Доброе утро

Летнее теплое утро наступило для Арсения слишком быстро. Ему казалось: он только-только закрыл глаза, но вот уже громкий звонок входящего вызова прерывает его чуткий и одинокий сон. Помимо противных звуков звонящего телефона Арсений слышит, как где-то в глубине квартиры лает его пес, и он даже на секунду теряется, на какой звук реагировать раньше. Однако телефон был под ухом, а Билли где-то далеко-далеко, поэтому Арс протягивает руку и со все еще закрытыми глазами принимает вызов. - Доброе утро, - из динамика льется мелодичный, слегка заспанный голос, но для Арсения этот голос – самый лучший в мире. Любимый голос. – Я тебя не разбудил? В данную минуту Арсений просто не может не улыбаться. Сердце вдруг наполняется неведомым счастьем, мягким и исходящим из самой его глубины, теплым и до безумия нежным счастьем, которое ему может подарить только один человек, даже только одними звуками своего голоса. Как бы Арсений хотел, чтобы Антон сейчас был рядом. Чтобы он мог видеть его улыбку и улыбаться в ответ. Как бы он хотел сейчас поделиться этим охватившем его ощущением любви. Как бы он хотел провести рукой по его волосам и прижаться к его худому телу ближе, чтобы почувствовать ответную любовь, почувствовать Антона. - Даже если ты меня и разбудил, то ты имеешь на это полное право, - в трубку смеется Арсений. Утро началось с голоса Антона, даже когда тот на расстоянии пятисот километров. Это утро можно считать просто великолепным. – Я просыпаюсь только с тобой, ты же знаешь. Даже когда ты далеко. - Я скучаю, - мягкий с утра голос Антона, который не искажают даже линии связи, для Попова получше утреннего кофе. Он убаюкивает и пробуждает одновременно, и от этого противоречивого чувства щемит в районе грудной клетки. - Мы же вот разговаривали ночью, - Арсений просто не может перестать улыбаться, вот никак не может. Его Антон такой искренний, уютный, такой домашний, даже когда он не дома с ним, а дома со своими родителями. Воронеж – это так далеко, но Антоша – Антоша рядом, даже когда он в своем родном Воронеже вместе с семьей. - Ну и что. Я все равно по тебе скучаю, - в его голосе проскальзывает нотка грусти, которую Арсений несомненно улавливает. Он открывает глаза и смотрит в потолок, мечтая, чтобы сегодня первое, что он увидел, был не потолок, а лицо дорогого ему человека, которого, к сожалению, сейчас нет рядом, чтобы его обнять. - Сделаешь видеовызов? Хочу видеть тебя. Я ведь тоже соскучился, - Арсению легко и просто дается признание, потому что это именно то, что у них с Антоном в отношениях. Доверие. Открытость. Честность. Прошли те времена, когда они боялись друг другу и слова сказать, лишь бы не открыть друг перед другом истинные чувства, которые давно выросли из чисто дружеских. Прошли те времена, когда они ходили вокруг да около, не в силах открыть правду, не в силах признаться друг другу. Прошли те времена, когда они, уже будучи в отношениях, все еще боялись довериться партнеру, ведь это так страшно – зависеть от другого человека. Теперь все не так. Абсолютно не так. Теперь они полностью открыты, ведь высказано все, что должно было быть высказано. Пройдено все, через что они должны были пройти в начале отношений. Непонимание со стороны каких-то знакомых, непринятие. И, наоборот, легкие подстебы, дружеские насмешки от друзей, которые их приняли. Приняли как пару. Теперь у Антона и Арсения только любовь. И счастье. Арсений переворачивается на живот и берет телефон в руки поудобнее, чтобы видеть Антона и самому предстать в приличном виде. И хотя, по мнению Арса, он и утро – вещи несовместимые, для Антона же Арсений красив в любое время суток. Даже сейчас, когда он видит через камеру телефона потрепанного, слегка заспанного Попова. От такого Арсения в груди Антона приятно колет, и становится трудно дышать. Как же он по нему скучает. Сильно, невероятно