Голубая комедия моей розовой юности оказалась не такой чёрной, как я предполагал

Закончив муторный разговор с Хирацукой, я побежал обратно в комнату, которую делил с Тоцукой и ещё четырьмя парнями из нашего класса. В этом году, во время школьной поездки нас поделили на шестёрки и на три дня затарили в горный отель на севере Хонсю. Где-то недалеко от Аоморе в заповеднике. Конечно хорошо, что тут есть круглосуточный горячий источник, но женский и мужской бассейны располагаются далеко друг от друга, так что встретить распаренную и расслабленную девочку в банном халате вероятности почти нет. Из всех развлечений: телевизор и плохой интернет, так что я довольствовался играми, скачанными на телефон. Тем более, что выходить на мороз и слепящее солнце это не моё. Сайка вместе с другими продвинутыми лыжниками типа Хаямы и Юкиноситы весь день покорял заснеженные склоны, а я скучал в номере и иногда выходил поболтать с Юигахамой, которая мрачно просиживала в коридоре у телевизора бесценные часы своей розовой юности. Что-то она тоже нынче грустная, болеет что ли? Я то надеялся на то, что она ко мне попристаёт пока всякие бодрые идиоты выясняют степень своей крутизны и глазеют на лучезарную улыбку Тоцуки. Ещё и Хирацука, видимо перекатавшись на лыжах, закатила мне полуторачасовую лекцию на тему «нерастраченная подростками сексуальная энергия обычно направляется на антисоциальные поступки». Она тыкала мне в нос вонючей сигаретой и болтала банкой пива, плеская себе на грудь. В принципе против последнего пункта я не возражал, но он шёл вразрез с лекцией сенсея, ибо под растянутой хлопковой футболкой у Хирацуки не было ничего, кроме распаренного в онсане тела. Короче, я бегом возвращался в номер, надеясь поговорить с Тоцукой без свидетелей, так как наши сокамерники только что спустились на ужин. Пинком распахнув дверь, я встал как вкопанный, потому что предмет моего обожания – президент теннисного клуба – стоял на футоне практически без одежды. Только маленькое махровое полотенце в руках немного прикрывало безволосое тело. Вот оно! То чего я ждал без малого два года. И от вида этого у меня поднялся… В смысле рейтинг Тоцуки в моём личном списке предпочтений. Большие яркие глаза Тоцуки смотрели на меня испуганно и просяще одновременно. - Хачиман, - испуганный голос вызвал у меня прилив нежности, - пожалуйста не смотри. Я с трудом отвернулся, сжимая кулаки. Так тяжело сдержать себя при виде обнажённого желанного тела! - Не обижайся, Хачиман, мне тоже очень сильно этого хочется. Услышав желанные слова, я тяжело опустился на татами. Это случилось. Желанное существо, только что признало меня объектом притязаний. Я не мог об этом мечтать, и в своих фантазиях ограничивал себя всякими сисястыми заменами. Но теперь это случиттся! - Тоцука, когда? – только и смог я выдавить из себя хриплые звуки. - Только не здесь, где могут увидеть. Сразу как вернёмся домой. О да! Я повалился на футон. Тут же надо мной возникло любимое взволнованное лицо. - Хачиман, не делай так! Я волнуюсь за тебя. О это счастье. - Я чувствую, как ты напряжён, - нежные губы Тоцуки шептали жаркие слова, - да, сохрани это желание до нашего первого раза, не позволяй тем бесчувственным садисткам испортить наше будущее. - Нет, я буду ждать, столько, сколько тебе нужно, чтобы… - Потерпи два дня. Когда приедем домой в моём распоряжении будет целая неделя – мои родители уехали в круиз. Моя грешная плоть взорвалась ликованием прямо в одежду, сразу, как только влажные губы прикоснулись ко мне в поцелуе. Спустя десять минут я выполз из душа, Тоцуки уже не было. Шатаясь я выполз в коридор и тут же был захвачен в плен рыжим вихрем. - Ура, Хикки, у меня хорошая новость, - Юигахама обхватила меня руками и стала шарить по моему телу, задевая интимные зоны. - Э, женщина, не в коридоре же. - Да, пойдём скорее в комнату. У меня кончились. Ну эти, женские дела, Юкинон выгнала всех из комнаты, и мы можем. Ну ты понимаешь? - Ни фига не понимаю, если мы можем, то зачем там Юкиносита? - Ну как, - Юи развернула меня к себе лицом и прижала грудью к стене, - я, когда ночевала у Юкинон в последний раз, рассказала ей всё честно, и мы решили тебя не делить, а жить всем втроём. Кажется, у меня скакнуло давление, ноги стали ватными, и я безвольно