Сокджин

- …совсем мальчишка. Скоро хенним с ним наиграется. - Где он вообще его подцепил? - Вроде где-то в клубе, он не сильно о нем распространяется. - Видать, стыдится. Этот студент даже рядом не стоял с Сокджином. У меня сердце сжимается каждый раз, когда вижу эту маленькую шлюху вместо нашего принца. - Уже ничего не поделаешь. Остается только смириться. Чимин отчаянно зажимал рот ладонью в попытке не выдать своего местоположения. Он не хотел подслушивать, просто так получилось, что он проходил мимо, а альфы разговаривали, и Чимин услышал свое имя, и выходить им навстречу было неловко, и… вот. Молодой омега с облегчением прикрыл глаза, когда услышал, что собеседники ушли в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Он бы драматично скользнул спиной по стене и уткнулся носом в колени, но он не в дешевой дораме. Поэтому, встряхнув головой, будто в попытке отбросить все удручающие мысли, он поспешил по длинному коридору дальше. Хосок-хен, как и предполагалось, нашелся в своей комнате. Завернутый в безразмерную мягкую кофту, старший омега уютно устроился на слишком большой для него одного кровати и вполголоса разговаривал по телефону. Чимин неловко махнул рукой, когда хен поднял на него взгляд, и прошел вглубь комнаты, не желая прерывать нежное мурлыканье омеги, скучающего по своему альфе. Хосок тепло ему улыбнулся, показывая милейшие ямочки (милее только у Намджуна, уверен Чимин), и снова весь превратился в слух, ловя каждое слово своего мужа. Прямо сейчас Чимин как никогда ощущал острое одиночество. Он был невероятно одинок в доме, полном людей. Он не чувствовал себя нужным в этом слаженном механизме, он был абсолютно бесполезным. Омега совершенно ничего не мог предложить этой семье. Обуза и балласт. Он не умел стрелять из пистолета и вряд ли когда-нибудь вообще осмелится взять его в руки. Чимин так и не смог научиться водить машину, он совсем ничего не смыслил в экономике, плохо знал закон, а политику он старательно обходил стороной. А еще омега до безумия любил Ким Намджуна, и этого оказалось достаточно, чтобы выйти за вдовца замуж. А также Намджуна любили и уважали члены его группировки. Джун являлся пятым главой клана, и люди в семье - старой закалки, консерваторы до мозга костей. А кто Чимин здесь? Маленькая шлюха, подстилка босса, малолетка. Смазливая мордашка. И неважно, что Намджуну Чимин достался девственником. Неважно, что Чимин учился на педиатра. Неважно, что омега от любви к своему альфе задыхался. Все это неважно, потому что Чимин не тот, кто должен был находиться рядом с господином Кимом. Студент подошел к полкам, где рядом с книгами в творческом беспорядке расположились цветастые рамочки с фотографиями. Возле недочитанной "Ребекки" Дафны Дю Морье стояли и отдельные фото Хосокки, и совместные снимки с его альфой Тэхеном. Парочка счастливо улыбалась ему с фотографий, корчила милые рожицы, а на некоторых и вовсе игнорировала весь окружающий их мир, любуясь только друг другом. И была тут же общая фотография, сделанная задолго до появления Чимина в этом доме. На ней место по левую руку от Намджуна еще принадлежало Сокджину. Сокджин. Чимин знал о нем совсем немного. Тот был двоюродным братом Намджуна, и женили их лет в двадцать по настоянию предыдущего главы. А еще этот омега погиб лет пять назад. Как именно, Чимина не просвещали. И спрашивать не хотелось. Любые разговоры о первом супруге были негласно запрещены в этом доме - по нему все до сих пор скорбели. Их сравнивали, Чимин знал это, постоянно ловил на себе эти липкие оценивающие взгляды, полные ожидания, чтобы он, наконец-то, накосячил. Первый супруг Намджуна был прекрасен. Совершенные