеть чего-то такого. Хотеть чего-то, что не принесёт Джинни счастья. Она убеждала в этом подругу почти час, пока Джинни не пробормотала: — Сдаюсь-сдаюсь. Но мы действительно хотели второго ребёнка, а это несовместимо с карьерой ловца. Знаешь, на самом деле, у меня есть ещё одна затея, так сказать. — Какая же? Джинни слегка покраснела: — Я хотела бы попробовать себя в журналистике — писать статьи на спортивную тему. Тут Гермиона вспомнила номер «Пророка», который видела у Джинни в прошлый раз. — Но почему «Пророк»? — Мне нравится их спортивный раздел, да и других вариантов особо нет. — Слушай, — поддавшись порыву, Гермиона взяла подругу за руку. — Поговори обо всём откровенно с Гарри, не бойся, что он разозлится. Гарри любит тебя уже столько лет и всегда будет любить. Он поможет тебе. И подскажет, как быть со статьями. Может, обратится к Кингсли, и в «Зеркале» появится новый раздел… — Ну ты фантазёрка, — рассмеялась Джинни, обнимая Гермиону.

***

Когда вечером в камине что-то затрещало, Гермиона первым делом подумала: «А разве Малфой должен был прийти сегодня?» Она заправила прядь за ухо и приготовила ехидную реплику, но на ковёр вышел вовсе не Малфой. Осознав, что на ковре стоит Рон, Гермиона улыбнулась как можно шире — не могла же она всерьёз опечалиться из-за этого — и поприветствовала нежданного гостя. — Не думала, что ты придёшь… — Прости, забыл предупредить, — Рон почесал затылок. — Как-то не вспомнил, что на наших каминах не стоит никаких ограничений-оповещений. — Что-то случилось? — заволновалась Гермиона. Она давно не видела Рона таким смущённым. Гарри обычно шутил, что от солёных шуточек этого Уизли нужно спасать детей, беременных и стариков. Но сейчас Рон будто снова стал студентом Хогвартса — неловким и милым. — Ничего, — поспешно заверил её Рон. — Просто принёс тут. Он достал из внутреннего кармана мантии немного помятую бумажку и протянул её Гермионе. При ближайшем рассмотрении лист оказался приглашением на свадьбу Рональда Билиуса Уизли и Сьюзен Мари Боунс. — Мама настояла, — объяснил Рон, заметив, как Гермиона смотрит на имена брачующихся, выведенные большими золотистыми буквами (сама открытка была кремово-белого цвета). — Спасибо большое, — улыбнулась Гермиона. — Ты можешь прийти с кем-нибудь, — вдруг выпалил Рон. — У тебя ведь по-любому кто-то есть, да? И услышав этот отчаянный тон, Гермиона поняла, почему Рон так смущался: он чувствовал себя виноватым. У него скоро свадьба, а Гермиона — бедняжка — коротает свой век в одиночестве. Эта забота умилила Гермиону, и она тут же ответила: — Конечно. Я приду с кем-нибудь, — и, наткнувшись на удивлённый взгляд Рона, исправилась. — С моим парнем. Рон кивнул. Потом Гермиона предложила ему чашечку чая, он отказался, но ещё долго стоял у камина, рассказывая, как не хочет цеплять к смокингу бутоньерку («Бредятина какая-то»). Узнав, что Гермиона была в гостях у Джинни, Рон закидал её вопросами: из-за работы он всё не мог забежать к Поттерам, а уж тем более навестить только Джинни без Гарри. — Джордж ведь потом перед ней извинился, — сказал Рон, когда они вспомнили о вечере в Норе. — Джинни знает, что он не хотел грубить. Просто Анджелина всё пилит его: говорит, не нужно было уходить из «Торнадос». Но ведь быть охотником так тяжело, кто захочет, чтобы его жена выделывала трюки в небе и пряталась от бладжеров. Рон остановился и с укором взглянул на Гермиону: — Ну чего ты так улыбаешься? Она только вздохнула: — Думаю о том, как сильно мы все повзрослели. Гермиона размышляла об этом, и когда Рон ушёл, сказав, что обязательно оценит её кавалера. Раздумывая над поступками Джорджа, сомнениями Джинни и словами Рона, Гермиона думала о том, что в мире магов есть вещи, в которых он ужасно отстаёт от магловской реальности. И дело не только в мантиях или привычке писать на пергаменте — тут всё куда глубже запрятано. Другой вопрос — она никогда не предполагала, что защищать архаичные порядки будет Джордж Уизли. Но, зная, как много он уже потерял и, лишь смутно догадываясь, чего ему стоило возвращение к реальности, Гермиона не могла по-настоящему осуждать его за деспотизм. Он слишком сильно боялся, что с Анджелиной случится беда… Неужели она этого не понимала? Снова и снова спрашивая невидимую миссис Джордж Уизли об этом, Гермиона, свернувшись клубочком, уснула на диване.

