Вдвое или надвое

      Бэкхён смерил пристальным взглядом сначала Исина, потом меня и выдал:       — На какой стадии ваши отношения?       Мы с истинным испуганно переглянулись.       — Понятно, — сделал только ему понятный вывод Бэкхён. — Тогда поступим самым лучшим способом, — он направился к выходу. — Я где-то читал, что в отношениях очень важно слушать друг друга. Не помню, что это был за журнал, но на обложке была полуобнажённая Лопес. И вы же понимаете, что этой шикарной женщине я доверяю.       Бэкхён вышел из магазина, но на секунду приостановился на пороге.       — Вам нужно поговорить. Я вернусь через час. Постарайтесь тут сильно не буянить, — деловито заявил он, закрыл дверь и повернул ключ.       — Бэкхён! — мы с Исином бросились к дверям.       Они были заперты. Бэкхён помахал нам с той стороны и двинулся к остановке.       — Зараза! — крикнула ему вслед.       — Он нас запер? — Исин недоверчиво подёргал двери, словно не мог поверить в вероломность другого человека. — Он нас запер… — до него дошло, в какую ситуацию мы попали, и он, покосившись на меня, вернулся на свой стул.       Я неловко потопталась у дверей, а затем двинулась вдоль музыкальных инструментов, выставленных для продажи. Кроме того, что мы вроде как идеальная пара, согласно природе, у нас даже тем для разговора не было. Все мои знания о нём ограничивались страничкой в интернете и отрывочными данными от Тэён. Хотел ли Исин узнать меня поближе? Очень сомнительно. Перспектива молча переглядываться в течение целого часа пугала, надо было срочно искать отвлечённую тему для разговора.       — Ты… — мой голос, как гром среди ясного неба, заставил Исина вздрогнуть, — играешь только на гитаре?       — Ещё и на фортепиано, — он подошёл к одинокому инструменту в углу и прикоснулся к закрытой крышке.       — Любишь музыку, или родители заставили?       — Люблю, — дрогнули уголки его губ. — Мама говорит, я ложкой мелодию песни отстукивал, пока мне пианино на батарейках не подарили.       Я представила себе маленького мальчика, который стучит ложкой в такт телевизионной рекламе, и не смогла сдержать улыбку.       — А ты? — Исин обернулся ко мне. — Умеешь? — кивнул на фортепиано.       — О, нет, — взмахнула руками. — Я — идеальный слушатель и зритель, — и стало неловко за такое несоответствие.       — Среди моих знакомых мало хороших слушателей, — сказал он, и потеплело в груди.       — Может, сыграешь?       А он словно ждал моей просьбы — не раздумывая, сел за инструмент и открыл крышку, пробежался пальцами по клавишам. Он играл что-то нежное, светлое и трогательное, но, в то же время, сильное и упрямое, так похожее на него. Мелодия рождала дрожь по коже и пробуждала дремавшую до знакомства с ним нежность.       Когда мелодия закончилась и в магазине повисла тишина, я еле слышно задала вопрос, который так часто вертелся в моей голове:       — Мой запах… Какой он?       Исин жадно втянул в себя воздух и шумно выдохнул:       — Пьянящий, — произнёс он, закрыв глаза. — Словно я выпил слегка и готов на любые подвиги и безумства, — кончик языка скользнул по верхней губе, слизывая пропитанный мною воздух. — Лайм, мята и ром… Хм… Это определённо мохито, которое я попробовал в пятнадцать на Кубе во время отпуска с родителями. Мне и тогда было запрещено его пробовать. И сейчас тоже… нельзя, — поднял на меня тяжёлый задумчивый взгляд.       Нельзя, я знаю сама, что нельзя, но…       — Мы же можем просто разговаривать, — придвинула стульчик и села в двух шагах от него.       Он выдержал паузу и согласно кивнул.       — Расскажи мне, какую музыку ты любишь? Стиль? Исполнитель? Течение?       И он говорил: говорил много, улыбался мне, сияя ямочкой на щеке, наигрывал что-то вскользь, шутил о том, что поёт во сне. А я просто слушала, кивала в такт и чувствовала себя такой счастливой и беззаботной, словно это предназначение моё — слушать его и смотреть в эти сияющие глаза напротив.       