Свет, которому не стоит гореть

— А потом он такой ГУА-А-А и БАМ! — Хината взмахивает рукой, пробивая воображаемый пас. — Это было здорово! — Ага, — кивает Ячи. — Отличный был матч. Вы же будете с утра играть? Хочется увидеть ещё, — она замолкает на мгновение, а потом продолжает: — Перед отъездом. Напоминание об отъезде сразу действует на неё как выключатель: улыбка сходит с лица, а уголки глаз начинает пощипывать. Ненормальная реакция. Её дом теперь не здесь, а в Токио, пора бы привыкнуть и завести друзей там, а не мотаться так часто — непозволительно часто! — в Мияги. Но без этого всё кажется неправильным. Если бы мама не настояла, они бы не переехали в Токио, Ячи бы не сменила школу, а потом пошла бы в университет в Мияги — или не в Мияги, но вместе с Хинатой, — стала бы менеджером волейбольной команды и не осталась бы одна. Слишком много разных не, которые теперь невозможно исправить. — Ты меня слушаешь? — Хината наклоняется и заглядывает ей в лицо, отчего Ячи ойкает и отшатывается от неожиданности (на самом деле от того, что тот слишком, СЛИШКОМ близко). — Ячи-сан? — Прости, задумалась. Ты что-то спросил? — Почему ты ездишь в Мияги так часто? Сердце колотится как бешеное, и кажется, что правда сейчас всплывёт наружу: такая глупая и неправильная. Такая девочковая и немного постыдная. Та, которую обязательно нужно держать в себе. — Ну-у, — тянет Ячи и прикусывает губу, — понимаешь, у мамы тут всё ещё дела, вот и... — Ясно, — кивает Хината и почему-то перестаёт улыбаться так ярко. — А я думал, что ты ездишь на наши матчи посмотреть. — Да. То есть нет... Я просто скучаю по тебе! — кричит Ячи, а после закрывает лицо руками и утыкается в колени. — Я это сказала... Наверное, это было чересчур искренне и глупо, неуместно. Сначала сказать, а потом подумать. Нужно бы научиться делать наоборот, чтобы не попадать в подобные ситуации. Молчание затягивается, и Ячи кусает губы, пытаясь придумать новую тему — безопасную. Это сложно, потому что мысли кружатся вокруг сказанного и никак не хотят проясняться. Прикосновение к руке резко вырывает Ячи из маленького мирка и заставляет коротко вскрикнуть и отстраниться. — Ч-что ты делаешь? — спрашивает она и пытается вырвать свою руку из пальцев Хинаты. — Пусти! Кровь резко приливает к щекам и скрыть это уже не удаётся. Да что тут вообще происходит? Руки у Хинаты тёплые, небольшие, но держит он крепко — так просто не вырваться. Хинаты сжимает её пальцы своими ещё раз и отпускает, наклоняется близко-близко. — Я тебя понимаю. Наверное, это трудно — жить без самого дорогого. — Ты сейчас о чём? — осторожно спрашивает Ячи и подбирает под себя ноги, обнимая их руками: одновременно и хочется повторения случившегося, и нет. Лучше держаться подальше и не провоцировать саму себя. — О волейболе конечно! — Хината недоумённо моргает и сочувственно смотрит на Хитоку. — Ты же говорила, что у вас там нет волейбольного клуба. Я бы тоже не смог. — Угу, — кивает Ячи, но уже не вслушивается в то, что говорит ей Хината про волейбольные клубы в Токио, только чувствует, как внутри что-то ломается, разрывается, перегорает. Щёлк. И света больше нет.