черты лица, мягкий задорный взгляд больших красивых глаз, плавная линия пухлых чувственных губ. Он был высок и статен, не лишен шарма и элегантности, даже через снимок можно было увидеть, насколько этот человек харизматичен. Этот омега знал себе цену и выглядел словно принц рядом со своим королем. Чимин же был просто Чимином. Маленький, неуклюжий, наивный и глуповатый где-то. Его пугали люди в этом доме, ему было страшно узнать, чем они занимались, куда уходили и откуда у них те или иные шрамы. Каждый раз его сердце заходилось, когда к дому подъезжали полицейские машины. И сбежать хотелось от ужаса, когда ночами перед воротами парковались огромные черные тонированные внедорожники. Омега был уверен, что Сокджин в таких ситуациях не терял самообладания, наоборот, тепло встречал гостей и обвораживал их своими сладкими речами и нежными улыбками. Возможно, умело манипулируя, вызнавал какие-то тайны, а потом, за ненадобностью, отстреливал тех, как бешенное зверье. Чимин устало зарылся ладонью в чуть отросшие волосы, откидывая челку назад, и осторожно устроился на самом краю кровати. Хосок обеспокоенно покосился на Чимина и, кажется, решил заканчивать разговор. Поговорить они могли и вечером, когда альфа вернется. Единственный, кто имел яйца сравнивать его с Сокджином вслух – Мин Юнги. Консильер Намджуна, его правая рука и бухгалтер. А еще лучший друг альфы и друг детства самого Сокджина. И Юнги если не ненавидел новичка, то презирал точно. При первой встрече Юнги, пожав ему руку, сказал: - Сокджин всегда носил с собой пистолет, спал с ним и в душ ходил. Знаешь, зачем? Чтобы пустить себе пулю в лоб, если вдруг с Намджуном что случится. Недовольного альфу омега боялся больше всех. Когда Мин бывал в доме, он либо его тотально игнорировал, либо делал очень едкие замечания, если уж снисходил до него. Юнги считал вполне приемлемым ввалиться в супружескую спальню, не утрудив себя банальным стуком, а потом разглагольствовать о делах клана с Намджуном прямо в его присутствии, будто никого лишнего и не было. Пустое место. Несчастный, пристыженный и смущенный Чимин не знал, как реагировать на выходки консильера. Страшно хотелось выставить претензии, возмутиться таким поведением. Но Намджун молчал и ничего не говорил по этому поводу, а значит его все устраивало. Чимин не хотел закатывать истерики и разводить скандалы. Ему сплетен о себе и так хватало, и повода для новых колкостей от Юнги давать он не собирался. Не хотелось прослыть еще и местной истеричкой. Благо сейчас Мин отсутствовал вот уж как второй месяц кряду, и можно было не переживать, что тот заявится во время сцепки. - Опять грузишься? – Хосок подсел рядом и обнял младшего. – Не грузись. Хосок ничего не мог поделать с критикой и сплетнями. Да и никто не мог. И Чимин мужу жаловаться тоже не собирался. Намджун класть хотел на то, что там о нем болтают. И от его супруга требовалось то же самое. И, наверное, Сокджин умело с этим справлялся. Хотя, Сокджин и не был в такой ситуации. Он был сокровищем и драгоценным камнем всего клана. Его любили и им восхищались. Его уважали и боялись. А Чимина никто не боялся. Чимин посмешище. - Он мне не доверяет, Хосокки-хен, - неловко промямлил Чимин, прижимаясь к теплому боку старшего теснее и носом зарываясь тому в мягкий ворот безразмерной кофты. Пахла кофта альфой Хосока, да и принадлежала ему же. Хосок страшно скучал без Тэхена, когда тот вынужден был оставить свою детку надолго без присмотра. Спасался от тоски Хосок как мог. – Он меня одного никуда не выпускает. Я понимаю, он переживает, что со мной тоже может что-то случиться. Чимин это «тоже» выдал как-то глухо, тема