поплёлся вслед за буйной рыжей дурой. Она горячо шептала мне в ухо, расписывая преимущества жизни втроём. Всё ухо обслюнявила, ей богу! Юкиносита ждала нас в комнате, сидя на собранных в центре футонах. Прямо королева на перине. В руке она держала странный цилиндрический предмет, хищно блестевший чёрной кожей. Я напрягся. В смысле, у меня напрягся зад, предчувствуя неладное. - Юи, там эти мерзкие грязнули ушли? – Тоном образцового главаря якудза вопросила Снежная королева. - Да, как ты и говорила их Саки будет караулить, она согласилась на два раза в месяц. - Ну она покладистая девочка и принципиальная, - одобрительно кивнула Юкиносита. - На что согласилась? - Спросил я упавшим голосом. - Мы будем тебя ей на два воскресенья в месяц отдавать. - Зачем? – я совсем сник. - Затем, что мы с Юи хотим оставаться наедине периодически и расслабляться. - Нет, Саки то я зачем? – в глубине моего сознания начал зарождаться протест. Только что я получил доказательства того, что с Тоцукой у меня взаимно. И как это вписывается в схему Юкиноситы? - Она думает, что ты нежный любовник. Видишь ли, она очень скромная, и сама не решается тебя попросить, поэтому мы тебя заставим, - она угрожающе похлопала чёрным предметом по ладони, - Юи, давай его сюда. Юигахама, простонав что-то невразумительное, дрожащими руками толкнула меня на футоны. - Юкинон, только побыстрее, освободи его для меня, я уже вся горю. - Не волнуйся, его на долго хватит, - она разделила чёрный предмет на две половинки. Я облегчённо вздохнул: это был всего лишь кожаный пенал с прозрачным флаконом. Духи? Рано расслабился, потому что, - Юи это последняя разработка Юкиносита Кемикал Групп. Сильнейший афродизьяк. - Афро… Что? – Юигахама наморщила лоб, - а у него вырастет как у африканца. Юкинон! Мы же девственницы! Нам же больно будет! Дура, хотя, как у африканца я бы не отказался. В свете будущей встречи с Тоцукой. Кстати. Я выбил флакон из рук отвлёкшейся Юкино, оттолкнул взвизгнувшую Юи и рванул в коридор. Блин, куда бы спрятаться? Моя комната отпадает. Вдвоём… Даже втроём с Кавасаки, они меня оттуда точно вытащат. Надо, блин, вот соседняя комната девушек, пока они на ужине отсижусь, потом свалю в безопасное место. Прикрыв дверь, я услышал за спиной противный смешок. - На ловца и зверь бежит. Мать японская! Кто это? Обернувшись, я увидел торчащую из футона тёмную шевелюру и блестящие стёкла очков. Эбина. Мне хана. Она вытерла с носа кровь, часть футона при этом упала открыв вид на аккуратную маленькую грудь. - Хикигая, тебя не учили врываться к девочкам, когда они сбрасываю напряжение с помощью самоудовлетворения? - Ик. - Впрочем ты вовремя. Условие выполнено, и я могу сделать очередную запись. - Что ты несёшь? - Вот! Это она! - Кто нна?! - Тетрадь геев, по-английски ГЕЙСНОТ. - Ты хентая обсмотрелась до потери мозгов? - А вот это зря. Но ты заслуживаешь объяснений, ибо являешься основным объектом моих фантазий. Сегодня, когда я мас… Это медитировала, ко мне спустился Педрогами. - Это испанец какой-то? - Нет это бог однополых отношений у мужчин, он дал мне, как преданной поклоннице идее всеобщего яоя эту ГЕЙСНОТ. Сейчас я впишу туда твоё и Хаямы имена, подробно опишу что я хочу увидеть, и вы будете спариваться у меня на глазах… Ах. Я забыла спрсить. Тебе уже есть восемнадцать лет? - Есть, а какое это имеет значение? - Видишь ли, если вписать туда имена несовершеннолетних, то все ранее вписанные получат доступ к моему телу навсегда. А это грустно, ты не находишь? - Эм. Зато может ты удовлетворишься наконец? - Нет, ведь я люблю фантазировать, а не участвовать. Так пишуу… - она начала рисовать - Постой, есть ведь ещё ограничения! – Эбина отдёрнула руку с карандашом, - а ты откуда знаешь? - Так это понятно – у любой могущественной вещи должны быть ограничивающие условия. - Ну конечно, Педрогами сказало… - Стой, а как выглядел этот Педрогами? – я надеялся засыпать Эбину вопросами и вызнать способ избежать страшной участи. - Ну как огромный лысый мужик с пузом и накрашенными губами. - Понятно, - я изобразил живой интерес, - так что он сказал? - Да, нельзя вписывать имена несовершеннолетних, тогда ему там дадут по шапке. - Кто интересно? - Конгресс Гейской Благообразности. Сокращенно КГБ. - Нехило. - Ещё нельзя вписывать женские