***

Когда Долфорд увидев Гермиону в офисе, первым делом бросил ей в руки стопку документов и выкрикнул что-то нечленораздельное, ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть. Убийство начальника было ничем не лучше избиения Трейси и также невозможно. — Что вы сказали? — уточнила Гермиона. Долфорд одарил её взглядом аля «с какими тупицами приходится работать» и повторил: — Отнеси в международный отдел и передай Блейзу Забини. Стоило бы спросить, почему документы нельзя передать другим способом и где шатается Трейси, но Гермиона знала, что это бесполезно. Она пошла в международный отдел, пытаясь настроить себя на позитивный лад: вот сегодня в обед у неё встреча с Кингсли. Разве не отличная новость? В дверях международки Гермиона столкнулась с какой-то девушкой. Разглядев незнакомку, Гермиона поняла, что перед ней Лаванда Браун. Её светлые волосы были распущены по плечам, глаза накрашены — на вкус Гермионы, слишком сильно, — а пухлые губы тут же растянулись в нежно-фальшивом «привет, Гермиона». Общаться с Лавандой не хотелось, пусть все обиды и остались в прошлом, но ради приличия пришлось перекинуться парой слов. Постучав в кабинет Забини (на самом деле, на нём висела табличка «Главные специалисты Отдела Драко Малфой и Блейз Забини») и, не дождавшись ответа, Гермиона дёрнула дверь на себя. Сделав несколько шагов, она оказалась в небольшой комнате, обитой деревянными панелями. Стандартный кабинет украшала парочка картин, которые висели над рабочими столами. На одной из них был изображён водопад — «Успокаивающее зрелище», — на другой — развалины дома. Под этим полотном, выполненным в тёмных тонах, сидел Малфой. Когда Гермиона зашла, он поднял голову и теперь смотрел на неё внимательно, будто выжидал. — Привет, Малфой, — сказала Гермиона, которая устала играть в гляделки. — Я принесла документы Забини. — Она кивнула на второй стол. — Он же тут сидит? Малфой картинно закатил глаза: — Ну я всегда знал, что у гриффиндорцев есть определённые проблемы, но не представлял, насколько они масштабны: сейчас за этим столом никто не сидит, Грейнджер. Встав, Малфой подошёл к ней и, протянув руку, помахал в сторону стола Забини: — Видишь, никакого эффекта. Гермиона с каждой минутой всё больше убеждалась в том, что вселенная подталкивает её к убийству. Возможно, самой себя. — Ты такой остроумный, Малфой, аж умереть можно, — произнесла она и сделала шаг к столу, чтобы положить документы. Малфой опередил Гермиону и перегородил ей дорогу. — Тебе что заняться нечем? — спросила Гермиона раздражённым тоном. Она попыталась обогнуть его, но в результате они просто стали ещё ближе. Теперь их разделяли всего несколько сантиметров. Гермиона чувствовала запах его одеколона — не бьющий в нос, но обволакивающий, с приятной горчинкой. Это отвлекало. Сам Малфой отвлекал. Отступив назад, она прижала к себе стопку: — Ну сколько можно… По губам Малфоя пробежала извечная хитрая улыбка: — Да хоть до бесконечности, Грейнджер. Давай я тебе помогу. Он попытался выхватить документы у неё из рук, но Гермиона сопротивлялась, и в итоге листы рассыпались по полу. Гермиона хотела присесть, чтобы собрать их, но Малфой остановил её: — Я сам. — Да я могу помочь, — начала Гермиона. Малфой недовольно цыкнул: — Это невыносимо. Положись уже