Новое начало

      — Румпель, я боюсь. Я передумала. Ты можешь сделать меня такой, как раньше? — Белль лежала на постели, задыхаясь. Седые волосы, морщины, дрожащий голос. Румпельштильцхин чертыхнулся. Он тысячу раз предлагал ей вернуть молодость, но она убеждала, что так будет лучше.       «Ты же герой, мы должны прожить обычную жизнь, без магии». И вот теперь.       — Пожалуйста, Румпель! — она умоляла, теряя последние силы.       — Тише, дорогая. Прояви терпение. Сколько же раз я тебе это говорил? Непослушная маленькая принцесса.       — Ты успеешь? Я не могу оставить тебя. Ты не выдержишь этого, — в глазах Белль отразился ужас.             Румпельштильцхен горько усмехнулся. Уже много лет прошло в спорах. И чем старше становилась его Белль, тем упорнее она выносила его мозг. Клятвы на кинжале, клятвы без кинжала.       «Это вернее, это честно. Кинжал не должен тобой управлять, любимый!»       Черт возьми, она что совсем не понимала, что ее власть над ним многократно превосходит кинжал? Все, что он бы сделал по необходимости, он выполнял с радостью, стоило Белль только улыбнуться.       Румпельштильцхин даже заподозрил, что возрастные изменения сказались на ее способности четко воспринимать действительность. Белль была упряма, и ни в какую не хотела слышать о том, чтобы продлить свою молодость. Даже ради него. Даже ради их сына. Гидеон был сильным магом и не торопился свести счеты с жизнью. И вот теперь, когда она почувствовала, что умирает, страх и жажда жизни оказались сильнее ее упрямой идеи своей смертью спасти мужа от бессмертия.       Кстати, после трехсот лет он почти привык к мысли о вечной жизни. Год в плену у Зелены можно было не считать, хоть это и надолго подорвало его нервную систему, но все, что нас не ломает, делает сильнее. Так что теперь смысла уходить в мир иной не было. И те опрометчивые слова, сказанные им на мосту, были всего лишь неуклюжим комплиментом. Он не раз повторял ей потом, что хочет прожить столетия в объятиях любимой. Увы, Белль словно не слышала этого.       Не могут ли ее слова быть последним испытанием для него? Проверкой на чистоту помыслов и прочее?       — Белль, ты уверена, что не хочешь увидеть мою смерть, прежде чем сама навеки закроешь глаза? Я должен быть уверен в твоём желании. Это будет честная сделка, — в глазах Белль мелькнул испуг.       — Сделка? Но ты же обещал…       — Ну дорогуша, без темной магии тут не обойтись. Так что решай поскорее. Тик-так, милая Белль, — Румпельштильцхен напрягся, ожидая ответа жены. Что бы она ни сказала, он выполнит. И она знала это.       — Я уверена, Румпель. Если это возможно, сделай меня такой же, как я была, когда увидела тебя впервые, — прошептала Белль, с трудом переводя дыхание.       — Это единственный вариант, моя дорогая Белль, — улыбнулся Румпельштильцхен. Затем маг щёлкнул пальцами и в его руке появился флакон с зельем. — Сделка заключена.       — Ты давно приготовил его? — с укором сказала Белль. Темный смущённо вздохнул и она, о чудо, улыбнулась.       — Ладно, у меня будет время, чтобы тебя перевоспитать, — с этими словами миссис Темная выпила содержимое флакона и закрыла глаза. Румпельштильцхен провел рукой по ее белоснежным волосам.       — Спи, дорогая, а когда проснёшься, мы поговорим. У нас теперь будет на это время. У нас на все будет время, — он устало усмехнулся, когда дверь спальни отворилась и вошёл Гидеон       — Папа, я пришел, как договаривались.       — Тише, сынок, мама спит. Дело сделано, — Гидеон быстро скользнул глазами на кровать, где лежала Белль.       — О, как тебе удалось ее уговорить? — воскликнула он, не скрывая своего удивления. — Впрочем, я и не сомневался в тебе. Ты такой сильный маг.       Румпельштильцхен взял руку Белль в свою ладонь. Его взгляд был наполнен нежностью.       — Нет, она сама. Никакой черной магии. И держи язык за зубами, когда она проснется, а то нам не поздоровится, — предупредил он сына. Гидеон кивнул головой и дотронулся до руки своей матери. Она была теплой, дыхание размеренное.       — Что будет дальше, папа?       — Нам надо будет уехать. Белль не может жить здесь — это пагубно сказывается на ее здоровье.       — Ты не говорил, что вы уедете.       — Разве? Но ты же всегда где-то пропадаешь. А твоя мать любит путешествовать, — Румпельштильцхен сделал безразличное лицо. Сын не должен был заподозрить подвох.       — Папа, я учусь! И куда это вы, интересно, собрались?       — Может быть в Зачарованный лес. Кто знает? Ей там нравилось, — Гидеон дёрнул кадыком и уставился на отца.       «Совсем как Белль», — подумал Румпельштильцхин, ожидая грозной отповеди.       — Папа, ты говорил, что она будет помнить все, что было с вами, — медленно произнес Гидеон.       Румпельштильцхен помнил, что его сын спрашивала об этом, когда он попросил его помочь дать Белль «лекарство от старости». Он так же хорошо, помнил свой ответ. И конечно же, он не мог обмануть собственного сына.       — Я люблю ее Гидеон и не причиню вреда. Верь мне, — Румпель виновато улыбнулся и махнул рукой. В воздухе появился кинжал. — Нас не будет долгое время. Я хочу оставить тебе это. Ты всегда можешь призвать меня, если тебе потребуется помощь, — сказал маг, протягивая кинжал сыну.       — Спасибо, я справлюсь сам, — Гидеон отрицательно покачал головой. — Будьте счастливы.       Румпельштильцхен кивнул и пожал сыну руку. Его мальчик стал совсем взрослым и заслуживал начать свою собственную жизнь. Тяжело отпускать детей из родного дома, но ещё тяжелее удерживать из возле себя. Когда они попрощались, понимая, что встреча не будет скорой, дом и все, что было на лужайке вокруг окуталось столбом дыма. Вскоре Румпельштильцхен стоял на горной тропе. Вдалеке виднелась громада замка.       — И что я здесь делаю? — спросил себя Темный.       Эффект от черной магии мог быть весьма непредсказуемым. Но даже Румпельштильцхен не подозревал о таком побочном действии.