Ловушка для пернатых

1724 год Небеса Седовласый ангел медленно и аккуратно, как будто в его ладонях находилось величайшее сокровище мира, рассматривал серебристую тиару, украшенную витиеватыми надписями. «Пред ликом Отца создан- Аллариэль». На внутренней стороне — «Вверяю ему — сердца человеческие». Несколько слов, написанные лёгкой рукой родителя дали рожденному -имя, уверенным писцом — звание, которое он должен заслужить. Впрочем, двести лет назад, когда небеса пополнились ещё одним воином никто и не сомневался, что достоин будет он. На лице седовласого невозможно было прочитать ни одной эмоции. Лишь глаза, полностью белые, испускали едва уловимый свет, показывая истинные чувства. Сожаление, грусть. Ангел нежно прикоснулся губами к холодному металлу, ощущая каждую букву, вкрапленный камень. Серые крылья встрепенулись, закрывая хозяина от проходящих мимо. Просторное поле, абсолютно пустое. Ни дерева, ни цветка. Даже звуков не существовала в этом месте. Таким уж были небеса. Недвижимыми, спокойными. Как и сами создания божьи. Вдалеке виднелась башня. Цветом слоновой кости. Без окон. Седовласый терпеливо ждал пока на горизонте не покажется тот кого он желал увидеть. Время, если бы он существовало здесь, тянулось крайне медленно. За сто лет отсутствия он и забыл какого это — не смотреть на солнце, пытаясь определить час. Всматриваясь вдаль можно было заметить как по узким улочкам снуют туда-сюда крохотные шары чистого света. Рождённые недавно. Те кто в скором будущем встанет в ряды несокрушимых отрядов Отца. Рядом с ними, редко, шагали родители. Не защиты ради. Зачем? Небеса защищены самим создателем. Лишь затем чтобы насладиться обществом детей. Тем временем Ангел мягко подбросил тиару, которая тут же растворилась в воздухе. Он встал, разминая крылья. Со стороны башни, к нему, на всех порах, на которые были способны короткие ноги ребёнка и собственная гордость, бежал тот, кого он создал двести лет назад. Его крылья неуклюже топорщились сзади, выдавая радость дитя. Лишь когда до Ангела оставалось пару метров чадо спохватилось. Остановилось и уважительно поклонилось. Эязекий. Вы вернулись родитель. Седовласый устало улыбнулся. После человеческого мира, наполненного эмоциями, непосредственностью, вернуться к тотальному подчинению и управлению не легко. Он подошёл к ребёнку и ласково потрепал того по белоснежным волосам. Аллариэль. Ты подрос. Когда вы отправились на землю мне не было и десяти лет. Думаю прощаться с шаром было без толку. Эязекий помнил тот день. Неожиданный вызов архангела. Новое задание. Стремительно пронесшийся год среди людей, а на небесах прошла добрая сотня лет. И вот, уже и его дитя достаёт ему до живота. Ты же знаешь, что это не так. Моё задание было срочным. Ребёнок вздрогнул, понимая, что его слова можно принять как недовольство. Аллариэль стыдливо потупил взгляд, рассматривая не двигающуюся траву под босыми ногами. Ангел потянул чадо за локон, заставляя того поднять голову и щелкнул пальцами, ловя тиару, появившуюся из воздуха. Почему ты не носишь её? Лариэль испуганно вскрикнул и потянулся к украшению, поспешно водружая к себе на голову. Я…я забываю. Смущённо пробормотал. Эязекий улыбнулся, опускаясь на траву и утягивая с собой ребёнка. И часто верховные учителя заставляли тебя возвращаться в обитель за ней? Довольно часто. Ангел прикрыл глаза, пытаясь сдержать в себе ту радость, что он испытывал от встречи с собственным созданием. Между ними была связь, которую могли почувствовать лишь божьи дети. Дар созидания. Дар рождения. Не похожий на человеческий, но более сакральный. Завязанный на передаче частицы души. Мучения длинной в десять лет итогом которых становится дитя. Собственное творение. Сейчас, смотря на ребёнка, Эязекий чувствовал что способен раствориться в этих глазах. Когда придёт его черёд «сна» он с превеликой гордостью сольется с чадом. Но сейчас, Ангел хотел наладить связь. Не расскажешь ли мне, что вы сегодня изучали в башне? Мне бы хотелось знать на каком ты курсе. Аллариэль, подмяв под себя колени, уютно устроился рядом с родителем. Его голос был тихим, но лишь потому что так его учили. За напускным спокойствием то и дело проскакивали высокие нотки, свойственные для детей. Мы проходим курс