Полицейский и пьяница

      – Офицер! Да, Вы! Офицер!       Микки закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он наслаждался тем, что на вполне законных основаниях мог иметь при себе огнестрельное оружие. Ему нравилось то, что значок на груди добавлял ему авторитета в глазах окружающих. И он был не против ночных смен – ну, по крайней мере, до сих пор. Именно из-за вот этого он хотя бы раз в неделю, но подумывал о том, чтобы уйти нахрен из правоохранительных органов.       И именно поэтому Микки на дух не переносил ебучий Хэллоуин.       Мысленно досчитав до пяти, Микки прислонился к патрульной машине и понял, что уже начинает жалеть о том, что не согласился отдать эту смену Карлу. Он закурил и глянул в сторону парня, который обращался к нему с другой стороны улицы. С такого расстояния парень казался обычным подростком, не способным справиться с парой лишних шотов текилы. На нём были слегка мешковатые чёрные джинсы и испачканная чем-то белая рубашка. Его спутанные рыжие волосы при правильном освещении буквально можно было бы использовать как красный сигнал светофора, а кособокая ухмылочка до странного раздражала. В одной руке он держал то и дело выскальзывающий из его пальцев стакан с какой-то мутной жидкостью. Каждый раз, как он подносил его ко рту, он промахивался, и немного жидкости выливалось ему на руку.       Микки, конечно, и сам иногда напивался в стельку, но этот парень, похоже, превзошёл даже его.       – Да ради всего, блядь, святого, – пробормотал Микки себе под нос, выдыхая облако дыма. Он прочистил горло и тут же включил свой «Я коп, а ты должен, блядь, соблюдать закон» голос. – Сэр, уйдите с проезжей части. – Он еле сдерживался, чтобы не начать показывать парню средние пальцы, сопровождая при этом свои жесты отборной руганью, но вместо этого он просто махнул рукой так, будто хотел прогнать прочь бродячего кота. Когда этот идиот и не подумал пошевелиться, Микки снова обратился к нему, заметно повысив голос. – Эй, если Вам нужно домой, попросите своих друзей вызвать Вам такси. Или, не знаю, просто возвращайтесь на свою дерьмовую тусовку.       Словно услышав знакомое слово, рыжеволосый идиот тут же принимается скандировать на всю улицу «Туса! Туса!». Он поднял вверх свой полупустой стакан, а затем поднёс его к губам, выливая себе на рубашку почти всё его содержимое. А потом он, приводя этим своим действием Микки в смятение, начал переходить дорогу.       Великолепно.       Микки отбросил в сторону бычок от сигареты и выкинул руку вперёд в предупреждающем жесте.       – Сэр… – Когда ж ты уже от меня отъебёшься.       – Вау, – этот идиот шире распахнул глаза и с удивлением уставился на Микки. – Ты… такой чертовски сексуальный в этой форме.       Микки недоумённо выгнул брови. Какого вообще хрена? Несмотря на то, что он вполне себе нормально отнёсся к такому открытому проявлению симпатии в свою сторону, Микки всё же почувствовал, как его шею, а теперь наверняка ещё и щёки заливает румянец. К счастью, этот идиот был пьян в такой драбадан, что не заметил этого. К слову, чего греха таить, этот идиот оказался очень даже симпатичным при ближайшем рассмотрении. Блядь, вообще-то он был охренеть каким симпатичным. Микки даже поймал себя на мысли, что завидует тому, что такому идиоту достались такие шикарные скулы, пухлые розовые губы и россыпь веснушек, украшающая его нос и щёки. Помимо всего вышеописанного Микки зацепился взглядом за ещё одну деталь, от которой теперь не мог оторвать глаз – кошачьи ушки, торчащие на голове парня среди копны взъерошенных волос. И да, Микки мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что ему вдруг захотелось пропустить через пальцы эти спутанные пряди.       – Типа… охуеть какой сексуальный, – повторил парень, подходя ближе.       