Беседа зацепила любимую еду, коснулась фильмов и утонула в возникшем из ниоткуда молчании — наши взгляды встретились в какое-то мгновение, и все мысли вылетели из головы. Апельсиновый шлейф окутал с ног до головы.       — До чего же хорошо с тобой болтать обо всём, — тихо произнёс Исин. — Легко так.       Я улыбнулась, полностью разделяя его слова.       — Не думай, что ты какая-то не такая, и поэтому я отказываюсь от уникальной возможности разделить жизнь с истинной.       Но ведь именно так я и думаю, мелькнула мысль, и улыбка сползла с губ.       — Я познакомился с Мэй три года назад, — продолжил он, опустив взгляд. — И пусть всё не было так уж гладко, у нас тысячи совместных воспоминаний, она любит меня, и я…       — Не надо, я знаю, — порывом прикоснулась к его руке и ощутила себя пловцом, задерживающим дыхание перед прыжком с вышки.       — Для тебя это, наверное, не причина, — его взгляд вернулся ко мне, и Исин легонько сжал в ответ мои пальцы.       На мгновение мы замолчали, наслаждаясь этим простым прикосновением.       — Насильно мил не будешь и жизнь не перепишешь, — сочетание наших рук завораживало меня. — Будь счастлив, даже если я — не часть этого счастья.       Не отпуская мою ладонь, второй рукой Исин устало взъерошил свои волосы.       — Всё это так сложно и запутанно, — вздохнул истинный. — Теперь, когда я знаю о твоём существовании, моя жизнь уже не кажется такой счастливой. Мы с тобой… мы… между нами ничего не произошло, всё в моей жизни должно идти по-прежнему, но всё уже совсем не так. Иногда на меня накатывает сбивающая с ног тоска. Я знаю, это твоя тоска.       — Прости, — пристыжено опустила голову.       — Это твоя тоска, — продолжил он, — умноженная на мою. Странно это — скучать по малознакомому человеку.       Звякнул ключ в замке, и на пороге магазина возник Бэкхён, которого, честно говоря, никто особо и не ждал. Он обвёл помещение пристальным взглядом и обнаружил нас возле фортепиано.       — Я рассчитывал на маленькую вакханалию, как минимум, — направился к нам. — А вы тут чинно сидите и за ручки держитесь, — Исин тут же выпустил мою ладонь. — То ли я не ту литературу по истинности штудировал, то ли у вас железная выдержка.       — Ты — нахальная зараза, которая лезет не в своё дело, Бён Бэкхён, — сработала установка на нападение вместо защиты. — И я ещё десять раз подумаю, простить тебя или нет.       Бэкхён опешил и застыл с приоткрытым ртом.       — Полностью с тобой согласен, — поддержал меня Исин, подхватывая рюкзак. — Подожди, я тебя провожу, — и мы вдвоём гордо покинули музыкальный магазин.       — Я ж говорил! — Бэкхён выскочил вслед за нами и закричал на всю улицу: — Шикарная Лопес плохого не посоветует! Сработало же, ну!       — Сочувствую тому, кто решит связать свою жизнь с этим чёртом, — хихикнул Исин.       — И так как мы тоже косвенно с ним связаны, то и нам стоит посочувствовать, — добавила я, и мы, переглянувшись, засмеялись, отпуская накопившееся напряжение.       — Лин? — окликнул меня мужской голос.       Оказалось, что в паре метров мимо проходил Лу Хань. Всё во мне приготовилось защищаться, нападать, кусаться, а если придётся, то и бежать. Почему-то именно такие чувства у меня вызывал собственный отец. При этом он полностью игнорировал мою неприязнь: лучезарно улыбаясь, подошёл к нам, представился Исину, спросил, как у меня дела. Хотелось вцепиться ему в лицо за это «Как дела?». Что ж тебя до этого столько лет не волновал этот вопрос?       — Всё отлично, — коротко ответила.       — Гуляете?       — Нет, мы уже пришли, — кивнула на остановку.       — Сегодня отличная погода. Очень советую прогуляться в парке и поесть мороженого, — посоветовал горе-отец.       — Думаешь, что можешь мне говорить, что делать? — во мне всё закипало в ответ на вполне невинную фразу.       — Я не настаиваю, — Хань пошёл на попятный. — Просто предложил.       — Зачем ты вообще говоришь со мной? Просто проходи мимо.       — Ты — моя дочь, — тихо произнёс он.       — Уверена, ты жалеешь об этой ошибке.       — Нет! О чём ты? Я не…       Внезапно Исин взял меня за руку и перетянул внимание на себя:       — Мы бы с радостью с вами поболтали, мистер Лу, но очень спешим. Наш автобус! — и потянул меня за собой.       Заскакивая в автобус, я успела заметить, что это вовсе не мой маршрут, но растерянный Хань остался на остановке, и с каждым метром отдаляясь мне становилось легче.       — Вообще-то этот автобус идёт в другую сторону, — повернулась к Исину, пристроившемуся у окна.       — Не было времени раздумывать, — он пожал плечами. — Я испугался, что ты покусаешь собственного отца.       — Так ты из мужской солидарности его спасал?       — Женщин в мире и так переизбыток, на меня вон сразу две покушаются, — игриво фыркнул он.       — Эй! — я ткнула его локтем в бок.       — Да ладно-ладно! — он примиряющее вскинул руки. — Он мне тоже немножко не нравится.       Это меня удивило.       — Почему? Ты его совсем не знаешь. Он… не то, чтобы совсем плохой человек, просто так сложилось…       — Что он тебя обидел, — закончил за меня Исин. — И мне, знаешь ли, тоже немного обидно, — он прикоснулся к своей груди. — Так что предлагаю прокатиться пару остановок просто так, а потом пересесть на нужный автобус.       — Я, кстати, никогда не была в той части города, куда ходит этот маршрут, — призналась, разглядывая в окне незнакомые магазины.       — Тогда приглашаю в увлекательное путешествие! — Исин пафосно взмахнул руками. — Этот тур продемонстрирует удивительнейшие уголки города, куда не ступала твоя нога! Это путешествие похоже на…       — Это похоже на свидание, — брякнула, не подумав, и Исин тут же потух.       — Давай не будем считать это свиданием, — уткнувшись в окно, произнёс он. — Думаю, нам стоит выйти на следующей остановке и пересесть, а то я забылся совсем.       Я мысленно приложила себя головой к поручню.       — Давай доедем до конца, — тихонько попросила, — обещаю, что буду молчать.       Ответа не последовало, но, когда автобус в очередной раз остановился, Исин не сдвинулся с места, продолжая внимательно вглядываться в панораму за окном. Чтобы не пялиться всю дорогу на профиль истинного, отвернулась и стала следить за домами, пролетающими с другой стороны.       Лёгкое прикосновение к руке заставило вздрогнуть — Исин положил свою ладонь рядом с моей. Автобус двигался, и наши руки соприкасались, вызывая тёплую волну, поднимающуюся вверх до плеча и разливающуюся до самого сердца.       А потом он и вовсе соединил наши мизинцы, как в детской считалочке про примирение. И меня затопило окончательно.       На конечной остановке мы пересели на другой автобус и ещё полчаса ехали в обратную сторону. Время от времени Исин нарушал наше уютное молчание комментариями о том, что видел за окном. Перед моей остановкой он обернулся ко мне и сказал: «Ещё увидимся».       — Наш город не так велик, так что — да, скорее всего, увидимся, — подошла к выходу, хотя всё внутри желало приклеиться к истинному намертво и не оставлять его ни на секунду.       — У тебя хороший друг, это я про Бэкхёна. Помирись с ним, — посоветовал Исин.       — Помирюсь, но ты его в глаза не хвали, а то станет хуже, — и перед тем, как двери закрылись, разделяя меня с истинной парой, я успела увидеть ещё одну его улыбку. «Не хочешь меня поблагодарить?» — высветилось на экране сообщение от Бэкхёна. «Так бы и влепила тебе затрещину! Но придётся купить тебе пиво».