Вдвое или надвое

      Кончиками пальцев прикасаюсь к коже и ощущаю чужую дрожь… Носом провожу по шее и не могу насытиться этим запахом… Уши заложены, и гудит в голове. Мои глаза, моё сердце, вся я — на кончиках пальцев, которые прикасаются к нему…       Звуки проникают сквозь вату, глухо, с трудом. Шаги, шёпот, и чьё-то дыхание слишком близко…       Взгляд упёрся в тёмную макушку.       Я лежала на кровати, а рядом, на полу, сидел Исин, прислонившись головой к моей подушке и открывая доступ к своей шее, в которую я буквально вцепилась, как выживший из ума Потрошитель. Осознание медленно накрывало, вызывая пристыженную дрожь.       Я тут же одёрнула пальцы и села, и меня замутило от резкого движения. Под носом возник стакан с подкисленной лимоном водой. И это была ещё одна спасительная минута, прежде чем я встречусь с реальностью.       — Как ты? — осторожно спросила Тэён, присаживаясь рядом и приглаживая мои волосы. Я стыдливо опустила глаза и кивнула, надеясь, что этого будет достаточно.       Исин сделал глубокий вдох и открыл глаза, уставившись в потолок. Страх, разъедая вены, ринулся к сердцу. Сейчас он придёт в себя и скажет… Скажет что-нибудь такое, из-за чего мне захочется выпрыгнуть из окна.       Но он опустил голову и закрыл лицо руками.       И это было громче всяких слов.       От собственных мыслей и переживаний ему было тяжело дышать, я чувствовала, как сдавливает в груди.       — Мама всегда говорила, что, если дурно, надо умыться холодненькой водичкой, — и я заметила, что в комнате есть и Бэкхён. — Предлагаю всем по очереди последовать этому совету. Лин, ты первая, — он встал со стула и протянул мне руку. — Пойдём. Если что, можешь падать на меня, у меня упитанная подушка безопасности, — в другой раз я бы обязательно улыбнулась после этой фразы.       Я сползла с кровати и, стараясь не смотреть на опущенную голову Исина, последовала за Бэкхёном.       После холодной воды и вправду стало как-то полегче.       — Исин, теперь твоя очередь принимать ванны, — Бэкхён потянул Исина, и тот поднялся без сопротивления.       Но назад, в комнату он не вернулся: замер на пороге, пропустив внутрь Бэкхёна.       — Я пойду, — хриплым шёпотом.       — Куда?! — ощетинился Бэк. — Нам предстоит серьёзный разговор.       — Пусть уходит, — поморщилась. — Пусть идёт.       — Но… — Тэён хотела что-то добавить, но Исин скрылся в коридоре.       — Не ходите за мной, — бросила друзьям и вышла вслед за ним.       Застывать на пороге, как на распутье, это просто фирменный знак Исина. Он стоял ко мне спиной, хотя, уверена, чувствовал, что я сзади.       — У меня просьба, — обернулся вполоборота. — Одолжи на пару дней… свою вещь, — он буквально выдавливал из себя слова, сгорая от стыда за своё желание.       Мой взгляд упал на тонкий шифоновый шарфик, подаренный мамой много лет назад. Его я и протянула ему. Он в ответ снял и отдал мне кофту на замке, оставшись в одной футболке.       — Не впутывай в это ребят, — Исин кивнул на комнату, в которой друзья ждали моих объяснений.       — Ты говоришь о Бэкхёне.       — Действительно, — он тяжело вздохнул. — Постарайся не дать ему рассказать всё моей, — сглотнул, — жене. Позже я сам с ним поговорю.       — А с ней? — еле слышно спросила.       На что Исин просто вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.       Бэкхён развалился на стуле, скрестив ноги и руки, а Тэён сжалась на моей кровати и смотрела на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Разговор предстоял нелёгкий, хотелось попросту выгнать обоих.       — Ничего не хочу говорить, — заявила им с порога.       — А ничего и не надо говорить, — отозвался Бэкхён, высокомерно вздёрнув нос. — Я сам могу обо всём рассказать.       — Бэк, давай ты не будешь лезть…       — Я сам решу, буду или не буду! — фыркнул он. — Если бы не сегодня, мы бы ещё не скоро обо всём узнали.       — Потому что вас это не касается, — отрезала я.       — Надеялась страдать в одиночестве? — скривился он, и где-то на фоне всхлипнула Тэён.       — Никто не страдает, — отвела взгляд. — Ты всё преувеличиваешь.       — Твоя мама знает?       — Я совсем запуталась, — мяукнула Тэён. — Не понимаю…       — А что тут непонятного? — Бэкхён вскочил со стула. — Я считал тебя своим другом, Лин! Я поделился с тобой своими чувствами! Неужели я не заслужил этого в ответ?       — Но ты мне не друг! — выпалила я. — Мы просто учились вместе, проводили какое-то время, но мы не друзья!       Бэкхён растерянно замер с приоткрытым ртом, даже Тэён перестала всхлипывать.       — Мне никто не нужен, — упрямо поджала губы. — Сама со всем справлюсь.       — Но мы же… — первой подала голос Тэён. — Мы же так много разговаривали и…       — Вы говорили. Вы, а не я, — устало потёрла виски, чувствуя, как возвращается тянущая боль. — То, что мне всегда приходилось вас выслушивать, не значит, что мы дружили. Я знаю, что тебе нравится Минхо из футбольной команды универа, Тэён. А тебе, Бэкхён, страшно признаться Чанёлю, ведь он уже отказывал парням, предпочитая девушек, — с каждым моим словом они бледнели и терялись. — Я всё это знаю. Но что вы, мои «друзья», знаете обо мне? Хоть раз у меня появилось желание поделиться с вами собственными переживаниями? Нет. Так чего же ты ждёшь от меня сейчас, Бэкхён? — он опустил глаза и прикусил губу. — Что я брошусь вам на шею и поведаю свою историю? С чего вдруг? Эта история только моя, она никого из вас не касается.       В комнате повисло напряжённое молчание. Первым со своими чувствами совладал Бэкхён.       — Пойдём отсюда, — он подскочил к Тэён и, схватив за запястье, потянул за собой. — Ни секунды не хочу тут оставаться!       — Бэкхён… Лин… — Тэён вцепилась в дверной косяк. — Это всё неправильно, это всё…       — Тебе только что сказали, что ты ей фактически жить мешала, — со злом выплюнул Бэкхён, наскоро обуваясь. — Имей гордость! И плевать, что я Исина сюда привёз, плевать, что я на её стороне, — бурчал он, завязывая шнурки на кедах плачущей Тэён. — Я, оказывается, грузил её своими проблемами, но доверия не вызывал. Действительно! Шут гороховый, а не Бэкхён! Как поржать, отдохнуть, так это с радостью, а чуть что, так ты и не друг ей вовсе. Просто прекрасно! — он вытолкал Тэён на лестничную клетку. — Я словно увидел тебя другими глазами, — обернулся на секунду. — Но мне не жаль потраченного на тебя времени, потому что ты дура, а я — хороший человек, — и захлопнул за собой дверь.       Дура не дура, а смогла отвлечь тебя от мыслей об Исине, подумала я, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери. Взять огонь на себя — это показалось мне самым правильным.       К маминому приходу я успела вытереть лужи апельсинового сока на полу в коридоре и заправить кровать, но от неё не укрылась моя бледность.       — У тебя температура? — прикоснулась ладошкой к моему лбу. — Тебя знобит.       — Просквозило, наверное.       Мама прищурилась:       — Врёшь матери?       — Да, но получается плохо, не так ли?       — В квартире словно апельсиновая бомба взорвалась, да ещё и пахнет Бэкхёном и Тэён. По какому поводу было совещание?       — По поводу того, что твоя дочь — дура, — плюхнулась на стул.       — Я не могла воспитать дуру, — улыбнулась мама. — Это камень в мой огород, так им и передай.       — Мы поссорились, так что… Я не замечу их отсутствия.       — Не поняла, — мама отставила пакет с покупками в сторону и присела напротив. — Из-за чего поссорились?       Возможно, говорить и не стоило, но так много держать в себе было слишком тяжело.       — Они решили, что занимают в моей жизни важное место.       — Разве это не так?       — Так, — согласно кивнула, — но им знать это не обязательно. Нам же хорошо с тобой вдвоём, мама, — потянулась и взяла её ладонь в свою. — Нам никто не нужен: у меня есть ты, у тебя есть я.       — Но я же не вечна, — грустно улыбнулась мама. — И я, к сожалению, не могу разделить с тобой твои молодёжные увлечения. Есть причина, по которой ты обидела их?       Я задумалась на пару мгновений, а потом призналась в том, что так давно мучило меня:       — Лучшая защита — это нападение. Боль причиняют даже те, кто вроде как должен тебя защищать и оберегать. Я сделала им больно до того, как они причинили боль мне.       — Девочка моя, — мама обошла стол и обняла меня, разрешая уткнуться в её кофту и не сдерживать слёзы. — Ну кто сказал, что они готовились сделать тебе больно?       — Они просили доверия, — прогундосила я, — а доверять нельзя. Предают родители… Предают истинные… Даже я сама себя предаю, проявляя слабость. Что уж говорить о чужих, о тех, с кем мы просто встречаемся в жизни…       — Так что ж нам теперь закрыться в квартире? Бояться разговаривать с другими? Постоянно ждать удара в спину?       — Разве ты не так живёшь? — вскинула на неё заплаканные глаза.       — Нет, не так, Лин! Я люблю выпить чашечку кофе с коллегами и поболтать о том, о сём. Мне приятно внимание нашего соседа. И если кто-нибудь спросит, как я себя чувствую, я признаюсь, что у меня ноет зуб, и, быть может, мне посоветуют хорошего стоматолога.       — Но ведь Хань…       — Папа, Лин, надо называть его отцом, — она взъерошила мои и без того торчащие во все стороны волосы. — То, что произошло между мной и твоим папой, вовсе не означает, что весь мир ужасен и все люди желают мне зла.       — А как по мне, именно это и означает.       — Глупости, — поморщилась мама. — До Тэён и Бэкхёна я вообще не помню, были ли у тебя когда-нибудь такие друзья.       — Ты должна была облегчить мою ношу, а ты сделала только хуже.       — А где написано, что я должна врать, чтобы потешить твоё самолюбие?