НАВЬ: Бесприданница из мрака

      Признаться честно, Сехун никогда не любил историю. Все эти мутные сказки о давних временах казались вымыслом, поучительными байками для подрастающего поколения, а ведь он давно уже не ребёнок. Но организаторы мероприятия для молодых специалистов посчитали, что идея посетить Национальный музей будет просто феерично встречена среди молодёжи. Энтузиазм был только у пары-тройки человек, именно у тех, у кого на лбу было написано, что они любят древние легенды и «Игру престолов». Сехуну же оставалось только страдальчески закатить глаза и следовать за группой, которую вёл экскурсовод в огромных очках, что-то восторженно лепеча про династии времён Силлы.       Когда-то в детстве Сехун уже был в этом музее, но тогда залы казались огромнее и загадочнее, а сейчас, то ли он так вырос, то ли информационное поле настолько отупило мозг, он чувствовал, скорее, как неприятно пахнет затхлой стариной и хочется тоскливо зевнуть.       — Обратите своё внимание на этот стенд! — пронзительно взвизгнул экскурсовод, пытаясь отвлечь молодёжь от интернета в телефонах. — Здесь представлена королевская бухгалтерия! Это книги, в которых фиксировалось количество людей, обслуживающих двор, их зарплата и налоги.       Сехун скользнул безразличным взглядом по выцветшим страницам древних фолиантов. Писали они в то время явно аккуратнее его, и можно прочесть каждый символ. Сехун, например, через пять минут уже не мог прочитать собственные каракули и сокращения.       — А это — королевские печати, — с благоговением в голосе произнёс гид, практически прижавшись носом к стеклу, за которым находились массивные золотые слитки с черепахами на тыльной стороне.       Кто-то из молодых специалистов сделал пару снимков явно для того, чтобы гид здесь надолго не задерживался. Близился обед, и все порядком устали и хотели есть. Эта встреча должна была не только напомнить о том, в какой прекрасной стране им придётся жить и работать, но и помочь завязать полезные связи, наладить общение, ответить на волнующие молодого работника вопросы. Но как это часто бывает, организаторам нужно провести встречу для галочки, а молодые специалисты — люди подневольные и обязаны на встрече отметиться. Сехун даже имя своё никому не назвал, кроме девушки-регистратора, которая отмечала прибывших. Друзья ему были ни к чему, общения хватало дома и на работе. Так сложилось, что вместе с Чондэ они поступили на экономический, окончили университет, сняли квартиру и устроились в ту фирму, в которой проходили практику. В соседней квартире жил болтливый Бэкхён с огромным ретривером, а в офисе царствовал высокий парень в огромных очках по имени Чанёль, от чьих шуточек под вечер болели щёки и рёбра.       Чондэ, кстати, любил всякую историческую чепуху и с прытью горного козла скакал между стеллажами, фотографируя всё под немыслимыми ракурсами, чтобы потом запостить все эти миллион фоток в инстаграм.       — Ты видел костюм короля?! А схему движения войска? — то и дело подскакивал он к Сехуну, демонстрируя фотографии. — Нет, ты представляешь, триста человек! Триста! — восторгался он каждой цифре, словно она была какой-то невероятной.       Музей казался бесконечным, как будто внутри него открылось новое безмерное измерение, засосавшее в себя тысячу залов с артефактами и скучающего Сехуна.       — А теперь у вас есть полчаса, чтобы вернуться к тем экспозициям, что вызвали у вас наибольший восторг, — хлопнул в ладоши экскурсовод, и сидящему в углу зала Сехуну пришлось очнуться от дремоты.       — У нас есть полчаса! — тут же прискакал Чондэ и потянул друга за собой. — Я хочу вернуться в зал, посвящённый Корё, и заглянуть в Когурё!       — С таким успехом я скоро стану такой же мумией, как и всё остальное в этом заведении, — проворчал Сехун, но всё-таки поплёлся за Чондэ.       — И мы обязаны купить себе сувениры на память!       — Чтобы запомнить эту огромную могилу?       Чондэ споткнулся на ровном месте. — Да как у тебя язык повернулся сказать такое о нашем национальном наследии?! — завёл знакомую шарманку Чондэ. Его излюбленной темой для долгих монологов был абсолютный патриотизм, который больше смахивал на фанатизм.       — Хорошо-хорошо, я понял, идём за сувенирами, — всплеснул руками Сехун, но Чондэ так быстро не сбавлял обороты, и ещё минут десять пришлось слушать о том, какой Сехун необразованный и неблагодарный юнец.       При виде лавки с сувенирами глаза Чондэ зажглись маниакальным огнём и он, забыв про Сехуна, бросился с головой в разноцветную кучу совершенно ненужной мелочи. Можно было сказать, что в их квартире и так ступить некуда без страха сломать что-то «важное и памятное», но это обрекало на лекцию по теме «личное саморазвитие Чондэ и безразличие к жизни Сехуна», поэтому он промолчал.       — Молодой человек, — дёрнули его за рукав.       Рядом обнаружилась сухонькая старушка с тележкой, увешанной всякой мелочью.       — Купите себе что-нибудь на память, — она обвела рукой своё барахло.       — Я не по этим делам, — покачал головой Сехун.       Нижняя губа бабульки слезливо дрогнула, и она подняла на него полные вселенской боли глаза.       — Ну пожалуйста, — протянула старушка.       — У меня нет наличных, — он нащупал в кармане несколько монет.       Старушка своим сверхчувствительным слухом уловила этот тонкий лязг и схватила Сехуна за руку, заставляя нагнуться к себе.       — У меня есть совсем дешёвые вещички! — попробуй не купи у такой чокнутой.       — Давайте что-нибудь и отстаньте, — нахмурился парень, пытаясь вывернуться из на удивление крепкой хватки бабульки.       Мгновенно просканировав клиента, продавец от бога закопошилась в своей тележке и выудила на свет плетёный чёрно-красный браслет.       — Держи!       — Сколько он стоит? — критически окинув потенциальную покупку, спросил Сехун.       — А сколько у тебя есть?       — Ну вы даёте, — фыркнул он и высыпал ей на ладонь все свои монеты.       Ладонь тут же захлопнулась, как пасть плотоядного растения.       — Будь здоров, милок, — залебезила старушка, — жену тебе хорошую да богатую, детишек полный дом!       — Рано ещё, — поёжился Сехун, — дайте мне ещё пару лет пожить счастливо.       — И счастья тебе, милок, счастья, — она улыбнулась на прощанье и покатила свою тележку дальше вглубь музея.        — И ты даже ничего не купишь? — из недр сувенирной лавки показалась голова Чондэ.       — Да купил я уже, купил! — Сехун показал ему браслет. — Мы уже можем выйти из этого склепа?       — Это не склеп! Это сокровищница!       — Понеслась…

