Портрет

Она приехала в этот заштатный городишко из-за сына. Хотя Эмма не знала, имеет ли право называть так ребёнка, от которого отказалась. Она думала, что этим даст ему шанс на лучшую жизнь. Только вот… Мальчонка явно был несчастлив и не в себе. Всё твердил о каком-то другом мире, где все сказочные герои, и она, Эмма, тоже принцесса. Проклятие наложила её собственная мать, потому что Эмма осмелилась полюбить человека, пришедшегося не по нраву королевской чете. Но только тот, кто стал её истинной любовью, успел переправить её в этот мир в миг, когда тот рухнул. Потому она и оказалась не в Сторибруке, а в Бостоне. Только память потеряла. Эмма усмехалась: про потерю памяти смышлёный (пусть и немного сдвинутый) мальчишка мог прочесть в интернете. Сумел же он отыскать Эмму и собрать на неё досье, а в газетах тогда много писали об этом происшествии. Она действительно потеряла память обо всём, кроме своего имени. Её нашли на шоссе, совершенно голую, замёрзшую и беременную. Она не понимала, что происходит, шарахалась от машин и людей и не могла позаботиться даже о себе. Ребёнок родился в психиатрической больнице, и у Эммы был выбор: отдать его на временную опеку или анонимное усыновление. Она ничего не могла ему дать, кроме шанса обрести семью. Тогда ей казалось, что она поступила правильно, а теперь… Теперь она поняла, что ошиблась. Эмма толкнула дверь и вошла в тёмное помещение: ломбард. Его владелец был так же и юристом, известным крючкотвором и, по словам Руби, лучшим адвокатом в городе. — Только связываться с ним всё равно не советую, — омрачила официантка эту лестную характеристику, — втридорога сдерёт, в жизнь не расплатишься. Да и методы у него, — Руби презрительно скривила лицо, — грязные. Что ж, Эмма была готова на любые методы. Смотреть, как её сын, окружённый удушающей токсичной заботой его приёмной матери, медленно скатывается в безумие, не входило в её планы. Она отнимет его у Мэри-Маргарет, чего бы ей это не стоило. В лавке было пусто. — Мистер Голд, — окликнула Эмма. Из скрытой за занавеской подсобки послышался шорох, стук, ещё какие-то звуки, свидетельствующие о том, что зов Эммы был услышан. Но по какой-то причине хозяин медлил появляться. Эмма оперлась о прилавок и скользнула рассеянным взглядом по расставленным товарам. Внезапно взгляд её зацепился за висевшую на стене картину в потёртой старой рамке… Рисунок потемнел от времени, но всё же чем-то привлёк внимание. Внезапно Эмме показалось, что женщина, в упор глядящая на невидимого художника, — она сама. Мужчина, полулежащий рядом в небрежной позе, тоже кого-то напоминал. Эмма напрягла память… Занавесь, отделявшая подсобку от торгового зала, всколыхнулась, и в дверном проёме показался сам мистер Голд. — Что вам угодно, мисс Свон, — произнёс он с преувеличенной любезностью. Эмма встречала ростовщика и раньше, но сейчас смотрела на него так, словно видит впервые. Если отбросить тёмный костюм, так отличавшийся от продуманно небрежного светло-золотистого наряда на рисунке, и необычайную, почти болезненную худобу, Голд ничем не отличался от мужчины на портрете. — Я… дело в том…- Эмме на несколько секунд задумалась о том, как же сформулировать просьбу, но неожиданно для себя спросила вовсе не то, о чём собиралась: — Откуда у вас эта картина?