Савамура Эйджун - сексуален

      - Слышь, Миюки, тебе не кажется, что Коминато-младший засматривается на Савамуру? – Курамочи подается ближе, чтоб тихо прошептать на ухо сидящему рядом кетчеру вопрос, мучающий его последние несколько дней.       Казуя скашивает на товарища смеющийся взгляд, но тот неотрывно смотрит на Харуичи, лицо которого направлено в сторону Савамуры. Хоть глаза скрыты челкой, но наблюдательному Курамочи понятно, куда смотрит Харуичи. На его щеках румянец, а губы изогнуты в мягкой улыбке. Это выражение лица Йоичи видит не в первый раз, и он более чем уверен, кто является виновником этого, ведь только в присутствии шумного питчера Коминато так мило выглядит.       - Не стоит записывать и младшего в радужное братство, если вы с Рёске-саном встречаетесь, - Миюки гаденько посмеивается, но смех быстро обрывается, когда он получает тычок под ребра острым локтем.       - Я серьезно. Сам посмотри, - тихо говорит Курамочи и кивком головы указывает на просторную ванну, где откисают кохаи.       И Миюки смотрит, но не на Харуичи, а на Савамуру, что практически с головой ушел под воду, спиной съехав по мокрой плитке. Они впятером задержались на дополнительной тренировке, после которой все вместе завалились в ванную. Фуруя ушел первым, засыпая практически на ходу. Курамочи с Миюки сидели под душем во время этого странного разговора, в то время как младшие расслаблялись в горячей воде. Они расположились по диагонали друг от друга, что позволяло семпаям видеть картину в целом. Коминато-младший не отворачивает лица, рассматривая заснувшего товарища, на него же смотрит и Казуя, слегка щурясь, чтоб без очков рассмотреть то, что так привлекает Харуичи, за которым наблюдает Курамочи.       - Ааа! Чуть не утоп! – все вздрагивают от крика питчера, что подскочил в ванной, перед этим чуть с головой не уйдя под воду.       - Не ори, Савамура, - не менее тихо кричит шорт-стоп, а сидящий рядом Миюки тихо ржёт.       - Вы должны были меня разбудить, - все же чуть тише упрекает сокомандников парень, снова усаживаясь в ванной.       - Прости, Эйджун-кун, - тихо шепчет Харуичи, краснея еще сильнее.       Он наблюдает за другом, рассматривая его через завесу волос, скользя взглядом по точенным мышцам. Кожа у Савамуры гладкая, смуглая, по ней хочется проскользить кончиками пальцев, чтоб узнать какая она на ощупь. Савамура всегда теплый, это Коминато-младший понял, когда помогал питчеру с растяжкой, ощущая жар чужого тела даже через ткань формы. Он сильный, высокий, с широкими плечами, рядом с ним Харуичи чувствует себя еще меньше, чем есть на самом деле. Савамура притягательный, за ним хочется наблюдать, за ним приятно наблюдать. Харуичи чуть склоняет голову, пытаясь спрятать улыбку, но Курамочи замечает и это, неосознанно уже минут пять намыливая плечи.       Питчер закидывает руки над головой, сжимая правой ладонью левое запястье, и сладко потягивается, чуть наклоняясь в правую сторону. Миюки искоса на него поглядывает, в который раз отмечая, что у этого придурка гибкое тело. Капли воды скатываются по бархатистой коже, очерчивая напряженные мышцы. Парень вытягивается, позволяя мутным взглядом пройтись по прессу и плоской груди. Без очков видно хреново, но кетчер в воображении дорисовывает все, чего не может увидеть. Он одергивает себя, когда понимает, что пялится на Савамуру, который опускает руки и резво поднимается на ноги.       - Как же я устал, - громко оповещает Эйджун, прикрывая полотенцем сокровенное, и выбирается из ванной, направляясь в раздевалку.       Харуичи с трудом удерживает себя на месте, чтоб сразу же не пойти за другом, лишь взглядом провожает, жадно смотря на широкую спину, крепкие бедра и стройные ноги.       - Я тоже пойду, - тихо шепчет Коминато через пару минут, и его бы не услышал никто, если бы не Курамочи, что напрягся в ожидании каких-либо действий со стороны брата Рёске.       Старшие обмениваются взглядами, и быстро смывают с себя остатки пены, чтоб скорее последовать за кохаями. Интересно уже обоим. Миюки признаёт, что Харуичи может заинтересоваться в их шумном питчере, но вслух этого не говорит, лишь гаденько улыбается.       