***

      Дома к восторженному Чондэ присоединился болтливый сосед Бэкхён. Его огромная псина величаво заняла весь диван, и Сехуну пришлось принести себе стул из кухни, чтобы сесть к телевизору.       Чондэ вывалил на пол купленные в музее сувениры и, любовно поглаживая каждый, стал демонстрировать их Бэкхёну, которому было всё равно на что смотреть, лишь бы его из гостей не выгоняли — оставаться в одиночестве он катастрофически не любил.       — Сехун себе тоже купил памятный подарок, — торжественно объявил друг, и Сехун скукожился, не желая вставать с насиженного места.       — Да ну! Покажи! — как и следовало ожидать, потребовал Бэкхён.       — Там ерунда, — отмахнулся парень.       — Я и сам толком не разглядел, — естественно не поддержал его Чондэ, и они в два противных голоса заныли «Покажи!».       Пришлось обречённо вздохнуть и плестись в коридор, где в кармане куртки валялся купленный браслет.       На подходе к комнате он услышал шёпот Бэкхёна:       — Когда он так закатывает глаза, я боюсь, что они у него окончательно западут внутрь черепушки, бр-р-р…       Сехун издал протяжный обречённый стон.       — С кем я общаюсь…       — Что там у тебя? — подскочил к Сехуну Чондэ и выхватил браслет. — Ой, какая прелесть! Не знал, что ты испытываешь тягу к подобным вещицам.       — Я и не испытываю, — Сехун дёрнул на себя браслет, — мне хотелось побыстрее оттуда свалить, а ты бы от меня не отстал.       — Чтоб вы понимали! — ниточку перехватил Бэкхён. — Подобные фенечки — неумирающий тренд!       — Ты так и про свои розовые треники говорил, — скривился Сехун.       — Ты в сторону моих треников даже не дыши, — ничуть не обиделся Бэкхён, пытаясь самостоятельно завязать на своём запястье браслет. — Может, поможет кто?       Сехун и Чондэ отрицательно покачали головой — пыхтящий Бэкхён, неспособный справиться с тонкой ниточкой, выглядел глупо и забавно.       — Так и знал, что вы настоящие друзья и не бросите в трудную минуту, — пробурчал Бэкхён, оттопырив нижнюю губу. — Ай, ладно! Кто хозяин, тому и прицепим! — и он вцепился в руку Сехуна.       — Я не хочу! — тот попытался выскользнуть, но на подмогу Бэкхёну пришёл Чондэ, и они вдвоём навалились на парня. — Отпустите! Изверги! Я нормальный! Я не из этих!       — Ты мне «на этих» даже не дыши, — фыркнул Бэкхён, завязывая браслет на узел.       — Ты идиот, — подвёл итог Сехун, глядя за крепко завязанную за запястье нить. — Её ж теперь только ножницами разрезать можно.       — Я тебе разрежу! — взвился Чондэ. — Это прототип древнего украшения! Да простые холопы, вроде тебя, о такой красоте и мечтать не смели! И не закатывай глаза, — Сехуну прилетела звучная затрещина.       — Чёрный с красным прекрасно тебе подходит, — подхватил Бэкхён. — Я тебе отвечаю, смотрится круто!       — Как только вы отвернётесь, я его сниму.       — Глаз с тебя не спущу, — пригрозил Чондэ. — Это символ! Знак принадлежности к нашей величайшей культуре!       — Это нитки, Чондэ, нитки.       — Если снимешь, я перееду к Бэкхёну, — прищурился Чондэ.       — Тогда я этот браслет собственными зубами сейчас перегрызу.       — Вместе с компьютером, — добавил друг.       — Это запрещённый приём, — притих Сехун.       — Зато действенный.       Компьютер Сехуна умер ещё на четвёртом курсе, и с тех пор они пользовались ПК Чондэ. Забрать его означало лишить Сехуна смысла жизни, а на свой он ещё не заработал.       — Ты — чёртов шантажист, и я не понимаю, почему столько лет тебя терплю, — обиженно пробубнил Сехун.       — Потому что это я тебя терплю, — поза Чондэ со сложенными на груди руками была устрашающей. Ещё слово — и могла начаться лекция из разряда «вклад Чондэ в поддержание жизни в увядающем организме Сехуна».       — Я понял: «и только смерть разлучит меня с этим браслетом», — пафосно произнёс Сехун.       — Ну наконец-то, — довольно заулыбался Чондэ. — Сразу бы так! И не закатывай глаза!

***

      Сехуну не спалось. Сначала было как-то жарко, и он открыл окно, затем, совсем озябнув, пришлось вылезти из-под одеяла и закрыть его. Электронные часы на столе высвечивали голубыми цифрами половину первого ночи. Сехун поёжился и ещё плотнее укутался, но озноб не исчезал. Он закрывал глаза и принимался считать вымышленных овец, но на пятьдесят седьмой плевал на это дело и вновь открывал глаза. Внутри нарастало беспричинное беспокойство.       Шторы еле заметно колыхнулись, словно лёгкий ветерок влетел в окно. Сехун несколько раз моргнул, прогоняя дрёму, и вновь увидел рябь на шторах. Решив, что плохо закрыл окно, он сполз с кровати, закутавшись в одеяло, и подошёл к нему. Окно было плотно заперто, но в комнате ощутимо похолодало. Парень даже тёплую батарею в темноте нащупал, чтобы исключить вариант с перебоями в отоплении. Затем потрогал свой лоб на случай температуры, но и это не подтвердилось. Пришлось вновь укладываться в постель, накрываясь практически с головой.       Скрипнувшая половица заставила Сехуна вздрогнуть и высунуться. Чего может бояться взрослый парень в собственном точно запертом доме? Ничего. Но мурашки то и дело пробегали по телу, и била нервная дрожь.       Скрип… скрип… скрип…       Звуки затихли возле его кровати.       С пересохшим от волнения горлом Сехун испуганно вглядывался в темноту комнаты.       Внезапно ему в лицо дыхнуло холодом и сыростью. Он вздрогнул и зажмурился.       А когда открыл глаза…       У подножия кровати стояла девушка в белом платье.       И Сехун готов поклясться, что сквозь неё просвечивались голубые буквы электронных часов.