закрытая и бередить раны ему не хотелось, и Хосок весь напрягся, чувствуя, куда нехотя сворачивается разговор. - Ты пойми, я не хочу мешать ему работать, не хочу отрывать его от дел, не хочу, чтобы он срывался с места каждый раз, как меня надо завезти в университет или обратно домой. И сидеть постоянно дома в четырех стенах – это тоже ненормально. Мне всего двадцать два, да даже если бы и сорок два. Кому понравится сидеть в заточении? – Чимин чувствовал аккуратные поглаживания изящных пальцев хена по своим волосам, слушал его согласные «угу» и «ага», и находил в себе смелость высказать наболевшее. – Я просил его… знаешь, я попросил его дать мне телохранителя, если уж он так переживает обо мне. - И что Намджун? – после затянувшегося молчания осторожно поинтересовался Хосок-хен. Чимина напрягла дрожь в голосе старшего омеги, его замершая внезапно ласка. Дверь открылась, и в комнату вошел сам хозяин дома. - Вот ты где. Голос альфы звучал ровно, но нахмуренные брови и напряженный подбородок выдавали его раздражение. Хосок поспешно отстранился от омеги, виновато улыбнулся Чимину и поспешил прочь из собственной комнаты, почти не дыша прошел мимо Намджуна и тихо закрыл за собой дверь. По каким-то неведомым Чимину причинам Намджун недолюбливал Хосока, хотя тот и был замужем за его младшим братом вот уж как несколько лет. Для Чимина оставалось загадкой, как Намджун допустил этот брак. Очень остро Джун реагировал, когда его омега оставался с Хосоком наедине. Чимин не хотел лишний раз расстраивать Намджуна, у него от муженька и так одни сплошные головные боли. Поэтому, мысленно умоляя напуганное сердце не убиваться от страха, Чимин сократил расстояние между ними и обнял своего альфу, прижавшись щекой к его сильной груди и влюбленно заглянув в темные глаза. Намджун тоже не железный, что бы там о нем не говорили. И минуты не прошло, как альфа растаял от незамысловатой безмолвной ласки. Прижал своего мальчика к себе поближе, будто желая спрятать его от всего мира, зарылся в мягкие волосы и аккуратно поцеловал макушку. - Кушать пора, - прошептал Чимин, заслышав бурчание в животе супруга. - Сейчас пойдем. Они в комнате только вдвоем, поэтому Чимин чувствовал себя спокойнее и увереннее. Потянув мужа за галстук, омега впился в губы альфы хозяйским поцелуем. Не было больше никаких Сокджинов. Только Чимин.

***

Тэхен присоединился к семье совсем под конец ужина. Он коротко поцеловал Хосока в щеку, пожал руку Намджуну, кивнул Чимину и едва успел набрать в тарелку еды, когда к дому снова подъехала машина, шурша гравием по въездной дорожке. Через пять минут послышалась возня в коридоре, шум голосов, глухие шаги и в столовую ворвалась странная процессия. Потрепанный, весь в ссадинах, Юнги с отвращением швырнул на чистый светлый пол избитого, взъерошенного, заляпанного кровью молодого человека. - Можешь не благодарить, - тяжело дыша, с торжеством произнес Юнги. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым хриплым дыханием искалеченного брюнета, корчащегося от боли на полу. Его руки со стертыми в кровь запястьями были связанны обрывком кабеля за спиной, местами порванная одежда была перепачкана в грязи и дорожной пыли, на скуле расплылся синяк, дорожки едва запекшейся крови покрывали лицо альфы у рассеченной брови, под распухшим носом и разбитой губой. Парень, морщась от боли, предпринял попытку встать, но дрожащие в коленях ноги едва ли держали альфу. - Добро пожаловать домой, Чонгуки, - отложив приборы и поднявшись со своего места, ласково проговорил Намджун. На лице ни намека на радость. Кровь отхлынула от лица Хосока, омега во все глаза таращился на пленника Юнги и