на меня, Грейнджер. Хотя бы тут. Странный призыв тронул Гермиону. Она осталась стоять, наблюдая за тем, как Малфой поднимает с пола документы. «Положись на меня… Он что действительно это сказал?» Гермиона готова была убедить себя в том, что ослышалась. Она всё удивлялась тому, какой Малфой гибкий — легко меняет тон, переходит из состояния в состояние, от одной игры — к другой. «Видимо, я начинаю по-настоящему привыкать к нему. Раз стала замечать такие вещи», — подумала Гермиона. Малфой тем временем встал и положил документы на стол Забини. Тут из той щели, которую Гермиона оставила между дверью и косяком, вылетел бумажный самолётик. Он приземлился на руку Гермионе, и та, подсмотрев внутрь, заметила знакомый почерк. — Шеф тревожится? — спросил Малфой. — Нет. Это Гарри. Уже произнеся последние слова, Гермиона поняла, что их стоило оставить при себе. Надо было запомнить: Малфой становился сам не свой, когда она упоминала Гарри. — Ваш роман продолжается? Не можете и секунды друг без друга? — Конечно, — огрызнулась Гермиона. — И не стыдно тебе уводить Поттера из семьи? — задав вопрос, Малфой снова переместился к Гермионе. Они стояли слишком близко, но Гермионе не хотелось отступать. А ещё она мечтала, чтобы Малфой заткнулся и перестал нести чушь. — Слушай, Малфой, перестань уже, а? Я, Джинни и Гарри не виноваты, что тебя мучает неразделённая любовь к Миллисенте. — Мне кажется, или ты… ревнуешь, Грейнджер? — он подмигнул ей. Гермиона фыркнула и почувствовала, как заливается румянцем. Найдя в себе силы, она выдавила: — О да. Миллисенту к тебе. — Правда? Вопрос, заданный Малфоем повис в воздухе. Больше никто ничего не говорил. Гермиона слушала дыхание Малфоя и думала, когда же можно будет развернуться и уйти. Ведь ей действительно пора, определённо пора. В глазах Малфоя она различала отголоски собственных эмоций и мыслей. Через несколько минут они оба одновременно отступили назад. — Я ещё не успел поговорить с Забини, — сказал Малфой. — Сам он молчит, это странно. — Напиши мне, как выяснишь что-нибудь, — попросила его Гермиона, выходя из кабинета. Малфой пообещал. Он больше не смеялся и снова изучал её взглядом. «Когда уже это прекратится?», — подумала Гермиона. — Я сегодня иду к Кингсли, — зачем-то добавила она, точно не решаясь закрыть дверь и полностью отделить себя от этой комнаты и странного пейзажа над малфоевским креслом. — И хорошо, — тут же ответил Малфой. — Знаешь, он даже меня не кусает. Малфой снова подмигнул ей, и Гермиона всё-таки затворила дверь. Правда, его лицо — этот понимающий и — неужели — ободряющий взгляд, тёплая улыбка, застывшая в уголках губ — продолжало стоять у неё перед глазами.

***

Записку от Гарри Гермиона развернула, когда пришла в свой кабинет. «Ты просила оперативно сообщать тебе всё, что касается тётушки. Мы решили за ней приглядывать», — писал Гарри. Гермиона легко поняла истинное значение этих слов: они установили слежку за Свиттом. Хороший ход. И, кажется, единственный, который у них остался. Съев дольку шоколадки, которая лежала на её рабочем столе, Гермиона решила ещё раз просмотреть документацию по своему проекту: нужно было хорошенько подготовиться к встрече с Кингсли. Ведь кто бы что ни говорил, министр никогда не делал ей поблажек. Да Гермиона и не хотела этого.