Микки нахмурился. Ну вот, теперь пацан начал его раздражать.       – Сэр, не могли бы Вы…       Какое-то мгновение этот идиот просто осматривал Микки с головы до ног, будто на нём были написаны ответы, на все интересующие его вопросы. (На самом деле он просто оценивающе разглядывал парня перед собой, ага). А потом, наконец, ответил, на силу формируя слова заплетающимся языком:       – Как ты вообще… Этот костюм такой классный. Ты просто… – он принялся активно жестикулировать руками, видимо пытаясь показать очертания фигуры Микки. Вот только то, что он изображал, скорее напоминало снеговика, чем человеческую фигуру.       М-да, пацан просто в стельку.       Микки захотелось уйти, вот прям сейчас, поэтому он приступил к стандартной процедуре, предусмотренной правилами, когда на улице представителю правоохранительных органов встречается пьяный человек.       – Сэр, Вы вообще сколько сегодня выпили-то, а? – Микки вытащил из-за пояса свой фонарик и посветил им в глаза этому идиоту. – Я так и думал. Хорошо же ты набрался, пацан.       Парень пытался отмахиваться от яркого света. И жесты его на удивление вызывали самое настоящие умиление. А потом пацан надул губы, как самый настоящий обиженный ребёнок.       – Не будьте таким букой, офицер. – Он подошёл на шаг ближе и тут же захихикал, когда увидел, что полицейский отошёл от него ровно на тот же шаг. – Я просто хотел узнать, где Вы взяли этот… – он в каком-то чрезвычайно драматичном жесте вскинул руки вверх, – … костюм.       – Что ж, сэр, – раздражённо ответил Микки. – Этот костюм я взял в своём шкафчике. – В ответ на недоумённый взгляд Микки обхватил большим и указательным пальцами свою переносицу, а затем постучал ладонью по капоту патрульной машины. – Если ты не заметил, а я уверен, что ты не заметил, то я на самом деле полицейский.       Боже, эта ночь никогда не кончится.       На этих словах у парня буквально отвисла челюсть.       – Что? – Он так дёрнулся, что едва не выронил свой стакан. – Серьёзно?!       Микки стиснул зубы. Жаль, что ему нельзя арестовывать людей за то, что они такие надоедливые.       – Да.       – Да ла-а-а-дно.       Этот идиот, видимо, не собирался так просто отступать. Микки устало вздохнул.       – Но так оно и есть.       Микки мысленно удивился тому, как от такой широкой улыбки у пацана еблишко не треснуло.       – Да быть того не может! Ты слишком сексуальный, чтобы быть копом! Ты только глянь на эти… – он потянулся к бицепсам Микки, но у того тут же сработали рефлексы и парень остался стоять на месте, удерживаемый рукой полицейского на своей груди.       Несмотря на то, что этот идиот пытался его схватить, Микки не смог сдержать едва заметной улыбки. Да уж, нечасто ему попадались такие сексуальные пьяницы на улицах Чикаго, особенно в такие ночи, как эта. Обычно Микки приходилось по несколько раз за ночь гоняться за Фрэнком Галлагером. А иногда Микки с удовольствием ловил местных дилеров или воришек. Удовольствие это ему приносило ещё и потому, что он теперь на вполне законных основаниях мог ловить и сажать тех, на кого у него был зуб ещё с тех пор, как он сам промышлял подобным.       А ещё не так уж много людей называли его сексуальным. Да и Микки, к слову, не то чтобы так уж часто где-то тусил, кроме тех дней, когда он был на дежурствах, патрулируя улицы, или же зависал в одном кафе в конце улицы. Да и парни в тех клубах, где он расслаблялся, не привыкли отвешивать друг другу комплименты. Этот идиот хоть и был пьян сверх меры, но в свете уличного фонаря он казался Микки не намного младше его самого, да к тому же он чертовски мило покусывал свою нижнюю губу, когда пытался сосредоточиться на том, чтобы устоять на одном месте.       – Просто иди домой, ладно? – обратился к нему Микки. Он опустил руку парню на плечо, о чём тут же пожалел. От мимолётного прикосновения его от макушки и до самых пят прошило каким-то странным чувством. – Кажется, с тебя на сегодня хватит. Ты вообще до дома-то сможешь дойти?       Парень покачался из стороны в сторону, а затем воскликнул:       – Оу, нет! – он принялся оглядываться вокруг, внимательно рассматривая каждый дом, и тут же чему-то качал головой. Микки вздохнул. А затем этот идиот рассмеялся, закрыв лицо свободной рукой. – Я… Вообще-то я знаю, где мой дом. Но кто сказал, что мне пора уходить? – он слегка наклонился вперёд и прошептал: – Не могу же я бросить такого секси копа одного посреди улицы. Что ж за джентльмен я тогда такой?       Микки с тяжким вздохом покачал головой.       – Ёб твою…       Внезапно парень схватил его за руку и тут же принялся её трясти.       – Офицер, товарищ офицер. Вы должны меня арестовать. Я… Я так хочу, чтобы Вы меня арестовали.       Вот уж хрен. Микки и даром не сдался этот идиот на заднем сидении его машины и не важно, каким бы сексуальным, замечательным или милым он не был. Сегодня там никого не должно оказаться, а даже если по несчастливой случайности кого-то и загребут, то мест за решёткой всё равно не было; там всё было забито доверху, хотя ещё даже полночь не наступила. Да и вообще, пацан же совершенно безобиден; в таком состоянии он и мухи не обидит. Не было ни единого шанса, что Микки его арестует.       Даже если ему и было жутко интересно, как бы этот идиот выглядел распластанным на капоте его машины.       – Знаешь, – парень подошёл ещё ближе, вторгаясь в личное пространство Микки, параллельно обдавая его запахом пива и ещё смесью каких-то непонятных напитков, которые он, по всей видимости, успел употребить, и принялся легонько постукивать его пальцем по груди. А потом он хихикнул и зашептал: – Я был плохим, очень плохим мальчиком. Тебе точно нужно меня арестовать, мистер Секси Офицер.       Микки отвёл руку парня от своей груди.       – Так, достаточно. Съёбывай-ка ты отсюда. – Да, Микки знал, что ему не положено нецензурно выражаться на дежурстве, но пацан слишком уж наслаждался всей этой ситуацией, так что это было бы последним, на что он стал бы жаловаться. – Иди домой, пока ты не попал в какую-нибудь переделку. Я не буду тебя арестовывать. Для этого мне нужна куда более веская причина, и твои доёбы на пьяную голову здесь не сработают.       Пацан недоумённо захлопал глазами.       – Причина? Это какая же?       Микки фыркнул.       – Если ты попытаешься меня ударить, то я мигом нагну тебя над капотом.       Чёрт. Это не должно было прозвучать так двусмысленно. Блядь.       И вдруг Микки, мягко говоря, охренев, сначала услышал, а потом и почувствовал, как хрустнул его нос. Он откинулся спиной на дверь патрульной машины от удара кулаком этого пьяного идиота, который стоял перед ним, выглядя словно невинный младенец. Через мгновение вернулась способность ясно видеть, и Микки с недоверием покосился на свою окровавленную ладонь, которой он схватился за нос.       Какого хрена. Микки почувствовал, как начинает закипать.       – Ты, блядь, какого хуя творишь?!       Пацан, который выглядел до жути довольным собой – грёбаный пиздюк – сразу же перешёл к делу:       – А теперь ты меня арестуешь?       Теперь до Микки дошло. И если бы он не был так зол, и если бы с его носа всё ещё не капала кровь, то он, пожалуй, даже и посмеялся бы. Вместо этого он схватил парня за руки и застегнул у него на запястьях наручники.       – Вот уж теперь, блядь, точно арестую.       Пацана практически ткнули носом в капот полицейского автомобиля, но лицо его выражало небывалое довольство собой.       – Бля, да! Меня арестовал сексуальный полицейский!

