Любишь кататься — катись к чертям!

— Может чаю? — произнёс Пак, пытаясь оттянуть момент истины. — Ладно, — сузив глаза до невозможности, произнесла я со скрещенными на груди руками, — давай по чаю, но я не молодею! Казалось бы, сейчас должна появиться его сотая по счёту домработница, но не стоит забывать, что Чанёль — демон перекрёстка, который в состоянии своими силами наколдовать грёбаный зелёный чай. Лёгкий взмах руки — на столике рядом с широкой кроватью появился поднос с чайничком и двумя чашечками чая, которые были наполнены уже чуть ли не до краёв. Ни лимона, ни сахара — какое гостеприимство! — Так ты же без сахара пьёшь, — монотонным голосом произнёс Пак, отпивая горячий напиток из только появившейся из воздуха чашки. — Про тебя я знаю абсолютно всё. — Прямо-таки? — вскинула левую бровь наверх. — Тогда угадай, каблуком каких туфлей я выколю тебе глаза, если ты сейчас же мне всё не расскажешь? — Ты сама то ещё думаешь: либо ярко персиковыми с блёстками, либо классическими чёрными, — потупив секунду в белый потолок, выдал Чан. — Ближе к делу, Ёлли, — я была непреклонна. — Хорошо, но тебе лучше сесть. Я послушно расположилась на кровати и была готова к истине за десятью печатями. — Как ты уже, наверное, знаешь, — начал издалека Пак Чан, — что твои родители не совсем обычные люди? Я кивнула два раза подряд. — Так вот… В нашем мире половая связь между ангелами и демонами является самым настоящим табу, который они — твои биологические родители — нарушили. Зачатие такого ребёнка по статистике вселенной происходит раз в 5 тысяч лет. Почему это запрещено? Потому что дитя высших и низших сил — назовём их так — наделяется сильнейшей энергией и силой, способной разрушить всё на своём пути. Таких младенцев чаще всего убивают архангелы, чтобы небось какое-то злое существо или человек не использовали способности дитя в злое русло. Но архангел О Сехун оказался слабее морально, чем ангелы ожидали, — это было его первое убийство ребёнка. Он без проблем справился с твоими родителями, а поднять руку на малёхонькое дитя, которому пару дней отроду, он не смог. О Сехуну пришла гениальная мысль: начать обращать таких детей в божью армию, чтобы использовать их мощь во благо. Се молился богу годами, призывая его дать добро, и наконец бог ответил ему кротким «оум*». Как не прикольно это признавать, но ты первый подопытный кролик, с которым всё стопроцентно пойдёт блин комом. В принципе, всё так и вышло… — Так, Ёлли, объясни мне… — Раз начал — не перебивай. Так вот… как бы это банально не звучало, но ангелы и демоны всегда враждовали и желали добиться господства. Каждая ее сторона искала способы раздавить противоположную «расу». Но ложью было то, что мы всячески пытались навредить людскому обществу, которое скорее должно было боятся ангелов, нежели нас. Мы хотели властвовать, но не заканчивать с существованием людей. До Кёнсу — отродье, незаслужевающее жизни и возможности управлять «добродетелями». Именно он настроил долгое время назад нас друг против друга: Су, вовремя узнав о гениальной идее слабого архангела Сехуна, решил обернуть Се против Бога, которые, между прочим, породил не только вас, но и «их». Всевышний решил не вмешиваться в наши разборки и исчез много лет назад. — Так… что за план? — никогда в жизни я никого так внимательно не слушала. — Ах да, Сехун и До, воплощая тихо план в действие, долгое время назад вырезали чуть ли не весь батальон архангелов, забрав их силу себе. Что было нам? Пока их идеи не касались нас — нос мы не совали. Тебе, скорее всего, известно, что мы — сильнейшие демоны — выбираем самолично те грязные души из