opposites attract

Наступление собственного совершеннолетия Джихун ожидал с особым энтузиазмом. Не то чтобы он стремился стать взрослым и самостоятельным — нет-нет, это явно не про Пак Джихуна, который отчаянно (не) верит в «судьбоносную ересь», выслушиваемую каждый день от лучшего друга. Дэхви, вообще-то, не местная сваха и даже не астролог с дипломом, полученным на интернет-курсах, но он действительно верит в распространённую теорию о соулмейтах. Это ведь так романтично — связать свою жизнь с тем, кто обладает противоположным мировоззрением. «Всё это сказочки», — прерывает поток воодушевлённой речи Джихун, и подпирает ладошкой подбородок. — «Как можно симпатизировать тому, кто делает всё наоборот твоим интересам? Мазохизм какой-то». Дэхви лишь привычно закатывает глаза в ответ на джихуновы попытки уйти от разговора, и достаёт из рюкзака тетради. «Вот увидишь, хён, твоя судьба обязательно найдётся». Дэхви вообще по жизни оптимист, в отличии от Джихуна. Идея о соулмейтах поглотила разум юного школьника ещё в прошлом году, когда в их класс перевёлся тихоня Бэ Джинён. Всё в нём было абсолютно противоположно Дэхви, и он верил, что после совершеннолетия Джинёна откроются их знаки притяжения, доказывающие теорию о соулмейтах. Джихун не верил в это даже спустя три месяца после своего дня рождения. «Ну, и где же этот соулмейт? Если мы такие разные — может, он вообще с другой планеты?» Иной раз стадия отрицания Джихуна превращалась в сарказм и он заочно недолюбливал того, кто должен быть его судьбой. — Так, что тут на сегодня обещают звёзды… — Дэхви листает модный астрологический блог на своём планшете, выжидая время начала урока. — Ага. «Близнецов ожидает внезапное знакомство, которое может стать воистину судьбоносным. Но если вы к этому не готовы, то звёзды советуют остерегаться красивых столбов». — Что? Джихун скептически приподнимает левую бровь, поворачиваясь к озадаченному таким гороскопом Дэхви, пока класс заполняют ученики. «Ты втираешь мне какую-то дичь», — хочется сказать Джихуну, и Дэхви, наверняка бы, согласился с этим. «Какие ещё красивые столбы?» — Эмм, ну, тут явно что-то заумное. Но не в этом суть, хён. Главное — помни, что… — «Твой соулмейт будет любить всё то, что не любишь ты. Вы будете совершенно разными. Ты будешь его солнцем, а он — твоей луной. И когда вы впервые встретитесь, ты действительно поймёшь, что именно он — твой соулмейт, твоя судьба, твоя притягивающаяся противоположность». — Джихун на одном дыхании произносит то, что должен был сказать Дэхви. — Я наизусть это помню, может, хватит уже? Джихун не обманывает — он действительно заучил эту выдержку из теории о соулмейтах благодаря ежедневным нотациям Дэхви по утрам, когда они вместе идут в школу. И он действительно рад, что не приходится выслушивать это ещё и после уроков, ведь счастливый Дэхви отправляется гулять вместе с Джинёном. Джихун рад за их дружбу, которая непременно станет чем-то большим (если Дэхви не надоест Джинёну раньше), но искренне не понимает, как они могут общаться при таких разных интересах. И он бы подумал об этом ещё, если бы не звонок на урок, и замельтешившиеся одноклассники. — Доброе утро, ребята. С этого учебного года в вашем классе будет учиться ученик по обмену из… — преподаватель Ким копается в бумагах, выискивая документы нового ученика. — Из Тайбэя, да. Представься, пожалуйста. Взгляды всех присутствующих были направлены на вошедшего в класс новенького и сердце Джихуна пропустило удар. И ещё. И ещё два удара кульбитом, полностью меняя настроение. — Всем привет, — начал незнакомец, шокируя всех своим глубоким хриплым голосом. — Меня зовут Лай Гуанлинь, я приехал из Тайбэя. Надеюсь, мы подружимся. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. «Близнецов ожидает внезапное знакомство… Остерегайтесь красивых столбов…» Всё это проносится в голове Джихуна, когда он начинает сопоставлять происходящее с гороскопом. А реальность такова, что Гуанлинь действительно выглядит как столб. Как очень красивый, и совершенно не во вкусе Джихуна, столб. Первый минус в притяжении противоположностей — Гуанлинь одет во всё чёрное, что, безусловно, подчёркивает его внешность, но раздражает цветовое восприятие Джихуна. «Почему из всех цветов именно чёрный?» Он думает об этом и других различиях, когда Гуанлинь подходит к нему по указанию преподавателя и занимает место справа на соседнем ряду. Джихун не без зависти отмечает высокий рост новенького, который вблизи кажется тем самым столбом, внезапно появившимся в его жизни. «Ерунда какая-то», — Джихун старательно прогоняет дурные мысли о соулмейтах, и поворачивается к Дэхви, шёпотом интересуясь: — «А судьба может быть из другой страны?» — Конечно, может! Это ведь ещё одно различие между соулмейтами. Чем больше противоположных качеств, тем ближе теснота связи. — Какой ещё связи? — Корреляционной, — шипит Дэхви. — Хён, давай на перемене поговорим, не мешай учиться. Джихун обижается, надувая губы, и складывает руки на груди, искоса поглядывая в сторону Гуанлиня. Отчего-то ему кажется, что сказки начинают сбываться, и беспокойное сердце совершенно не хочет униматься, яростно стуча по рёбрам. Джихун не замечает, как краснеет, когда бесстыдно рассматривает сидящего за соседней партой новенького, в попытках выявить какие-то особенности и опровергнуть безумные мысли. Внезапно, Гуанлинь поворачивается, и смотрит на Джихуна в ответ, презрительным взглядом цепляясь за розовую рубашку. «Какая же безвкусица», — думает Гуанлинь, глядя на смущённого одноклассника. Со стороны Джихун и правда был похож на растрёпанного щенка, которого пристыдили за плохое поведение. Гуанлинь хмыкает, когда Джихун отворачивается к окну, демонстрируя своё красное ухо из-под торчащих светлых волос. «Настоящий кошмар. Думаю, он моя судьба».