схватился за руку Тэхена, то ли от страха, то ли в отчаянной мольбе сделать хоть что-нибудь. Лицо Кима-младшего застыло непробиваемой маской отрешенности, а его большая ладонь быстро закрыла рот омеги, когда Хосок уже набирал воздуха в грудь. – Я рад, что ты решил заглянуть к нам на ужин. Глухой удар кулаком по лицу и парень окончательно завалился на пол. Кровь снова начала течь из пострадавшего носа. Чонгук прошипел сквозь зубы ругательства, но поднял на бывшего босса полный жгучей ненависти взгляд. - Ты же не думал, что сможешь спрятаться от меня? – удар в живот. Парень свернулся на полу, поджав колени и избегая очередных ударов, кряхтел, закусывал губы, но сдерживал рвущиеся наружу стоны. – Пять лет уже прошло, ты наверное думал, что все позади. Намджун резко рванул парня за волосы к себе. - Я ничего не забываю, мразь! – рыкнул альфа. Брюнет устало перевел взгляд за спину Кима. Чимин вздрогнул, когда черные глаза остановились на нем и странно сверкнули. - Завел себе новую омежку? – оскалился Чонгук окровавленными губами. В следующий миг удар пришелся под дых. Альфа снова свалился на пол, выхаркивая из себя кровавое месиво под ноги Намджуна. - Лучше бы ты не вылезал из своей выгребной ямы. - Он убьет его, - Чимин обернулся на сдавленный шепот рядом. Он очень удивился, увидев захлебывающегося слезами Хосока. Тэхен с силой прижимал омегу к себе, прятал его лицо у себя на груди, не давал ему вырваться и броситься к альфам. – Он же убьет его… Намджун не просто избивал молодого альфу, он буквально отводил душу. Чимин не мог смотреть. Словно монстр вырвался на свободу и терзал свою жертву. Парню уже было далеко не до гордости, он вяло уворачивался от сыплющихся на него ударов. Когда Намджун выпрямился, тяжело дыша, и взял со стола нож, брюнет медленно закрыл глаза, сдаваясь. Сердце Чимина колотилось где-то в горле. Он же не сделает этого, да? Намджун же не убьет парня на глазах у всей семьи за ужином? Джун же не сделает этого на глазах у Чимина? - Это был он, - Юнги незаметно присел рядом с омегой. – Чонгук убил Сокджина. Чимин удивленно посмотрел на консильера, ожидая продолжения. - Он был его телохранителем. Но в один прекрасный день пырнул его ножом около двадцати раз, а потом сжег тело в машине. У Чимина закружилась голова, и он с благодарным кивком принял от Юнги стакан воды. Молодого альфу больше жаль не было. Но стало страшно. От жестокости, с которой молодой тогда еще паренек расправился с человеком. С супругом своего босса. - Почему он сделал это? - Хороший вопрос. - Избавься от него, Юнги, - удовлетворенно выдохнул Намджун, глядя на стремительно растекающуюся лужу под бессознательным телом умирающего парня. – Утопи в заливе или закатай в асфальт, мне плевать. - Можно… можно мне забрать его? Можно я похороню его? Пожалуйста… Все присутствующие оглянулись на отчаянно кусавшего губы Хосока, все еще пытавшегося вырваться из стальных объятий Тэхена. – Пожалуйста… Намджун смерил омегу раздраженным взглядом, но за Хосока вступился его супруг: - Они же братья, Намджун. Хосок его вырастил. - Хуевый из Хосока воспитатель. Лучше не размножайся с ним. Тэхен бросил на старшего брата взбешенный взгляд, но промолчал. - Юнги, возьмешь омегу с собой. - Я поеду с ними, - безапелляционно заявил Тэхен. Намджун махнул рукой, мол делай, что хочешь, вытащил Чимина из-за стола и увел его в их комнату на втором этаже. Хосок тут же вырвался из супружеской хватки, подлетел к младшему брату, дрожащей рукой провел по избитому родному лицу, будто в попытке снять всю боль и страдания. Подоспевший Юнги с силой оттолкнул омегу, вместе с Тэхеном подхватил тело Чонгука и вынес его из дома.

