Я не прикрываю голову..

«Третьи сутки.. Третьи сутки я провожу эксперименты над этими чертовыми слизняками. Удивительно, но их ничего не берет, а это обильное выделение слизи тут же засрало весь мой двор, не говоря уже о крыше. Я вообще не понимаю, как они могут поднять свою скользкую тушу на мой дом. Брр... Может, эта аномальная массивность их тела объясняется сильным изменением климата, а может это из-за тех радиоактивных одуванчиков, они же ими питаются, верно?..» Без излишней спешки ученый записывал результаты своих неудачных экспериментов в очередную рваную тетрадку. Порой сложно отличить его тетради от половой тряпки, но он все равно не решается выехать в город за новыми записными книжками, пускай и чистые листы уже были на исходе. Будет неудивительно, если он начнет писать на полу или стенах, хотя и так большую часть обоев не видно из-за потрепанных бумажек с всякими неразборчивыми записями и рисунками. Вот уже который год Уилсон не покидает свое любимое болото, несмотря на все прелести местной флоры. Его дом, мягко говоря, похож на здания из фильмов ужаса. Казалось бы, еще чуть-чуть и он завалится от одного порыва ветра, но к пребольшому удивлению он держится далеко не одно поколение, как и вся мрачная атмосфера, поселившаяся в этой пустынной, безлюдной местности. Многие люди, которые проезжают мимо болота, говорят, что здесь обитают страшные существа, и это так. Правда, причина этому не какие-то темные силы, а невысокий паренек. Далеко не раз его старания и бессонные ночи превращались во что-то воистину устрашающее, но безобидное. Все эти существа, ставшие жертвами неудачных экспериментов, на самом деле не были какими-то машинами для убийства, но хлопот от них было достаточно, чтобы ученому приходилось собственноручно убивать плоды своего труда. После каждого такого инцидента, который случался как минимум раз в пару месяцев, у юноши все больше появлялось седых волос на голове, а руки постепенно начинали трястись при малейшем скачке эмоций. Чтобы он ни делал, как бы все ни просчитывал, все равно ничего не выходит. Да, его психика заметно пострадала, но он все равно держит себя в руках и не дает себе сойти с ума, а в этом ему помогают книги. Его полки буквально прогибаются под давлением источников знаний. У него была как и научная фантастика, так и классические романы или поэзия. Сказать, что он был начитанным и культурным человеком — значит ничего не сказать. Но все же, людей он терпеть не мог с самого детства и, несмотря на то, как бы он вежливо к ним ни обращался, его мысли были зациклены только на их похоронах. Лицемерие, ложь, слепая самовлюбленность – это все, что он может увидеть в нынешнем обществе. Думаю, теперь понятно, почему он избавил себя от этих глупых существ, посвятив свою жизнь науке. От беспрерывных раздумий его отвлек скулящий пес, который что-то держал в зубах. Опустив взгляд, Хиггсбери заметил, что это посылка, по крайней мере была ей, пока ее не поваляли в слизи на улице и не помяли зубами. Встав со стула, Уилсон взял предоставленную вещь и, слегка улыбнувшись, потрепал своего питомца по голове, дабы выразить благодарность за предоставленную услугу. Взяв небольшой скальпель, юноша, как можно аккуратней, снял обертку коробки, в которой находилось письмо, благо оно не испачкалось слизью и не испортилось под воздействием челюстей. На свертке бумаги была какая-то странная печать, отдаленно напоминающая эмблемы местных дворян, хотя сложно сказать, кому это может принадлежать, когда ты толком не знаешь ни одного городского богача. Сняв восковую печать и ленту, которой была перевязана бумага, он на секунду задумался о возможной ошибке в адресах, ведь с чего бы какому-то дворянину присылать ему письма, но это ошибочное мнение тут же развеялось, ведь вряд ли может быть настолько грубая ошибка в адресе, это ужасное болото единственное на целую страну, а Уилсон единственный, кто на нем проживает. Развернув сверток, ученый стал читать содержимое в голос, обычно он всегда так делает, а его питомец послушно сидит рядом и с каким-то особым собачьим интересом слушает выразительную и четкую речь хозяина. — «Уилсон Персиваль Хиггсбери…», — прочитав первые три слова в тексте, он заметно напрягся, убедившись, что письмо адресовано именно ему, — «…25 лет назад Ваш отец, Персиваль Джонатан Хиггсбери, подписал документ о финансировании его проекта, но, к сожалению, задумка не состоялась, а после наступил конец его короткой жизни. Как бы трагично это ни было, но долг остаётся долгом. Я прекрасно понимаю, что Вы сейчас в полном недоумении, поэтому, дабы Вы были в курсе дела, я прислал Вам вместе с этим письмом копию документа, который подтверждает каждое слово, также в этом документе написано, каким образом Вы обязаны выплатить долг…», — прервавшись, ученый стал осматривать коробку в поиске документа, но стоило ему опустить глаза, как он тут же заметил, что стоит прямо на этом листе бумаги. По всей видимости, он выпал во время распаковки. Подняв помятый лист, Уилсон слегка нахмурился, пытаясь разобрать текст, ведь бумага была испачкана противной слизью после того, как повалялась на грязном полу. — Что.. Брак? — прочитав всего пару строк из договора, можно было сразу понять, к чему весь этот бесполезный текст клонит, а последние предложение, выделенное красными чернилами, подтвердило его догадки. Вернувшись к письму, Хиггсбери дочитал его до конца. Его возмущению не было придела после слов о том, что его заберут в течение нескольких месяцев, даже не поинтересовавшись его личным мнением насчёт этой ситуации, хотя, кого это волнует, наверняка девушка, которая должна стать его женой, так же возмущена этой новостью. Томно вздохнув, юноша увалился на свое массивное красное кресло, нервно постукивая пальцами по обшарпанному подлокотнику и тщательно обдумывая столь неожиданную и неприятную новость, надеясь, что это все можно будет каким-то образом исправить, но для начала ему нужно провести беседу с этими сомнительными личностями.