Савамура стоит в одних плавках, белых, обтягивающих упругий зад и контрастирующих со смуглой кожей. Он успел вытереться и надеть бельё, прежде чем в раздевалку вошёл Коминато, стреляющий заинтересованным взглядом из-под чёлки. Питчер поворачивается к другу, устало улыбается и прикрывает глаза, спиной опираясь на свой шкафчик.       - Семпаи звери, совсем загоняли сегодня, - голос звучит спокойно, что бывает редко, и Харуичи окончательно пропадает, смотря на расслабленного и такого соблазнительного Эйджуна.       - Одевайся, Эйджун-кун. Заболеешь ведь, - заботливо говорит парень, взглядом медленно спускаясь по торсу вниз, мысленно моля всех богов, чтоб Савамура постоял так ещё немного.       Парень отворачивается к шкафчику, следуя чужому совету одеться, и достаёт футболку, что выпадает из ослабевших пальцев. Савамура шумно вздыхает и наклоняется за ней, выставляя на обозрение шикарный зад. На него откровенно пялятся Харуичи и Миюки, вошедший в этот момент в раздевалку. И лишь Курамочи смотрит на Коминато-младшего, уверяясь в своей догадке.       Миюки до этого не обращал внимания на чужие задницы, но сегодня он просто не в силах отвести взгляда. Очки на законном месте, он четко видит всё, что сейчас демонстрирует его питчер, неторопливо наклоняющийся и плавно выпрямляющийся с футболкой в руках. Зад у Савамуры классный. Бедра узкие, ягодицы крепкие, подтянутые. На этой мысли Казуя мысленно отвешивает себе леща и отпускает ядовитую шутку в сторону питчера, что начинает орать и порывисто одеваться. Курамочи, наконец, оставляет Харуичи в покое и награждает ускорительным пендалем Эйджуна, выгоняя его из раздевалки. Тот потирает обиженное место, и тихо бурча, уходит в комнату.       Харуичи чувствует Савамуру всем своим телом. На полу в раздевалке неудобно, пол прохладный, жёсткий, но сейчас это не имеет значения. Есть лишь Эйджун, вжимающийся в него роскошным, горячим телом, опаляющим кожу. Он смотрит своими невозможно красивыми глазами, в которых переливается золото, и чувственно улыбается. Коминато ощущает крепкую плоть, вокруг которой плотно стягиваются внутренние мышцы. Это больно и приятно одновременно. Боль притупляет осознание того, что это Савамура, который не двигается, даёт привыкнуть к первому проникновению, и нежно гладит теплой ладонью по бедру, успокаивая.       - Хочу видеть твои глаза, Харучи, - он говорит тихо, вкрадчиво, неотрывно смотря на друга, который цепляется тонкими пальцами за плечи, все ещё не в силах расслабиться. Савамура мягко проводит свободной ладонью по щеке Коминато, убирает с глаз челку и зачёсывает пятернёй волосы назад, полностью открывая лицо парня. Довольно улыбнувшись, он склоняется и коротко касается губ Харуичи, вглядываясь в глаза, желая уловить момент, когда можно будет двигаться.       Эйджун напряжён, он сдерживается ради Коминато, проявляя заботу. Савамура добрый, хороший, Харуичи сейчас счастлив, находясь в его руках. Он чувствует, как вибрирует чужое тело, как напрягаются мышцы под его пальцами, и он безмерно благодарен другу за то, что тот не торопится. Он ослабляет хватку на плече, и кончиками пальцев чертит на коже незамысловатые рисунки, проскальзывая к шее, невесомо щекоча её.       - Всё хорошо, Эйджун… - «кун» теряется в поверхностном, ласковом поцелуе, Коминато плавится от тепла, которым делится Савамура, целуя томительно-нежно, долго, сладко.       Харуичи и не замечает, когда парень начинает двигаться, действуя осторожно, плавно скользя внутри его тела. С каждым мгновением ему становится приятнее, жарче, он жадно оглаживает напряженную спину питчера, поясницу, нерешительно спускаясь на ягодицы и сильно сжимая их, притягивает к себе. Постепенно они набирают темп, идя навстречу друг к другу, неотрывно смотря в глаза и опаляя губы горячим дыханием. Руки Эйджуна оглаживают тонкое тело, сжимают и из раза в раз притягивают к себе, усиливая удовольствие от этого чувственного действа. Харуичи срывается на стоны, прижимает парня ближе к себе, обвив его шею руками. Он не сдерживает голоса, это для него редкость, но сейчас ему так хорошо, что он не желает это скрывать от Савамуры, который с каждым движением шепчет его имя.       - Харучи… Харучи… Харучи… Харуичи, Харуичи! Проснись же! Тебе кошмар приснился что ли? – сосед по комнате тормошит Коминато, вырывая его из сладких объятий сновидения. – Ты так стонал…       - Да, кошмар. Спасибо, - чуть слышно шепчет мальчишка и отворачивается лицом к стене, радуясь тому, что в комнате темно и Маэзоно не заметил его алых щек.       - Миюки Казуя!! Что ты творишь? – Савамура дёргается и пытается убрать руки недобро смеющегося кетчера, который прижимается со спины, крепко обнимая поперёк живота.       - Ты не знаешь, как это называется? – насмешливо тянет Миюки, касаясь дыханием покрасневшего уха. – И не мог бы ты кричать тише? Или хочешь, чтоб нас кто-нибудь увидел?       Эйджун дышит тяжело, грудная клетка ходит ходуном, он порывается что-то сказать, но под издевательский смех не может и слова выдавить, лишь открывает и закрывает рот. Краска разливается по его лицу и шее, происходящее чертовски смущает, а гад-Миюки продолжает крепко держать, вжимаясь всем телом, не давая и шанса на свободу. Он возобновляет попытки отстранить руки Казуи от себя, ёрзая и пытаясь вывернуться, но всё бесполезно. Не самое подходящее место для таких издевательств, иначе происходящее Савамура не воспринимает. Если кто-то захочет помахать после отбоя битой в зале, то перед их глазами предстанет не самая приятная картина.       - Я понял! – Эйджун одёргивает сам себя, сбавляя громкость, и обернувшись к мучителю, раздражённо шепчет. – Это наказание за то, что я заставил тебя принимать мои подачи после отбоя. Я больше не буду, отпусти.       Он практически сбежал, его перехватили у двери, до которой можно дотянуться рукой, но это не спасёт от сильного тела, жмущегося сзади. Савамура шумно вздыхает, слегка расслабляясь и отворачивая покрасневшее лицо, не в силах выносить насмешливую улыбку Миюки, который никак не среагировал на его слова.       Кетчер ощущает, как парень немного расслабляется в его руках, но бдительности не теряет, зато позволяет себе немного больше. Он запускает одну ладонь под футболку Савамуры, медленно оглаживая вмиг напрягшийся живот, прощупывая каждую мышцу. Приятно. К этому шумному идиоту очень приятно прикасаться. Это как открытие, и Казуя действует более смело, скользя ладонью выше и задевая подушечкой большого пальца сосок. Эйджун шумно выдыхает, низко склоняет голову и крепко жмурится, дожидаясь, когда эти издевательства закончатся и он сможет уйти, чтоб больше никогда ни о чем не просить Миюки Казую!       Кетчер ведет носом по шее парня, чувствует, как он вздрагивает от этого простого действия, и не сдерживает улыбку. Он слегка прикусывает кожу пониже уха, сильнее обнимая, так как в этот момент Савамура дёргается, пытаясь уйти от Миюки и чувств, что он вызывает. Это бесполезно. Питчер резко оборачивается, мажет носом по щеке Казуи и неуклюже, сухо целует того в уголок губ, хмурясь при этом и открыто смотря в глаза. Бесстрашный, это Миюки нравится. Он продолжает поглаживать торс, по-хозяйски шаря под футболкой, а второй рукой сжимает подбородок парня, заставляя сильнее выгнуться к себе. Целовать Савамуру так же приятно, как и касаться его. Очки немного мешают, но кетчер не отстраняется от губ, целует настойчиво, страстно, получая такой же ответ. Парень учится быстро, возвращая столько же страсти, сколько получает от своего семпая. Савамура выгибается в его руках, запрокидывает правую руку назад и вплетает ладонь в тёмные пряди, давая понять, что отстраняться ему больше не хочется. Миюки улыбается в поцелуй, обеими ладонями исследует торс, собирая кончиками пальцев легкую дрожь чувствительного тела. Он подцепляет края футболки и тянет вверх. Им приходится прервать поцелуй, чтоб избавиться от ткани, падающей у их ног. Эйджун отворачивается, шумно втягивая воздух, а кетчер подталкивает его к двери, заставляя опереться на нее руками. Он прижимается лишь пахом к аппетитной заднице, взглядом скользя по сексуальному изгибу спины, неторопливо проводя вдоль позвоночника ладонью. Савамура прогибается сильнее, невольно настойчивее вжимаясь