сильно, до покалывания в кончиках пальцев. Улыбка расцветает на лицах обоих мужчин, когда они наконец видят друг друга. - Привет, - выдыхает Антон и просто не может оторвать взгляд от экрана. Сейчас бы его не отвлекли ни шум, ни взрывы. Все время мира для его любимого человека, все внимание только на Арсении, который остался в Москве, пока сам он вернулся на некоторое время домой. Хотя там, в Москве, под боком у Попова, тоже его дом. Дом, в который ему приятно возвращаться снова и снова, раз за разом вот уже год. - Ты красивый, - Арсению не впервые говорить такие слова Антону, потому что он правда так считает. Его парень очень красивый, хотя даже не догадывается, насколько сильно. А вот окружающие видят. Видят, каким Шастун мог бы быть солидным женихом. Если бы рядом не ошивался Попов, который всем и каждому показывал, что Антон принадлежит ему. Арс помнит, как в начале отношений просто терпеть не мог всех этих девушек, которые постоянно терлись около Шаста в надежде получить крупицу его внимания. Попова просто выводили из себя эти девицы, которые делали юбки покороче, а глаза побольше – все, чтобы соблазнить его парня. В те времена собственническое чувство играло в нем как никогда сильно, заставляя творить безумные поступки. Провоцируя размолвки. Возводя стену молчания. Тогда он еще не понимал, что Антону, в общем-то, уже наплевать, кто там около него вьется, кто к нему пристает, для него было важно одно: чтобы к нему приставал один конкретный мужчина. Это он узнал только потом. Узнал и перестал волноваться. Зачем, если он почувствовал всю любовь, которую к нему чувствовал Антон? Любовь настолько ослепляющую, что не видно больше никого другого, кроме них двоих. - Да ладно тебе, - Антон смущается. Антону очень приятно слышать приятные слова. Но также еще очень лестно слышать, и становиться как-то по-детски стыдно, и он зарывается носом в подушку, улыбаясь Арсению глазами. Глаза у Антона чудесные. Так считает Арс, и с ним согласятся все, кто знает Антона лично. Каким бы жестоким ни хотел казаться Шастун, глаза выдавали его с потрохами. Воистину глаза – зеркало души. В них постоянно плескалась по-детски милая непосредственность и непринужденность. И еще тепло. Тепло, которое было подарено только Арсению. Лично Арсу очень нравятся глаза Антона. В его глазах он тонет, хотя это у него глаза цвета синего моря. Как бы Арс хотел сейчас заглянуть в них и поймать тот миг смущения, который охватил Антона. Вот только Антон по ту сторону экрана, но это ничего. Это временно. - Я бы хотел, чтобы ты был рядом, - Арсений не может перестать разглядывать Антона. Изучать его взглядом. Невольно улыбаться, когда он замечает морщинки от улыбки или искру веселья в его взгляде. Таком же изучающем и ненасытном взгляде, ответном взгляде. - А если бы я был рядом, чтобы ты со мной делал? – в голосе Антона проскальзывает улыбка, и Арсений прямо сейчас думает, что он чертов любимчик фортуны, раз у него такой классный парень. А еще он думает, что он бы завалил Антона прямо сейчас, вот только жаль, что их разделяют какие-то пятьсот километров. - Ого, Шастун, ты флиртуешь со мной? Я думал, мы прошли этот этап, - Арсений не может не вспоминать те времена с немного грустной улыбкой. Те неловкие подкаты по пьяни, те первые - пробные – прикосновения вне камер, изучающие взгляды, которые проникают в самую душу. Те грязные намеки, когда под соусом шутки подавались простые человеческие желания любить и быть любимым в ответ. В совместных импровизациях, когда Арсению приходилось играть мужчин, а Антону доставались роли женщин, они отыгрывались по полной. В те несколько минут, что длились такие сценки, и Арсений, и Антон отводили душу. Ведь именно тогда они прямо и открыто могли говорить о порой глупых, порой нелепых вещах, которые обязательно были в жизни каждой пары. И как же им хотелось, как же мечталось, чтобы