преисподни, которые способны вынести тяжесть бытия демонов, а Чонин силён: его энергии хватило пережить превращение в демоническую сущность. — Чонин… как он умер? — мой голос дрожал, ибо любое упоминание о НиНи причиняло мне нескончаемую боль. — В 1989 году, в ночь на 18 апреля, он и его девушка Кристин ехали поздно с вечеринки лучшего друга, в честь рождения первенца. Когда пара, слегка пьяная, уселась в машину, за рулем которой сидел Ким, в них врезался огромный грузовик к телами свиней, что и отбросил машину на обочину. Перед глазами так и была картина раненного Чонина, всего в крови и стёклами в руках. — Через 23 минуты приехала скорая помощь, в которую позвонил водитель грузовой машины. Кай очнулся в больнице — словно что-то держало его, не давало умереть, а его любимая девушка скончалась прямо реанимации… Когда Чонин узнал об этом… он страдал, молил Бога пощадить его, но Отец просто молчал; никому больше не отвечал. Каю было настолько тяжело, что он чуть ли не свихнулся: через три дня после смерти Кристин Ким решил, что его время смерти пришло. Он мечтал в тот самый вечер выпить ненормальную дозу транквилизаторов и не проснуться; выпил две, пять, двенадцать таблеток, но я не сдержался: всё это время я почему-то продолжал наблюдать за ним и решил не дать ему совершить ошибку… Flashback. POV автор. Чонин мечтает умереть. И это факт, ведь любовь толкает людей на ужасные поступки. Атмосфера одинокой палаты вызывала ужас: идеальные белые кафельные стены, до ужаса скрипучая больничная койка и громкая тишина. Парень сидел на краю кровати и смотрел на упаковку с убийственными пилюлями пустыми глазами, в которых уже не было того огня, который горел в них словно Кальцифер из японского мультфильма «Ходячий замок». Обыкновенные таблетки, а сколько дел могут натворить. Проглотив четырнадцать с лишним ярко красных таблеток, мозг Кима начал думать о любимой Кристин: о ее волнистых светлых волосах, милому голоску и выразительных голубых глазах; он ждал того часа, когда вновь увидит ее. Но что заставило его побежать и выблевать всю эту химическую отраву в унитаз? Ему не был известен ответ, но НиНи очень вовремя передумал. — Наконец ты понял, чем нужно думать на самом деле, — склонился Пак Чанёль, укоризненно наблюдая за блюющим Чонином в унитаз, всего в слюнях и с нездоровым цветом лица. — Ты кто вообще? — испуганно произнёс Ким, полоская рот водой из-под крана. — Свали, ты не вовремя! — Точно уверен, что не вовремя? Может стоило оставить тебя мертвым просто так? — О чём ты, чёрт возьми?! Кто ты, мать твою?! — Чонин не на шутку испугался некто с ярко красными волосами в дорогущем пальто и стильными ботильонами. Молодец человек снял с огненных волос чёрную шляпу и кинул ее на расправленную больничную койку в палате, где всё ещё находился Ким. — Чёрт — звучит иронично. Не так важно, кто я. Важнее, <i>что я хочу предложить, — спокойным тоном пробасил демон перекрёстка, также усевшись на край кровати и сложив руки на коленях. — Как мне известно, твоя девушка Кристин умерла буквально на твоих глазах пару дней назад, верно? Испуганно, в какой-то степени, ошеломлённо больной взглянул на незнакомца и кивнул. — Мне известно, как именно ты хочешь умереть, но зачем делать это за просто так? — ухмыльнулся гость палаты, хитро наблюдая за страхом в глазах человечишки. — Что ты подразумеваешь под словами «просто так»? — Посуди сам, у тебя есть два варианта: первый, при котором ты и твоя мертвая девушка лежите, закопанные в земле, и второй, при котором будешь мёртв ты, а она будет жить. Какой вариант тебе нравится больше? Ты же всё равно жить не хочешь. — Даже