stat rosa pristina nomine

      Больше всего Сыльги ненавидела сидеть и ждать непонятно чего. Её всегда бесила эта тяжелая атмосфера, пронизанная сигаретным дымом, бесили железные стулья кабинета мониторинга, на которых не вытянуться, не дать расслабиться кипящему от бездействия телу. В такие моменты девушка всегда чувствовала себя не в своей тарелке, мысленно сравнивая себя с голодной овчаркой, которая только и ждет, чтобы ей наконец бросили кусок. Только кусок этот был непомерно огромен и комом застревал в горле — тело красивой девушки, лежащей на холодном секционном столе. Сестры Чон подъехали удивительно быстро и поговорить с ними вызвался Чанёль, поэтому после мониторинга Сыльги с Кёнсу решили присоединиться к Джиён в надежде что, быть может, вскрытие даст что-то новое.       Когда Сыльги с Кёнсу спустились в отдел судебной медицины, Джиён уже облачилась в хирургический халат, спрятала длинные волосы в бумажный колпак и надела бахилы. Сыльги всегда казалось странным, что работники этого места, где ни один их «пациент» уже не покинет отдел на своих двух, так фанатично относились к стерильности помещения.       В самом центре комнаты для вскрытия на столе уже лежало тело, накрытое простыней. Сыльги не стала задерживать взгляд на тонких лодыжках, которые остались на виду, и повернулась к Джиён и санитару, раскладывавших инструменты на высокой узкой тележке. По другую сторону стола встал Кёнсу — сегодня он казался еще старше из-за пробившейся щетины и усталых покрасневших глаз. — Ты уверена что это именно его рук дело?       В ответ Джиён сдернула с тела простыню. — Общая картина пока указывает только на это.       Хотя Сыльги и видела труп на месте убийства и на бесчисленных фотографиях, она все равно вздрогнула. Почти все кости лица переломаны, на длинных черных волосах — сгустки почерневшей свернувшейся крови, губы приоткрыты, передние зубы выломаны, на челюсти сильными ударами содрана вся кожа с мясом. Сыльги с трудом сглотнула, чтобы вернуть себе способность говорить. — Видишь вот это? — Джиён указала прямо в центр этого развороченного лица. — Что? — хотя Сыльги и исправно посещала все лекции по судебной медицине, она никогда не умела видеть какие-то особенности ран. — У первых трех жертв смертельные удары приходились по верхней части головы, по лицу он бил уже после их смерти — раз, два, три. А здесь этого нет. Очевидно, что он оттачивает свою технику. Начинает и заканчивает лицом, и ударов тут по первому впечатлению не меньше десяти. — Или его ненависть к их лицам становится сильнее. — Кёнсу встретился взглядом с Сыльги, и в его почти черных глазах девушка увидела бескрайнюю злость. — И боюсь, это уже не посмертные удары. — Джиён. — Скопление крови показывает, что сердце еще билось, когда он оставил её.       Из оцепенения Сыльги вывело только звяканье инструментов, которые санитар подкатил на тележке к Джиён, уже надевшей перчатки и готовившейся к препарации. — Мы вас оставим, — Кёнсу слегка поклонился, — пойдем посмотрим, как там дела у Чанёля.

***

      Подходя к комнате, которую в отделе использовали для разговоров со свидетелями — было бы странно опрашивать их в комнате для допросов с односторонним зеркалом и привинченной мебелью, Сыльги услышала громкий смех и увидела радостного Чанёля, который стоял в дверях. — Ты куда? — Сыльги так была рада улыбку друга, который просто сиял, что сама невольно улыбнулась. — Возьму девушкам кофе, вы пока поговорите.       Кёнсу придержал дверь, которую Чанёль оставил открытой и они вошли внутрь. На кресле лежала куртка Чанёля, на втором — его же сумка. Между креслами стояла на штативе камера, направленная так, чтобы снимать показания свидетелей. На пухлом диванчике напротив расположились сестры Чон, Сыльги переложила сумку друга и села на кресло, приветственно улыбнувшись теперь уже им. — Доброе утро, меня зовут Кан Сыльги, я следователь, — девушка протянула руку и поочередно пожала их, — а это мой коллега, До Кёнсу. — Чон Суён, моя сестра — Суджон.       Младшая сестра осторожно ухватилась за рукав старшей, и та, даже не оборачиваясь, накрыла ее руку своей. Сыльги на это только улыбнулась, подметив, что такие милые привычки складываются в семьях, в которых старшие привыкли неосознанно защищать своих младшеньких. Кёнсу молча стоял около окна, заняв позицию наблюдателя. — Вы можете кратко поведать то, о чем говорили следователю Паку? — Чанёлю? — Суён чуть смутилась, — да, то есть, мы говорили о вчерашнем вечере. Мы с женихом, Суджони и нашими родителями были на ужине, после чего разъехались по домам. — Вы живете отдельно от родителей? — Да, наши родители вообще живут в Америке, но сейчас приехали помочь нам со свадьбой. Мы с Тайлером живем в Каннам-гу, родители остановились в квартире, которую нам оставили, когда переезжали. Она рядом, тоже в Каннам-гу, а вот Суджон снимает студию в Хондэ. Вчера сидели допоздна, после ужина мы с подвезли родителей, потом гуляли с собаками во дворе. Суджони написала как доехала. — Суджон, вы доехали общественным транспортом? — слегка ошалевшая от болтливости старшей, Сыльги переключила свое внимание на Суджон, которая сидела всё так же вцепившись в рукав сестры. — Нет, у меня есть машина. — тихо ответила девушка. — Перед отъездом вы фотографировались у места происшествия, не заметили ничего необычного? — Мм, ничего вроде. Суджон, может ты что-то вспомнила? — Суён повернулась к сестре, на что та только помотала головой. — Хорошо. Есть что добавить? — Нет, наверное. Но в любом случае, вы же можете пересмотреть запись нашего разговора с Чанёлем? — Суён очаровательно улыбнулась. — Да, конечно. Извините за запись, если вы не будете проходить свидетелем по делу, мы уничтожим записи в течение недели. — Мы не против, что вы! — замахала руками старшая Чон, — мы только будем рады помочь.       В этот момент в дверь постучали и зашел Чанёль с двумя стаканчиками кофе. — Заканчиваете? — Практически. — Сыльги встала и еще раз пожала руки обеим сестрам. — Благодарю вас, что приехали так быстро.       Пока Чанёль любезничал с сестрами, помогая им накинуть пальто и обмениваясь ничего на значащими фразами, Кёнсу мягко повернул камеру в их сторону, помотав головой на немой вопрос Сыльги.       Как только Чанёль пошел проводить сестер, Кёнсу тотчас же повернулся к Сыльги: — Надо поговорить.