***

Джихун выискивает в толпе кафетерия макушку Дэхви, когда едва не врезается в парня из очереди перед собой. — Чёрный кофе? — Зелёный чай? — Какая гадость, — одновременное озвучивание неприязни. Джихун поднимает голову, понимая, что обречён. Гуанлинь стоит перед ним, не решаясь сделать шаг в сторону, и так же глупо рассматривает его. — Так-так, мальчики, не ссорьтесь. — Дэхви появляется, мягко разделяя пространство между парнями. — Ты ведь Гуанлинь, верно? Меня зовут Ли Дэхви, а это — Пак Джихун. Или вы уже успели познакомиться без меня? — Нет, — отрезает Джихун, уходя в сторону столиков. — Не знакомлюсь с теми, кто пьёт ужасный чёрный кофе. — Аналогично — не знакомлюсь с теми, кто пьёт ужасный зелёный чай, — парирует Гуанлинь, направляясь в противоположную сторону, и Дэхви почему-то кажется, что он явно пропустил что-то очень важное. Он садится напротив угрюмого Джихуна, отпивая из стакана апельсиновый фрэш, и в упор смотрит на друга. — Так ты говоришь, что Гуанлинь — твой соулмейт? — Я такого не говорил, — Джихун морщится, понимая, что забыл добавить сахар в чай. — Ты вообще видел, какой он? Совершенно не мой тип, как такой может быть соулмейтом? Он слишком высокий, носит чёрную одежду, пьёт кофе и, наверняка, тупой! Дэхви едва не давится своим напитком, удивившись такому выпаду Джихуна. — Почему ты думаешь, что он тупой? Его ведь не просто так перевели к нам учиться по обмену. — Потому что я — умный, — без сомнений заявляет Джихун. — Скорее, наоборот, — Джинён подсаживается к друзьям, с грохотом ставя кофебокс на стол. — Ходят слухи, что Гуанлинь перевёлся из-за высоких способностей в математике, которую ты, Джихун-хён, совершенно не знаешь. Джихун возмущённо подскакивает с места, хлопая руками по столу. — Какого чёрта, Бэ Джинён? Ты что, тоже веришь в этот бред про соулмейтов? И теперь говоришь, что я тупой? Дэхви прикрывает глаза ладонью, не желая наблюдать за импровизированным спектаклем Джихуна. Джинён же лишь хмыкает в ответ на гневную тираду главного бунтаря класса. В конце концов, Джихун никогда не отличался спокойным характером. — Во-первых, ты сам это сказал, хён. А во-вторых, вы действительно очень разные и так контрастно смотритесь рядом — я даже жалею, что не заснял вас на камеру, когда вы стояли в очереди. Джихун садится обратно из-за подкашивающихся коленей, и закрывает уши руками. — Нет-нет, я не желаю ничего слышать. Вы всё нарочно придумываете. Тоже мне — друзья называется. Нет никаких соулмейтов. Нет и точка. А Гуанлинь этот — просто совпадение. «Таких совпадений не бывает», — думает Гуанлинь, с другого конца кафетерия наблюдая за Джихуном. — «Значит, теория о соулмейтах действительно верна».