если чисто гипотетически я представлю, что Кристин будет жить, такого просто не сможет произойти, понимаешь? Ее уже не вернуть… — Какой ты сопливый и слабенький, мда… Чувствительность демонам не к лицу, но ладно, станешь им — привыкнешь… — О чём ты, странный человек, незнамо откуда появившийся? — Продай мое свою душу, Ким, а я в долгу не останусь: сделаю так, что Кристин будет жить. Кай не мог поверить своим ушам. Хоть он всегда и был скептиком, в каком-то роде, но в его положении он бы поверил во что угодно. — Она… будет жить… дальше? — Поверь мне, и не только! Ну что, по рукам? — По рукам…</i> POV Юн Соми. Я никак не могла поверить словам Пака, что совершенно серьезно рассказывал мне о том как НиНи продал тому душу. Звучит как россказни умственно отсталого душевнобольного тли человека с детским церебральным параличём. — А девушка Кая была с «опцией»: когда наш родной Какай продал мне свою душонку, он не учёл одного фактора: Кристин вернули жизнь, но не воспоминания о том, кто пожертвовал своей ради неё. Как это работает? Сам не знаю! Ну, пока девушка продолжала радоваться жизни, Ким находился в заточении в Аду, проходя всевозможные пытки — в тот момент ему было не до любимой. — О боже, — воскликнула, всплескивая руками, — за что он страдал?! Он пожертвовал собой ради возлюбленной, а вы — демоны-ироды — так поступили с ним?! — Милая, ему ещё со мной повезло: если бы не я, Кай бы продолжал мучиться там целую вечность, но всё же разглядел в нём тот самый потенциал, что убедил меня: он готов к обращению, Кай достаточно помучался. Знаешь, как человек становится демоном? Он теряет человечность и всевозможные признаки любой человеческой душонки. На это уходят дни, годы, столетия, но не каждый решается «потерять свою душу». К счастью, в преисподни время проходит достаточно медленно. Спустя годы, Ким обратился и получил своё самое первое и серьёзное задание, которое может получить не каждый ангел или демон — стать «охранником» человеческой судьбы. Так он стал покровителем девчонки с очень трудной судьбой. Только вот не мог смириться наш Чонинка с тем, что не может он быть с любимой, вот мы и договорились: перетянуть одеяло в твоём женском лице на себя, тогда я и верну ему душу. Данное обещание было мною выполнено. Только вот не знал наш с тобой герой, что, вернувшись в людской мир с бьющимся сердцем, Кристин не будет прежней. Сердце закололо: от представительницы слабого пола, которую НиНи когда-то любил, от боли, что он вынес и от предательства, что он совершил по отношению к моей персоне. — Ещё до аварии Кай, ослеплённый любовью к «Кристин», не знал о том, что та изменяла ему с богатым толстосумом, что был намного старше ее и богаче их с Чонином будущей семьи. Мистер Ву — муж и отец — был истинным любителем сходить налево, поэтому стройная фигурка молодой леди не оставляла его равнодушным. — С-стоп, как ты сказал — «Ву»? Это единственная фамилия, которую я знаю. И «Ву» может принадлежать только семье Криса. «Отец», говоришь? — Да, в то время у него был сын, которому было несколько месяцев отроду! И в то время, когда Кай вернулся, оказалось, что богатей, облагоразумившийся очень быстро, бросил юную Кристин, что дальше стала работать проституткой в центре Сеула, подрабатывая дополнительно в дневное время суток в забегаловке с не очень вкусными напитками и сладостями. — Вот она вертихвостка! Я всегда знала, что лучшая для него кандидатура — только я и никто больше! Я ж той шмаре при встрече все волосы повыдёргиваю, ногти обломаю, а каблуки раздолбаю об бетон!!! — Тише, тише, я и Ким давно разобрались с ее судьбой. Далее, чуть ли