***

      Йен проснулся под ужасающие звуки грохота металла о металл. В его голове словно кто-то кувалдой выдалбливал себе путь наружу, а кулак почему-то опух. Какого хрена произошло прошлой ночью?       И какого хуя он делает в камере полицейского участка?!       – Бля. Блядь. Пиздец, – пробормотал он себе под нос, роняя голову в ладони. Он лежал на жутко неудобной койке, а во рту было суше, чем в пустыне. Кажется, его ещё не до конца отпустило.       И тут он снова услышал этот жуткий грохот.       – Да боже ж мой, – простонал он.       – Проснись, блядь, и пой, Золушка!       Йен уставился своим пока ещё затуманенным взглядом перед собой. По ту сторону решётки стоял полицейский. Его форма была в каких-то пятнах, а под носом виднелись кровавые разводы. Выглядел он так же, как Йен себя чувствовал. В руке у него был железный прут, которым он тут же не преминул воспользоваться и провёл им по стенке камеры.       Всё, чего Йену захотелось в этот момент, это свернуться клубочком и сдохнуть.       Затем грохот прекратился.       – Итак, мистер, – начал полицейский и заглянул в то, что, как Йен смог разглядеть, было его собственным бумажником. – Мистер Йен Галлагер. Чёрт, ты сын Фрэнка? – Парня это открытие, казалось, и в самом деле удивило.       Йен присел и потёр глаза.       – Не по собственному выбору.       Полицейский рассмеялся.       – Мне бы стоило догадаться.       Вдруг Йена осенило, почему он оказался в таком незавидном положении. Он снова взглянул на копа, на его окровавленный нос, грязную униформу, и тут все воспоминания разом нахлынули на него. Чёрт.       – Я что… – начал, было, он, но полицейский тут же оборвал его на полуслове.       – Я офицер Милкович. И вчера ночью ты разбил мне нос.       У Йена чуть глаза на лоб не полезли. Блядь.       – Чёрт… Я…       Несмотря на всю атрибутику, присущую людям данной профессии, и даже несмотря на окровавленный нос, полицейский выглядел довольно-таки неплохо. Чёрт, да даже Йен не мог не признать того факта, что парень был слишком сексуальным для того, чтобы быть простым офицером полиции. (Погодите, кажется, он нечто подобное уже говорил, да?)       – Ага, – протянул Микки, продолжая стоять по ту сторону решётки. – Болит, между прочим, пиздец как. Ты мне должен, Галлагер.       Йен вопросительно выгнул брови. Как можно быть должным копу?       – Должен?       Микки кивнул. Время от времени он тоже мог быть милым и приятным человеком; к тому же, протрезвев, этот идиот стал казаться ещё более очаровательным.       – Да, и не мало, между прочим.       Тут полицейский, что удивило Йена не на шутку, взял ключ и открыл дверь камеры, махая рукой на выход.       Йен, почесав затылок, поинтересовался:       – Ты случайно не знаешь какое-нибудь хорошее лекарство от похмелья, которое вдобавок стёрло бы все позорные воспоминания о том, как сильно я напился и как пытался нарваться на арест?       Микки улыбнулся и, убрав ключ в карман, кивнул.       – Не знаю насчёт лекарства, но тут неподалёку есть одно неплохое местечко.       Йен удивлённо покосился на него. Этот коп что, подкатывает к нему? Тот же самый коп, чей нос он сломал всего несколько часов назад?       – Это приглашение? – поинтересовался он, опасаясь, что всё это может оказаться глюком его всё ещё не протрезвевшего сознания.       Он вот нисколько бы не удивился, если б сейчас открыл глаза и оказался вновь в той камере.       Уже на пути к раздевалке, где он собирался снять с себя наконец-то форму и всю остальную экипировку, и сдать уже свою смену, которая длилась всю ночь, благодаря бумажной работе, которую ему добавил кое-кто, Микки обратился к Йену:       – Если ты мне, бля, ещё раз заедешь по носу, я тебя точно разложу на капоте, Галлагер.       Чёрт. Определённо у Микки был какой-то пунктик на этот счёт.       Подмигнув ему, Йен улыбнулся.       – Ловлю Вас на слове, офицер.