***

Теорема о противоположностях подтверждается на следующий день, когда настроившийся забыть о знаках судьбы Джихун с ужасом обнаруживает ещё несколько отталкивающих фактов о Гуанлине. На общей спортивной тренировке одетый во всё розовое Джихун поддаётся культурному шоку и непониманию Гуанлиня. «Почему из всех цветов — именно мой нелюбимый?» По результатам распределения выяснилось то, что Гуанлинь играет в баскетбол, в то время как Джихун является капитаном футбольной команды. И они почти сходятся в неравной борьбе за право выбить зал для тренировок в своих играх, когда Дэхви вновь разделяет их, уводя Джихуна в сторону. «Мальчики, не ссорьтесь, ещё успеете за всю жизнь». Со вчерашнего дня Дэхви свято верит в то, что гороскопы и судьбы действительно работают, и что Гуанлинь является полной противоположностью Джихуна — его соулмейтом. Ведь они такие разные по внешности и предпочтениям, и так же идеально должны дополнять друг друга, согласно теории о соулмейтах. Дэхви решительно настроен доказать им это, даже если сразу всё не получится. Он рассказывает о своих планах Джинёну, подговаривая старшего участвовать в операции «притяжения противоположностей», и с успехом продолжает свою миссию.

***

— Вот не зря ты в команде черлидеров, — язвит Джихун, наблюдая за тем, как Дэхви активно скачет возле доски, расписывая все различия между Джихуном и Гуанлинем. — Сочту это за комплимент, хён. Так вот, — Дэхви заканчивает писать, напоследок соединяя имена одноклассников в одно большое сердце, и потирает ладошки от мела. — За этот месяц я достаточно изучил нашего нового друга из Тайбэя и обнаружил все факты противоположностей твоим интересам. Он действительно любит всё то, что раздражает тебя; вы пьёте разные напитки, смотрите разные фильмы, контрастируете в росте и способностях к математике! Всё, как по теории! Я могу писать кандидатскую диссертацию о вашей соулмейтности! — Притормози своих лошадок, Дэхви. — Джихун подходит к доске, стирая сердце и рисуя злобные смайлики. — Мы совершенно не пересекаемся с Гуанлинем, кроме школы, потому что у нас нет никаких общих интересов — это логично. И твои попытки свести нас выглядят жалко. Мы сами разберёмся в своей жизни, ладно? — О, так, всё-таки, в своей общей жизни? — Дэхви задорно играет бровями и подмигивает. — Не придирайся к словам, — Джихун щёлкает его по лбу, разворачиваясь к выходу из класса. — Нам нельзя опоздать на каток, так что поторопись, Дэхви. На ледовую арену во имя школьной игры в хоккей они, всё же, опаздывают. Джихун с шумом выезжает на своих коньках за борт, сразу же вспоминая о том, что кататься он так и не научился, а вспомогательные поручни уже далеко за спиной. Он стоит посреди катка, пошатываясь из-за неудобного снаряжения, и смотрит на то, как мастерски выписывает фигурные пируэты Гуанлинь. «Ну, конечно же, он должен уметь кататься — он же полностью моя противоположность». Джихун думает об этом и о том, какой Гуанлинь большой и надёжный по сравнению с ним, и не