не оказавшись съеденным огромными акулами, Чонин рванул спасать тебя, с моей помощью, конечно же. До желал совершить обряд твоего жертвоприношения, чтобы заполучить всю твою силу, но, как оказалось, сила любви и вправду самая сильная… — Что именно ты сделал, чтобы не дать Су убить меня? — Я-я, я обещал Чонину, что не расскажу тебе. Не поверишь, но он сейчас в гостиной на первом этаже сидит на моем эксклюзивном диване своей пятой точкой и думает, скорее даже нервничает. Он не знает, что сказать тебе, ведь всё произошло так быстро и странно… Вы думали я слушала Чана до самого конца? Ну уж нет, я, само собой, поторопилась выйти вон из комнаты Ёлли в гостиную, чтобы встретиться с НиНи лицом к лицу. По моим щекам лились ручьями слёзы, которые совершенно не могла остановить. Он через столькое прошёл, а я… Несмотря на мой ужас от сложившейся ситуации (нужно учитывать, что до столкновения с машиной мой мозг ничегошеньки не помнил о Чонине, Чане да и о самой «анонимной группе пернатых и копытцевых»), я тихо стала спускаться по не очень крутой лестнице, в конце вспомнив, что со мной уже было такое, ещё до похищения Чондэ и Кёнсу: я собиралась признаться Чонину, прямо в этой гостиной, в своих чувствах, исчезнув прямо на его глазах. А Чонин словно не услышал моих лошадиных шагов, настолько задумчив? — Знаешь, — резко произнёс он, — я ожидал, что на днях ты уже выйдешь замуж. — Чонин… я-я… боже, — лишь мямлила своим поганым языком. Когда не надо — говорю ж прекрасно. — Мне казалось, что это было всё. Я так желал тебе спокойной семейной жизни: стабильной любимой работы, обеспеченного мужа, семьи… детей, а мы снова вернулись туда же, где всё и началось: правда о тебе и нас, мои чувства. Мне казалось, что я залечу раны. Не поверишь, но когда я вернул тебя туда, где началась наша история, прошло очень много времени. Может по мне не видно, но, в какой-то степени, силы остались со мной, поэтому на моей голове ни одного седого волоса. Всё выглядит так абсурдно, мне нужно столько рассказать! Но, несмотря на весь пройденный ужас… — НиНи, — перебила его я, смаривать непрошеные слёзы, — я не могу без тебя, воспоминания о тебе мне ни за что не сотрёшь! Просто скажи, что я должна сделать, чтобы начал думать наконец о себе… — В этом и проблема: я всегда думал о себе, кладя огромный хер на других и их ситуации. Мне кажется, что стоит наконец подумать о других. — И что ты… хочешь ска-сказать? — обливалась слезами я, пока мы делали мелкие шаги друг к другу. — Я никому не говорила такого, но я… любою тебя! Прошу, полюби в ответ ме… Как бы это странно не звучало, но Чонин словно сорвался с цепи: его поникшее лицо встретилось с моим, сменяя печаль на пофигизм. Ким глубоко взглянул в мои глаза, полные солёных слез, и, сорвавшись с места, сократил расстояние между нами, впиваясь своими сладкими губами в мои. Была ли я ошеломлена — ничего не сказать. Но одно я знаю точно: его губы в форме сердечка — самые приятные и сладкие губы, словно природный нектар, которые я хочу целовать без остановки, получая ту самую любовь в ответ. — Я просто хотел сказать, что скучал по тебе. По телу прошли мурашки, когда крепкие мускулистые руки парня подхватили мои спортивную тушку на руки, максимально прижимая разгоряченную плоть к стальному прессу. Это нельзя было назвать поцелуем спустя долгую разлуку — это было исповедование друг друг в своих чувствах. Самозабвенно целоваться с любимым, конечно, круто, но как-то обмениваться слюнями прямо на глаз удивленного Чанёль — совсем не зачётно, который как раз спустился вниз, чтобы продолжить разговор со мной на тему того, как мне быть.