***

Чимин жмется к сильному телу супруга, слушает его частое сердцебиение и умиротворенно вздыхает. Они сидят на кровати, даже свет не включили. Намджун периодически целует его куда попадет, нежит горячими руками податливое тело и слушает урчание младшего. - Я напугал тебя, да? - Это правда? Это он сделал... с Сокджин-хеном? - Да. Это был он. - Зачем он это сделал? - Не знаю, - медлит с ответом Намджун. - Может его кто-то перекупил. У меня много недоброжелателей, Чиминни. Они всегда пытаются навредить мне. И они узнали, как сделать мне больно. Я любил Сокджина, очень сильно. Чимин обнимает Намджуна, гладит его по волосам, шее, спине. Это так глупо ревновать к мертвецу, но Чимин вот такой, глупый. Он бы и сам плевал на эти сплетни и вечные сравнения с Сокджином. Но Чимин закомплексованный трусишка и он страшно боится, что когда-нибудь Намджун услышит эти сплетни и подумает, а ведь и правда, зачем ему такой дурацкий омежка, которого даже собственные люди презирают. - Он был беременным, - тихо шепчет Намджун. Сердце Чимина пропускает удар. Маленький омега поднимает голову и внимательно смотрит на альфу, будто желая убедиться, что ослышался. – Был на шестом месяце. Такой вредный стал и капризный. Сокджин носил под сердцем ребенка Намджуна. Он должен был родить Намджуну сына. Дать своему альфе наследника, а клану следующего главу. А потом его прирезали, как свинью. Чимину стыдно за все те злобные ревнивые мысли, которыми он поливал бывшего супруга Намджуна. Впервые Чимину страшно за себя и за своих будущих детей. Внезапно паранойя Намджуна, которая приводила только к ссорам, вдруг стала адекватным поведением заботливого супруга. Чимин был уверен, что Намджун не доверял ему, а оказалось, своему окружению не доверял Чимина. - Я так люблю тебя, - бормочет куда-то в шею альфы Чимин одними губами. - И я тебя, - так же тихо отзывается Намджун. - Но не так, как Сокджин-хена, - горько выдыхает Чимин. Жалеет конечно сразу же. - Не так, - соглашается Намджун, подтягивая упрямого омегу к себе на колени. – Тебя я люблю совсем по другому. Я люблю вас обоих, каждого по своему. Я не могу забыть свое прошлое, но я никогда не откажусь от настоящего и будущего вместе с тобой. Сокджин – огромная часть моей жизни, но ведь ты станешь еще большей. И не смей думать, что ты всего лишь его замена. Не делай такие глазки, я все знаю. Ты уникальный и особенный. Я люблю тебя, потому что ты – Чимин. Мой глупый маленький омега. Люби себя тоже, ладно? Чимин утягивает альфу в нежнейший поцелуй, на который способен. Он так благодарен Намджуну, за то что тот так легко и уверенно разгонял всех его демонов. И Намджуну не пришлось бы разъяснять ему прописных истин, если бы Чимин пораскинул мозгами, а не погружался в страдания и скорбь по себе любимому. Но уж каким он был. Омега удовлетворенно выдыхает, когда его осторожно подминают под сильное тело, уверенно раздвигая стройные ноги и устраиваясь между аппетитными бедрами. Под Намджуном Чимин чувствует себя таким драгоценным, самым настоящим бриллиантом. Его осторожно выпутывают из одежды, аккуратно придавливают уже обнаженным разгоряченным телом к простыням супружеского ложа, уверенно ласкают его, желая доставить больше удовольствия, свести с ума. Все внимание Намджуна сосредоточено на нем, на его эмоциях и реакциях. Чимина затапливает бесконечная нежность, он вверяет себя мужчине, раскрывается перед ним и позволяет раствориться в себе. Чимин чувствует, что его альфу впервые за долгое время наконец отпускает. Будто свалился с его плеч неподъемный груз. Сокджин теперь отмщен и может упокоиться с миром в сердце Намджуна. А Намджун, в свою очередь, может с легкостью двигаться дальше. Его сердце отныне принадлежит только маленькому Ким Чимину.