замечает, как его задевают проезжающие рядом одноклассники, и он едва не падает носом в лёд. Джихун уже готов был завещать Дэхви свою коллекцию мягких игрушек, когда приходит в себя из состояния лёгкого шока, оказываясь в чьих-то объятиях. Он стоит на своих коньках, крепко удерживаемый руками, и неверящим взглядом смотрит на Гуанлиня. «Ты в порядке, хён?» — тихо спрашивает он, наклоняясь чуть ближе к Джихуну, и старший чувствует его горячее дыхание, согревающее замёрзший нос. Джихун слабо кивает, нерешительно цепляясь за Гуанлиня, и борется с желанием перейти из стадии отрицания своего соулмейта в стадию компромисса и принятия. — Золотой фонд золотого фонда, — восхищённо выдаёт Дэхви, едва не садясь на шпагат своими разъезжающимися ногами. — Джинён-хён, я надеюсь, ты успел заснять этот момент сближения соулмейтов, иначе моя жизнь прожита зря. Джихун испуганно оборачивается в сторону громких звуков, больше похожих на дельфиньи визги, и замечает радостного Джинёна, показывающего Дэхви знак «окей», и размахивающего своей камерой. «Я ненавижу своих друзей», — мимолётно думает Джихун, пока Гуанлинь держит его в своих объятиях и, кажется, что это лучший момент в их жизни.

***

Дэхви ставит два стакана с апельсиновым фрэшем перед озадаченными Джихуном и Гуанлинем, и уходит под ручку с Джинёном за соседний столик, предварительно пригрозив кулаком, если парочка соулмейтов не поговорит. «Мы за вами наблюдаем». Джихун сверлит взглядом злосчастный сок, надеясь, что он превратится в его любимый зелёный чай, и чувствует, как его колени соприкасаются с ногами Гуанлиня под столом. — Джинён-хён рассказал мне про теорию о соулмейтах, тем самым подтвердив мои догадки. Может, нам стоит узнать друг друга поближе? Что скажешь, Джихун-хён? Гуанлинь в упор смотрит на Джихуна, протягивая к нему тёплые руки, и старший вздрагивает от такого контраста ощущений. Минус и плюс — противоположности притягиваются. Джихун неловко кивает, позволив ладоням Гуанлиня бережно сжать и согреть его холодные пальцы. — Думаю, мы сможем найти общий язык, если согласимся на компромисс и сможем принять интересы друг друга. В конце концов, мы очень разные, но сможем дополнить друг друга. А ещё… — Джихун поднимает взгляд, умилительно хлопая глазами. — Ты не мог бы немного помочь мне с математикой? Говорят, ты в ней настоящий специалист. — Ну, конечно же, хён, — Гуанлинь смеётся, придвигаясь чуть ближе, и наклоняется к пальцам Джихуна, мягко целуя их. — Ради тебя — всё, что угодно. Потому что ты — моё солнце, моя противоположность. Моя судьба. Джихун стремительно краснеет от таких признаний, рискуя лишиться сознания во второй раз за день, и кусает губы. Всё-таки, его соулмейт — самый лучший. — Отличный кадр, Джинён-хён, — Дэхви отбивает «пять» Джинёну, и радостно обнимает старшего. — Теперь моя диссертация о соулмейтах будет подтверждена иллюстрациями и я точно получу премию! Джинён улыбается, поглаживая руку Дэхви, и думает о том, что судьба — действительно странная штука.