и у них, в их паре, были бы такие же глупые моменты. Те моменты, которые почему-то дороги глупому влюбленного сердечку. - А тебе не нравится? – шутливо-обидчивый тон Шастуна Арс не воспринимает всерьез, просто делает лицо, которое показывает, что его парень – самый глупый, но самый любимый человек в мире. - Конечно нравится, шутишь, что ли? – я давно это не чувствовал, но не жалею. Попову, на самом деле, намного больше нравится то, что между ними происходит сейчас. И под сейчас он подразумевает не только данный момент в данную секунду, а их отношения в целом. - Хочешь знать, чтобы я с тобой сделал? – Арсений облизывает губы, даже не замечая этого. А вот Антон все видит. И замирает, не в силах оторвать взгляда от губ Арсения. От губ, которые он целовал тысячи раз. От губ, которые он покусывал в порыве страсти. От губ, в которые дышал, приближаясь к пику наслаждения. Антон все видит, и непроизвольно облизывает губы в ответ. - Я бы сначала поцеловал тебя, - фантазия Арсения дала волю с разрешения его молодого человека, и он решает отыграться за те несколько холодных ночей, проведенных в одиночестве. - Нежно прихватил бы твою нижнюю губу своими и прижался ближе. Моя рука бы обняла тебя за талию, чтобы между нами не осталось ни миллиметра. Знаешь, как это чертовски офигенно – чувствовать тебя совсем рядом, совсем близко? Настолько близко, что я чувствую твое возбуждение своим бедром? – больная фантазия Арсения подкидывает его мозгу яркие картинки, сопровождаемые свежими воспоминаниями, и Арсений чувствует, как начинает заводиться от собственных слов. - Боже, Арс, мне уже хорошо, - Антон не может говорить. Дыхание перехватывает. Все, что он может. Это слушать. Слушать и хотеть большего. Хотеть Арсения. - Потом я поцеловал бы тебя сильнее, - Арс распаляется. Распаляется настолько, что ему уже трудно остановиться. А зачем, собственно, останавливаться? Он хочет Антона, он по нему очень соскучился, но раз Антон далеко, то можно и пошалить. Можно же? - Провел бы языком по твоим губам, чтобы ты впустил меня к себе в рот, а там бы уже поцеловал по-настоящему. Так, как ты любишь целоваться. Так, как люблю я, - он снова облизывает губы, и для Антона это – самая залипательная картинка этого утра. - Мои руки бы опустились ниже и прижали к себе тесно-тесно. Так тесно, чтобы стало жарко нам обоим. - Мне уже жарко, Арс… - Антон знает, о чем говорит. На его щеках пылает румянец, а сам он чувствует жар, который исходит из его тела. Тот самый жар, который может вызвать в нем только Арсений. Раньше Антону казалось, что он может его вызывать только своими прикосновениями, крепкими объятиями, ненасытными движениями. Но Антон ошибался. От звуков родного голоса он еще никогда не заводился настолько быстро. - Я бы перекатился и подмял тебя под себя, чтобы поцеловать уже страстно и позволить своим рукам свободно пропутешествовать по твоему телу ниже. Чтобы положить свою ладонь на твой член и сжать его через трусы, параллельно прикусывая твой язык, чтобы тебе снесло крышу. Я же знаю, ты любишь, когда я так делаю, - Арсения уже было не остановить. В его голове картинки становились все четче, а замутненный взгляд на экране напротив подстегивал говорить непристойности, видя еле заметное одобрение в родных глазах. Арсений уже мысленно поимел Антона, потому что он до безумия, отвратительно сильно хочет этого парня, он так по нему соскучился, да и эти слова... Арсений не заметил, как у него встал, и в положении лежа на животе это начало доставлять некоторые неудобства. - Да, люблю. Ох, Арс, остановись… - просит Антон, хотя это не то, что он на самом деле хочет. - Почему? – Арсений знает. Арсений знает, что его Антон одобряет происходящее. Он все знает, но понимает причину просьбы остановиться. Арсений и сам понимает, что еще чуть-чуть, и он бы перевернулся на живот, запустил руку в трусы, представляя, что