пятой точкой в Миюки, чувствуя его заинтересованность. Хочется прижаться теснее, Казуя порывисто срывает с себя кофту и подаётся всем телом к парню, грудью чувствуя, как лихорадочно бьётся чужое сердце. Он губами касается шеи, выцеловывает линию плеча, верхнюю часть спины, ладонями гладя горячее тело, подстраивающееся под жадные прикосновения. Обычно шумный Савамура сейчас не издает ни звука, изредка позволяет себе лишь шумно вздохнуть, когда Казуя задевает чувствительные точки. Кетчер ведёт ладонью вверх по торсу, проскальзывает по шее, на пару мгновений сжав её, чтоб ощутить, как напряжётся Эйджун. Он не разочаровывает, замирает и не дышит, от чего губы изгибаются в довольной улыбке. Как же интересно вести этого питчера, и не только на поле. Миюки пальцами очерчивает чужие губы, надавливает на нижнюю, заставляя открыть рот и впустить три пальца. Савамура слегка прикусывает фаланги, мелко мстит, но в следующий миг перехватывает запястье семпая, удерживая руку, и начинает обласкивать пальцы. Он сосёт с упоением, ласкает языком, проходится губами от кончиков до основания, откровенно ловя кайф от происходящего. Этой рукой Миюки держит перчатку, в которую прилетают его подачи. Эйджуна от этого ведет. Он пришел в Сэйдо, чтоб играть с этим человеком, талантливым, надежным кетчером. Казую же ведет сейчас от Савамуры, который с энтузиазмом вылизывал его пальцы, чуть ли не урча при этом, как довольный кот. Он свободной рукой тянет вниз чужие штаны, за которыми следует бельё, и ладонью жадно шарит по узким бедрам, съезжая на внутреннюю часть, где кожа буквально шелковистая. Терпение лопается, питчер сам нарвался, нечего быть таким развратным и чувственным. Миюки отнимает руку под недовольным взглядом парня, что смотрит искоса, мутно, пьяно, медленно при этом стирая с подбородка слюну. Сместившись чуть вбок, кетчер вжимается пахом в бедро, не желая прерывать тесный контакт с Савамурой, который тихо шипит, когда в его тело проникает один палец. Они снова целуются, Казуя отвлекает от неприятных ощущений жаркими поцелуями, снова заставляя выгибаться к себе и в который раз поражается гибкости кохая. Он тихо постанывает и крепко жмурится, пока его растягивают, скользя пальцами в жарком теле. Эйджун отводит левую руку назад и сжимает ей бедро партнера, окончательно отдаваясь умелым действиям.       Миюки заполняет собой неторопливо, прослеживая горящим взглядом это действо, получая извращённое удовольствие от пошлости своих действий. Он гладит бока и живот питчера, начиная плавно двигать бедрами, практически выходя из тела и снова проскальзывая на всю длину. Бол, бол и ещё один бол. Савамура срывается на громкий, чувственный стон и Казуя понимает, что попал в страйк зону. Он гениальный игрок, поэтому питчер заходится стонами, подаваясь к нему бедрами, самостоятельно насаживаясь на крепкую плоть, нереально при этом прогибаясь в спине, выставляя зад.       Миюки сдёргивает маску для сна и ошарашенно смотрит перед собой, ещё чувствуя послеоргазменную негу, текущую по венам. Его дыхание сбито, в трусах неприятно липко, а на губах растерянная улыбка. Такого он никак не ожидал увидеть во сне, да ещё и кончить от этого. Нервно посмеиваясь, парень встаёт, чтоб сменить бельё, находя множество оправданий этому сну, ни в какую не желая признавать тот факт, что Савамура настолько сексуален.       Их снова собирают на крытой площадке, чтоб раздать номера перед новым турниром. Тренер серьёзен, его голос звучит строго, пока он толкает вводную речь. Все затаили дыхание, ждут своего звёздного часа, желая получить заветный номер.       - Первый номер, номер аса получает Савамура, - игроки поворачиваются к питчеру, который застыл от такого известия, смотря на Босса во все глаза.       Он первым осознаёт услышанное, победно вскидывает руки и во всю мощь легких начинает орать.       - Даааа! Да. Да. Да. Да. Да. Да…       - Да заткнись ты, Бакамура! Дай поспать! – Курамочи свешивается с верхней койки, кидая в Эйджуна подушку, злобно при этом смотря, готовый в любой момент спуститься вниз и навалять этому крикливому идиоту.       Этой ночью не выспался никто.