Развод

Наверное, не стоило и начинать жить вместе, да? Но ведь все складывалось отлично. После окончания университета Конг устроился в ту же фирму, что и Артит, и стало куда удобнее жить у него, ведь от небольшой съемной квартиры бывшего наставника рукой подать до офиса. И пару месяцев все было замечательно — Артит, как заправская женушка, готовил завтраки и пытался научить Конга если не дружить, то хотя бы не ссориться с кухней, а тот, в свою очередь, с терпением скалы превращал творческий порядок Артита в порядок настоящий, и Ай’Ун перестал по утрам запинаться о собственные чертежи. А уж засыпать и просыпаться вместе — это было то еще счастье. Вот только конец ему пришел как-то быстро. Наверное, стоило заметить еще тогда… Конг ушел в душ, едва они вернулись с работы, а его мобильный принялся надрываться. На гудке стояла та же мелодия, что и тогда, когда Конгу звонил Артит — песня, которую Конгфоб, будучи первокурсником, исполнял на конкурсе «Звезда и Луна». Артит не хотел брать трубку, он никогда не влезал в телефон любимого человека, считая, что после четырех лет отношений они могут доверять друг другу, но тут что-то засвербило. Вызов прекратился, чтобы начаться снова. И Конг, выйдя из душа, тут же схватился за трубку, быстро убираясь из комнаты и прикрывая за собой дверь. — Кто звонил? — Артит старался говорить спокойно. Удивительно, но получилось. Все же он стал менее «взрывным» за это время. — Да так, ничего важного, — Конгфоб улыбнулся, вот только как-то ненатурально. Но Артит предпочел думать, что тот просто устал. День был сложный. А что до мелодии… Может, Конг ее по умолчанию на незнакомые номера поставил? Наверное, стоило что-то понять еще тогда… Конг стал задерживаться на работе. Артит и сам был стажером, но он не помнил, чтобы ему приходилось чуть ли не ночевать в офисе, но Конгфоб, казалось, действительно там живет. Артит забыл, когда они в последний раз шли вместе домой, ужинали, трахались, в конце концов… Но любимый с той же искусственной улыбкой каждый вечер неизменно выталкивал его из кабинета, отправляя домой и обещая, что в этот раз он задержится совсем чуть-чуть, скоро проект будет готов, этот сумасшедший график прекратится, и все будет, как раньше. Вот только приходил Конг снова за полночь, а Артит почти до утра убеждал себя, что от него несет женскими духами, потому что Конг работает в группе с двумя девушками. Наверное, стоило взять трубку тогда, в первый раз… Потому что, когда Артит приходит домой после того, как его внепланово вызвали на работу в выходной, Конг собирает свои вещи, которых почему-то в квартире Артита со временем парадоксально становилось все меньше и меньше, но он предпочитал игнорировать и этот факт. Подумаешь, парень забыл рубашку у сестры или оставил пиджак у матери в доме, когда ходил в гости к родным? Но сейчас… — Конг, я не помню, чтобы шеф отправлял новичков в командировки, что… — Артит, ты уже вернулся? Нам надо поговорить. Подожди, я сейчас вернусь, — Конгфоб ушел в ванную и включил воду, что было похоже на побег, а не на желание все объяснить. Телефон Конгфоба снова зазвонил, Артит уже не стал игнорировать. Номер не был безымянным. «Солнышко», — прочитал мужчина, и сердце пропустило удар. Не может на небе быть двух солнц, правда? И Ройнапат взял трубку. Мягкий девичий голос резанул по нервам: — Милый, чего так долго? Я уже стою у подъезда. Ты же говорил, вещей немного… Конг, что ты молчишь? — Это не Конг, — выдавил Артит, чувствуя, что дыхания не хватает, а голос вот-вот сорвется. В груди против его воли разрослась волна боли, будто кто-то закачал в легкие то ли соленую морскую воду, которую так ненавидит Конг, то ли попросту грязь. — А кто его спрашивает? — Я — Сурия*, его невеста. А вы — тот самый друг, с которым Конг живет, но никак не хочет меня с вами знакомить? Говорит, вы такой красавчик, что я тут же брошу его и влюблюсь в вас! Артит… — невыносимо слушать это щебетание, и Артит бросает трубку. Не бывает двух солнц, значит? Видимо, он не все понимает в этой жизни. Слепой идиот. Тогда мужчина идет в спальню и достает из шифлота вещь, которая ему вот уже четыре года дороже собственной жизни. Когда Артит, все еще сжимая в руках мобильник, возвращается в гостиную, сумка уже на плече у Конга. — Артит… — Заткнись, 0062! — рявкнул он, уже зная, что ему скажут. — Невеста, значит. Надо же, даже здесь не изменяешь своим вкусам. «Солнышко», да? А ты ничего не забыл? Конгфоб выдыхает, когда ему бросают в руки мобильник. — Видимо, ты уже все знаешь, и мне не нужно ничего тебе объяснять? Тогда я пойду. — Конгфоб, я не хочу ничего знать. Я не хочу знать, с чего вдруг ты решил завести девушку, почему за моей спиной… Но ты кое-что забыл. Шестеренка на тонком шнурке легла рядом с Конгфобом на стоящий у окна стол. — Артит, что… — Ты сказал, что сделаешь меня своей женой и заберешь ее. Если я возвращаю твою, значит… развожусь? Это ты забыл сделать, 0062. Он не дожидается, что ответит ему бывший подопечный и бывший уже парень. Выбегает из гостиной назад в спальню, но сползает по стене, понимая, что задыхается. Что не может больше находиться в этой комнате, в этой квартире и этом гребаном городе, где его Луна вот так просто зажгла для себя новое солнце. Артит понимает, что плачет, когда хлопает входная дверь. Тогда он почти выползает из спальни на негнущихся ногах, намереваясь как можно скорее убраться из этих стен, потому что на самом деле не может здесь больше сделать ни глотка воздуха, но первое, на что падает его взгляд — лежащая на столе шестеренка. Только шнурок другой, более толстый и темный. Артит берет в руку маленький кусок металла, что сейчас кажется тяжелее, чем когда-либо, режется об острый край, и легкая боль разгоняет дымку перед глазами. Маленький листок бумаги и неровные строки: «Я должен вернуть тебе твое сердце, раз уж не уберег его». Артит сминает бумажку и бросает ее на пол. — 0062… зачем возвращать владельцу сломанную вещь? Наверное, стоило спросить, почему?