имена. - А что произойдёт? - Мутация. - Какая? - Не поняла толком, - нахмурилась Эбина, - вроде Центр Ревизий Унисекса, ЦРУ, сделает операцию по замене пола. - Кому? – что-то совсем запутался, хотя проблеск надежды появился. - Педрогами, что-то отрежут, там, что-то пришьют. И, конечно, все ранее вписанные получат доступ к моему телу. - Жесть, - я содрогнулся, - ладно, а если я отберу тетрадь силой? - Тогда ЦРУ сменит пол тебе. - Ёшкарная вошь! - Ну если вписать просто имя, то к нему сбегутся все геи в радиусе трёх километров и получат доступ к его телу навсегда. - Японский фетиш, это ж хуже ядерной бомбы. А если геев нет в радиусе трёх километров? - Тогда получат доступ к моему телу навсегда. - Слушай, тебе надо аккуратно с ГЕЙСНОТОМ обращаться. - Так я и собираюсь вписать тебя и Хаяму первыми. Увидеть своими глазами пейринг Хая-Хачи, это же ммммм! - Постой, можно тебя попросить сначала с тем человеком, который мне нравится. Которого я люблю? - А это мальчик? - Да. - Совершеннолетний? - Безусловно. - Говори. - А разве ты не хочешь отомстить Тобе? - Неплохо, продолжай, а, так это он? - Не, упаси Педрогами. Ну подумай, ты же хотела увидеть Хаяму в деле? Лицо Эбины озарилось мерзкой улыбкой. - Да ты эстет, Хачиман. - Хочу заслужить твоё расположение, чтобы иногда наказывать неугодных мне парней. - О, я знала, ты – то, что нужно! - Ещё иногда я бы с удовольствием… - Договаривай, - возбуждённая Эбина снова принялась вытирать кровь с носа. - Если бы ты согласилась быть моей госпожой… - Ааааа, - она затряслась в приступе сексуального пароксизма. – Уже на две записи накопилось. - Тогда давай сейчас Хая-Тобе и потом сразу меня. - Давай, - Эбина принялась писать в тетради, бормоча под нос, - Хаяма и Тобе встречаются под моим окном через минуту и имеют друг друга всеми способами десять минут без остановки. - А почему десять минут? - Если не написать время, они будут без конца и тогда придёт ЦРУ… - Понял. За неплотно закрытым окном послышался скрип шагов по свежему снегу. Эбина вскочила и, нисколько не стесняясь наготы прижалась к стеклу. Я прижался к ней. В общем неплохо. Жалко только скоро к её телу получат доступ те двое. Хаяма и Тобе начали страстно целоваться, Тобе скулил как мелкая собачёнка. Хаяма развернул его к себе задом и ёлка, за которую держался Тобе затряслась, роняя пышные хлопья снега на парочку голубков. - Да, да, - кричал уке, - дрюкен михь, майне либер, о, о, дас ист фантастишь! Потом Хаяма упал на колени и развернул Тобе задом к ёлке. Конечно, иногда в моём воспалённом пубертатном мозгу и проносятся подобные сцены, но это как-то совсем… - Хачиман, что это в меня тыкается, - Эбина распласталась по холодному стеклу потным телом и двигала голым задом навстречу моему скрытому в штанах достоинству. - Ты видишь, как я возбуждён, давай уже Тоцуку, госпожа. - Да мой любимый слуга, сегодня за верную службу получишь и меня тоже! - Я так мечтаю об этом, - заорал я пытаясь скрыть смех и одновременно заглушить чавкающие звуки с улицы. - Так, пишу, - голая Эбина ничуть не стесняясь, встала на четвереньки и забубнила, - Тоцука приходит в номер и спаривается с Хикигаей полчаса. Раздался гром, зазвенели стёкла. На улице заорали Хаяма и Тобе: - Мля, что происходит?! Из разверзшегося потолка высунулась лысая мужская голова с накрашенными губами и жалобно пропищала: - Опять всё хозяйство отрежут, ну почему мне опять дура попалась?! Чтож среди яойщиц нормальных-то нету?! Аааа… - Потолок захлопнулся. Окно распахнулась и в комнату ввалился Тобе с криком: -Наконец-то! Да! Да! Да! Тело Эбины моё навсегда! Сзади него влез Хаяма и, почёсывая пах спокойно сказал: - Да и я непротив. Я выскочил в коридор, там творилось невообразимое безумие – девочки бегали друг за другом и орали: - Великая мутация, мы все лесбиянки!!! - Кроме меня, - кто-то тронул меня за плечо. Я резко обернулся. Взгляд Тоцуки был полон нежности. - Когда ты узнал? - Точно, только сегодня. Но всегда на это надеялся. - Любимый… Мы слились в страстном поцелуе на фоне разгорячённых Миуры и Юигахамы, лапающих друг друга и Юкиноситы, кричащей: - Слава Педрогами, мне ещё семнадцать! - Сайка, сегодня я получил доступ к твоему телу навсегда, - я посмотрел в глаза любимому существу, - как хорошо, что ты оказалась девочкой.