демонологии. Ведёт его верховный Роахим. Сложный курс. Многое непонятно. Вы знали, что демоны как люди при рождение появляются с плотью? — дождавшись кивка он продолжил — я думал иначе. А ещё они выбирают себе пол. Женский или мужской. Конечно, некоторые дети, произошедшие от падших, ангелов как и мы, тоже проходят через шары энергии, но в итоге все равно принимают решения насчёт пола. Зачем? Ангел с любопытством слушал Лариэль. Перед ответом он задумался. Демоны отличаются от нас как ты, несомненно, знаешь. Хоть мы и заключили договор между собой во времена твоего создания они не могут поменять образ жизни. Люциферские отродья питаются грехами, ошибками, чрезмерными желаниям людей. Люди, часто, зависят от своей плоти. Физические желания губят чаще и быстрее. Демоны знают это и всей своей душой стремятся к плотскому. К телу, способному испытать все то, что они так страстно любят. Но, чтобы жить среди людей выбрать сторону надо. Женское и мужское начало. Понимаешь? Да. Вроде. Ничего, Роахим расскажет об этом по подробнее. Не спеши. Впереди ещё так много занятий. Я помню, что на этом курсе вы так же проходите этикет демонов. Ребёнок не смог скрыть удивление. Уставился своими белыми глазками в родителя, сжимая складки мантии руками. Угу. Я с него и пришёл. Поведаешь? Дитя возбужденно кивнуло. Нам рассказывали о их способах знакомства и о том, что ни в коем случае нельзя прикасаться к ним в форме Ангела. Иначе это причинит боль, а если это будет потомок нечисти то и убьёт. Ещё категорически запрещается пытаться воздействовать на их разум, читать душу, вводить в транс. Учитель сказал, что многие демоны полукровки и нечисть. Мы намного сильнее их и можем не специально причинить вред. Поэтому контактов следует избегать. Но это не касается боевых действий конечно же. Но… Седовласый кивнул, заканчивая за него. Но тебе это не грозит. Ты был причислен к звену чтецов и оракулов. Впрочем, это не значит, что тв не обучишься военному делу. Поверь, даже с такой специализацией ты сильнее многих из них. Мы наделены силой с рождения, Отец наш всегда с нами. А они вынуждена зарабатывать крупицы могущества годами. Аллариэль поежился, закрывая лицо крыльями и лишь после этого решился сказать. Иногда мне их жалко. Эязекий в очередной раз улыбнулся, ободряюще похлопал рукой по открытой макушке. Так и должно быть. Они лишь заблудшие души, отвернулись они от нас, но мы навсегда открыты для них. Мы те кому вверили человеческие сердца, но это не значит, что сердца демонов отвергнуты. — Ангел встал на ноги — а теперь скажи мне. Наотериэль где? А обители его не было. Дитя понимающе улыбнулось и указало в сторону мраморного здания — архив. Он соскучился. Обронил ребёнок и смущённо убежал в сторону башни, всеми силами стараясь не обернуться, чтобы убедиться, что родитель все там же. Не ушёл. Вернулся. Наконец-то. Эязекий махнул рукой, по привычке, а затем взмахнул крыльями. Ему не терпелось рассказать собственной паре о том, что он видел в человеческом мире, что чувствовал и чему дети господни научили его. Териэль ни разу не спускался в мир людей. Конечно же была и другая причина его нетерпения. До глупости простая, которую он осознал лишь существуя рядом с человечеством. Он соскучился. Ангел заметил свою пару ещё до того, как ноги коснулись вымощенной камнями дороги. Наотериэль склонился над кипой древних свитков, внимательно изучая каждый рисунок, иногда записывал заметки на личный клочок бумаги. Его золотистые локоны ниспадали на лицо. Услышав шаги, нет, даже раньше, почувствовав до боли знакомую энергию, исходящую от Эязекия, он поднял голову. Их взгляды встретились. В ту же секунду около мраморного здания произошло то, что ангелы называли единением. Пара «сбрасывала» плоть, оставляя лишь голое сознание, душу, превращаясь в чистый шар света и сливалась воедино. В этот момент происходило многое. Тайное. Люди сказали бы интимное. Два ангела возвращались к истокам, к энергии и объединяя души способны были рассказать друг другу больше, чем словами или взглядом. На другой стороне поля, ребёнок очаровано наблюдал за искрящимся гигантским шаром, чувствовал как родители «разговаривают». Интересно, демоны используют «единение»? Надо спросить у верховного учителя.