Hassliebe

      Парк в спальном районе города Метро-Сити ночью обычно пустовал. Обычно. Темная фигура блуждала по мрачным улицам, пытаясь найти ночлег у кого-то из одноклассников, но те поочередно отказывали – сегодня ему явно не везет. Он в который раз достал из кармана куртки телефон, чтобы вновь испытать удачу. В списке контактов осталось лишь три человека, у которых можно перекантоваться ещё одну холодную ночь. Но при разблокировке гаджета выяснилось, что смартфон замерз, и теперь дозвониться до кого-либо будет трудно. Ситуацию усложнило и то, что перчатки в эту морозную ночь он не взял, надеясь, уходя из дома, на более благоприятную погоду. Но, похоже, сама судьба не хотела быть на его стороне.       Холодно... Ужасно холодно! Ледяные порывы ветра сбивают с ног. Небо, усыпанное бисером далеких звезд, начинают закрывать мрачные тучи. Луна уже утонула в одеяле густых облаков, теряя яркость и без того бледного света. Приближалась метель. Юноше стоит поторопиться с поиском теплого местечка, пока он не замерз окончательно. Хотя эта неприятная дрожь уже начинала пробирать до костей.       Парень еще пятнадцать минут блуждал по улицам спящего города, безуспешно пытаясь включить телефон обмороженными от холода руками. Он уже окончательно потерял надежду на пристанище, когда забрел в очередной плохо знакомый спальный район.       Как же больно смотреть на счастливые лица детей, мелькающие в окнах первых-вторых этажей, веселящихся с родителями или готовящихся ко сну, когда сам вынужден мерзнуть на улице в полном одиночестве — так жестоко! Никто и никогда не мог понять его, иногда он задумывался о том, почему одним везет с жизнью — их любят, они ни в чем не нуждаются, принимают такими, какие есть, а другим достаются неполные семьи, где у тебя нет права сказать слова. Разве так сложно просто выслушать? Возможно.       Начался буран. Сильные порывы ветра хлестали побледневшее лицо юноши, кончики пальцев начали синеть, снег залеплял глаза, мешая разглядеть дорогу, по телу бегали мурашки, идти становилось все сложнее, казалось, ноги превратились в огромные ледышки, служившие балластом. Парня охватило отчаяние. И зачем он только решил уйти из дома? Опять эта слепая гордость! А стоит ли она смерти — замерзнуть насмерть? Но вот сама судьба решила сжалиться и подарила путнику лучик надежды...       В конце района, на самом последнем небольшом коттедже, из окон которого лился яркий свет, Талон узнал хорошо знакомый ему адрес. При других обстоятельствах парень обошел бы этот дом стороной, но не сейчас, когда уже еле держался на ногах и околел до полусмерти!       Собрав все свои последние силы, он уверенно направился в сторону золотистого свечения. И как бы сильно не старались закружить его в хороводе снежинки, как бы не пытался сбить с пути ветер, путник следовал за огоньком, словно потерянный корабль за светом маяка, указывающего верный курс в лютом шторме. Он медленно, шаг за шагом приближался к своей цели и через пару минут достиг крыльца. Судорожно трясущейся рукой он потянулся к дверному звонку, но на несколько секунд замер, обдумывая, стоит ли ему делать это или все же нет? Однако, отступать уже слишком поздно да и некуда. Остается лишь нажать на кнопку и надеяться на милость хозяев дома.       В доме послышался звон и чьи-то торопливые шаги. Дверной замок щелкнул, и на пороге показалась удивленная и слегка сонная девушка. — Талон? — Привет, Кайла.

***

      Глаза жутко болели — небольшая настольная лампа светила прямо в глаза. Кайла, как истинная «добрая душа» приняла его к себе на ночь, а может и на более чем сутки. Парень же поблагодарил свою одноклассницу, помогая ей с домашним заданием. На часах уже полночь, подростки явно устали, но их обязанность — учиться, несмотря на личные жизненные трудности. Талон наконец почувствовал себя непринужденно и как-то даже, спокойно? В принципе, он был рад, что он не промерзнет насквозь из-за своего, так называемого, юношеского максимализма. Конечно, он понимал, что в зиму уходить из дома — плохо для него самого. Но что сделаешь, если на тебя откровенно «забили», а выразить свое недовольство нельзя по-другому. Услышат ли тебя родственники, которым плевать, если ты просто попросишь о том, чтобы о тебе хотя бы раз подумали? Вряд ли.       Вот наконец они закончили с предметом французского языка — перевести текст в три листа было самое наипростейшее из того, что им бы могли задать. Девушка уже спала на ходу, как Талон попытался завести разговор: — Слушай, Кайла, тебя действительно не отпустили родители? — складывая тетради в портфель, парень отвел взгляд, дабы избежать «неловкостей». — Да-а-а, конечно, ты мне не веришь совсем? — сама девушка опешила от такого развития событий. Талон не был дураком, скорее, хотел таким казаться. В её ответе явное нервничание и беспокойство. Да, это она их закрыла, надеясь «помирить». — Давай начистоту — ты нас закрыла, да? — только Кайла хотел дать отрицательный ответ, как Талон уже перебил её, — Я знаю, что это была ты. Иначе зачем бы моя сестренка решила оставить тебя дежурить? А теперь... Кайла запаниковала — Извини! Прости! Я больше так не буду! Только... Не говори Пенни, пожалуйста. — Я не скажу ей, — в голову к парню пришла идея, — но при одном условии, — девушка вопросительно взглянула на него. — Стань моей девушкой.