это рот Антона, и воплотил слова в действие хотя бы таким извращенным способом. Рядом с Антоном трудно остаться неравнодушным. И даже когда Антон не рядом, он все равно продолжает сильно влиять на Арса. - Я уже возбужден, но не намерен самоудовлетворяться, - капризный тон Шаста вызывает на лице Арсения улыбку. - Дальше будет только хуже, если ты не остановишься. Господи, Арс, ты меня заводишь даже через расстояние. Я и так скучаю по твоему члену внутри себя, не делай хуже, - ох уж это глупое правило «Никакого рукоблудства, пока я жив!», которое сам Арсений и придумал. Они его установили еще в первый месяц отношений, сразу же после первого раза. Когда во время секса Антон так сильно хотел кончить под Арсом, а тот будто намеренно мучил его медленными, но глубокими толчками, когда хотелось сорваться на быстрый темп, но тогда все быстро бы кончилось. Арсений так долго и так сильно желал трахнуть Антона, что намеревался растянуть удовольствие, даже когда самому уже невмоготу. А Антон нетерпеливый. Он всегда такой, но тогда был особенно. Его рука потянулась вниз, к своему члену, но Арсений быстро завел ее за спину Антону и зафиксировал, начиная вбиваться сильнее, резче, хотя резче, казалось, уже некуда. Вот тогда-то он и прошипел в чувствительное, искусанное ухо Антона, что никаких рук. - Я приеду через три дня, можно и потерпеть. Так будет даже лучше, - голос Антона обещает золотые горы. Голос Антона обещает все богатство мира. Голос Антона обещает лучшую ночь в жизни Арсения и самый яркий оргазм за последний месяц. Даже несколько оргазмов. - К тому же… Я не намерен заниматься сексом по веб-камере в присутствии нашего пса, - он смотрит куда-то левее самого Арсения, и Попов тут же чувствует, как к его плечу прижимается что-то теплое и мягкое. - Ох, Билли, а я тебя и не заметил, - он чешет лающего пса за ухом и улыбается, как дебил. - Ты услышал голос хозяина и пришел его поприветствовать, да, хороший мой? – сладкий сюсюкающий голос Арса вызывает смех у Антона, и для Попова этот звук – мелодия чистой воды. Именно с желания смешить Антона как можно чаще и началась его влюбленность в Шастуна. По крайней мере, Арсений уверен, что именно с этого. А вот Антон утверждает, что все началось вообще со знакомства. - Эй! Так называть можно только меня, - шутливо возникает Шаст, оставшись без внимания любимого брюнета, который увлекся тем, что чешет бок их общему питомцу. Антон поймал себя на невольной мысли, что не отказался бы сейчас оказаться на месте Билли. Чтобы Арс его почесал по боку. А лучше бы погладил. И сжал как можно сильнее, чтобы почувствовать Арсения и его желание. - Ох, да ладно тебе, не ревнуй. Мне надо кого-то тискать, пока тебя нет рядом. Мы разве не поэтому завели пса? - Попов смотрит на Шаста с хитринкой и широкой улыбкой на лице, продолжая гладить пса, который присел около одного из хозяев, составляя ему компанию. - Ну и поэтому тоже. А вообще потому, что он очень милый. И ты тоже милый. Вы оба милые. Я приеду через три дня и всех заобнимаю, - Антон уже ждет не дождется, когда он сможет воплотить свои слова в действия и приехать наконец уже домой. В небольшую квартиру недалеко от центра, где его ждет собака, полный холодильник еды и любимый Арсений, который бывает разным, но рядом с Антоном – только заботливым, чутким и до безобразия любящим. Он так по нему соскучился, что готов бросить все прямо сейчас, все свои воронежские дела, и рвануть обратно, в большой город, где теперь находится весь его мир. - Одними обнимашками ты не отделаешься. Не знаю, как Билли, а мне нужно что-то посущественней обнимашек, - на губах Попова проскальзывает лукавая улыбка, и Антон понимает, ох, он хорошо понимает, что именно имеет в виду Арсений. И, честно, Шаст хочет того же самого. Он уже десять дней проводит вдалеке от крепких родных рук, что хочет, чтобы поскорей наступил тот день, когда они снова притянут его за талию к себе ближе, еще ближе, так близко, чтобы между ними не осталось ни малейшего расстояния. Антон терпеливо ждет, кормя себя общими воспоминаниями о днях и ночах, проведенных вместе, и считает дни до возвращения. Да, он подарит Арсу кое-что больше обычных объятий. - Съемки начнутся только через полторы недели. У нас будет целая неделя наедине. Я буду твой и только твой. Только отпусти на день повидать Димку и Серегу, они же мои друзья тоже, - Арсений видит, что Антон ломается только для вида. Он видит, что тот хочет того же самого, чего и сам Попов. Он успел настолько хорошо изучить Шаста, что готов руку дать на отсечение, что угадает, о чем тот думает. И от этого в его глазах не может не зажечься веселая искорка предвкушения, обещавшая многое. Такие же золотые горы. - Я подумаю, - Антон не единственный, кто может играть в эту игру. Арс с радостью принимает условия. - Ладно, мама зовет на завтрак. Ты, надеюсь, там еще не умираешь с голоду? Учти, ты мне голодный не нужен, - Арсений слышит, видит, чувствует, что его Антона сейчас отбирает внешний мир. Арс как будто выныривает из-под воды, потому что до него только сейчас доносятся звуки окружающего мира, которые он предпочёл заглушить сознанием: звук громыхающей сковородки, проезжающих под окном машин, голос мамы Антона и топот ног по коридору мимо комнаты Шаста. - Вот так значит, да? Я запомнил, - в которых раз за утро в голове Арса проносится мысль, что, не живи они в России, он бы тут же сделал Антону предложение. - Шучу, я хорошо питаюсь. Иди уже, мне тоже не нужно, чтобы твоя мама думала, что я отбираю у нее сына. Мне еще как-то у твоей семьи благословение выпрашивать, - Антон в курсе, что у Арсения в голове периодически проносятся подобные мысли, и хорошо к этому относится. Ведь не исключено, что и его посещают подобные идеи. Арсений однажды рассказал Антону о своих фантазиях и был очень удивлен, что и Антон мыслит в том же направлении. И как можно после этого утверждать, что настоящей любви не существует? Арсений невероятный счастливчик, и он не устает себе об этом напоминать. - Мама уже и так в тебя влюбилась, когда увидела нас в «Импровизации», считай, ее благословление получено. Я даже ревновать скоро начну, - Шастун смеется, останавливаясь взглядом на глазах дорогого ему человека. Он старается запомнить каждую черточку, каждое выражение лица, каждый отголосок эмоций в глазах. Он и так уже знает наизусть все морщинки на лице Попова, но каждый раз он обнаруживает в нем что-то новое. Что-то такое, от чего сердце начинает биться быстро-быстро, делая невероятно хорошо и до боли приятно. - Обойдемся без этого, родной мой. Иди уже, раз так, - Арсению грустно отпускать Антона, даже если отпускать только на завтрак с родителями. Он уже отпустил его в другой город, почему-то не попросившись поехать вместе – а ведь он хотел познакомиться с родными Шаста. Но семья есть семья, теперь Антон, переехав в Москву, и так их редко видит. Уж к кому, а к родителям ревновать Тошу глупо. Антон и так его. Так было, так есть и так будет всегда. - Иду. Люблю тебя. Вечером позвоню, - в глазах Антона счастье, которое он не может описать словами. Однако видеозвонок от Арсения, родная кровать, знакомая с подростковых лет, и отчий дом поднимают настроение очень сильно, делая мир богаче на одного счастливого человека. - Я буду ждать. И я тебя люблю, - на двух счастливых людей. Антон нажимает отбой, и Арсений переворачивается на спину, глупо улыбаясь. Перед глазами все равно всплывает любимый образ, а в голове звучит теплый голос Антона, и Арсений ловит себя на мысли, что это, на самом деле, не так уж и плохо. Не так уж и плохо зависеть от кого-то настолько сильно, что больно в груди, а сердце бьется часто-часто. В конце концов, это приятная боль. Та, которую хочется чувствовать всю жизнь.