Дотрак

      Степной ветер бьющий в лицо, пыль, поднимаемая ударами тысячью лошадиных копыт и жуткие боевые кличи, перебивающие завывания ветра. Интересно, на чей это караван решил напасть отец? Мы ведь только недавно разграбили один из Лхазарских городов, какого дуба тут вообще кто-то решил провести караван, когда недалеко, всего лишь три ночи назад разбойничали дотраки? Что-то здесь не чисто.       Указав своим воинам направо, повёл своего верного Аккеленака* туда же. За мной без промедления последовали воины вместе с моим кровным всадником. Мы зашли на небольшой холм неподалёку и я жестом приказал остановиться. Через пару секунд рокот копыт за моей спиной стих. Картина, открывшаяся мои глазам не самая радужная. На бескрайних просторах каменистых равнин и вправду находился караван. Караван, охраняемый воинами в стеганных камзолах и остроконечных шлемах с копьями и луками в руках. Повозки выстроили полукругом открывая лишь один узкий проход, перекрытый копейщиками. Лучники заняли позиции на повозках и внутри своеобразного укрепления натянув тетиву, но пока не стреляли. Самих стрелков прикрывают воины со щитами, выстроившись в ровный строй. Но не стреляют и не выставляют копья перед подступающими всадниками. Они поджидают нужного момента. -Мой кхал присмотритесь к копьям! - Сказал кровный всадник и указал своим копьём в сторону прохода в своеобразном укреплении. Присмотревшись, я заметил на концах копий наёмников развевающиеся косы. -Безупречные. – Проговариваю в слух название этих чертовых евнухов-воителей.        Пока я размышлял, орда моего отца приблизилась достаточно близко, и начала постепенно обстреливать ряды копейщиков и щитоносцев. Вот только стрелы бились об щиты и не наносили никакого урона воинам. До моих ушей донёсся едва слышный на большом расстоянии крик командира безупречных и град стрел осыпался на головы моих скачущих сородичей. Десятками, если не сотнями умирали члены кхалсара, стрелы забирали жизни как воинов, так и лошадей. Некоторые кони не успевали перепрыгнуть упавшие перед тела, спотыкались и заваливались на землю. Всадники упавших коней долго не жили. Нечего не замечающая орда просто втаптывала в землю своих же собратьев. Лучники караванщиков продолжают пускать залпы стрел в сторону кочевников, а копейщики уже отбросили вторую волну наступающих, понеся минимальные потери. -Так, дело не пойдёт. - Проговариваю голос полным ярости и разворачиваю своего скакуна в сторону кровного всадника. - Юго, возьми с собой трёх ко* с их кхасами*, в которых полно лучников и начинай кружить вокруг каравана чуть восточнее. Я же возьму остальных и проделаю то же самое, только займу позицию западе. -Слушаюсь! - Ответил мне этот рослый старикан с серебряным кольцом, заплетённым в среднюю косу седых волос и развернул своего коня в сторону каравана. - Унгао, Ренг, Сейр, за мной!        Пара громких выкриков со стороны офицеров кхалсара и сотни диких всадников пришпорили коней на ходу доставая луки. Одновременно с ними свою часть отряда повёл и я. Заняв местность чуть дальше от каравана, мой кровный всадник начал обстрел, чуть раньше меня. через пару секунд отдал команду стрелять и я. Обстрел с двух сторон, и прямая атака с фронта застала безупречных врасплох. Пускай они попытались выставить стену щитов, однако даже в паре метров от места боя я отчётливо видел, как великие воины умирают один за другим и падают с повозок. Несколько стрел даже попали в копейщиков, перекрывающих единственный вход в круг повозок. В конце концов, спустя несколько минуту, откинув очередную волну орды моих собратьев, солдаты отступили назад, перевернув одну из повозок, чем перекрыли проход в оборонительный круг. Лучники занимавшие выгодные позиции на возвышенности спрыгнули вниз и скрылись от моих глаз.       Орда под командованием моего отца, начали кружить вокруг этих своеобразных укреплений и не прекращали обстрел. Некоторые из воинов спрыгивали с седла начинали пробираются по повозке, пытаясь добраться до защитников, но быстро падали замертво со стрелами в теле или пробитыми копьями. Но не смотря на хорошую боевую выучку и прекрасную подготовку, моих собратьев было куда больше. После того, как наши колчаны опустели полностью, мои братья лично возглавили атаку и начали карабкаться по трупам убитых переходя через повозки. Ну а я, просто выхватив свой верный меч, соединился с отрядом Юго, готовился пойти на последний штурм. Я не собирался лезть на рожон и поэтому ждал, пока головорезы моих братьев измотают безупречных, а после начну атаку сам. Спустя час резни       Ну, этот бой выдался весьма-таки прибыльным. Караван оказался не рабовладельческий, а торговый. По словам самого торговца, которого мой отец запытал до смерти, на основном тракте от Мэирина до Астапора появились разбойники, бывшие некогда рабами. Не желая быть разграбленным, торговец решил пройти через земли Лхазарян и выйти к Астапору, но его заприметили наши разведчики, предопределив его судьбу. Драгоценности, вина, экзотические (для дотракийцев) блюда, трофейное оружие, всё это досталось нам. Хотя цена, которую мы заплатили за этот бой, была огромной. Из пятидесяти тысяч воинов, осталось всего лишь семнадцать тысяч. Теперь-то мой отец точно, пойдёт на поклон к кхалу Дрого с его сорока трёх тысячным кхалсаром. Мой отец стар и слабеет с каждым днём, так что убить его не составит труда даже без зубому младенцу. Правда, если его жизнь оборву я, то будущий муж маман драконов придёт уже за моей головой. Если же я признаю Дрого своим кхалом сам будучи вождём без поединка, то меня точно убьют без промедлений за слабость, при чем свои же. Ведь как же так: появился тот, кто оспаривает моё право занимать место отца, а я даже не попытался перерезать наглецу глотку. Грёбаные традиции датраков!       Когда-то мой друг сказал, что кхал Дрого это местный Чингисхан, способный привести дотракийцев к тому же величию что и Тэмучжин монголов в моём мире. Вот только самим последователям Великого жеребца империю на подобии монгольской не построить никогда. Я скорее поверю в то, что Русе Болтон по собственной воле станет альтруистом, нежели допущу хоть мысль, того, что орды насильников и гедонистов, не ведающих такое простое понятие как дисциплина (которая была чертовски важна для монгольских воинов), смогут достичь величия. Эти дикари окончательно не выродились лишь благодаря нескольким традициям, являющихся основой всего этого гнилого общества.       Я родился восемнадцать лет назад, и являюсь двадцать пятым сыном кхала Гарла. Где-то в позапрошлой жизни, я был любителем мира, созданного писателем Джорджем Мартином. Как только я родился, то первый кого я увидел был здоровый мужчина в возрасте. Взглянув на коренастого отца с коричневым цветом кожи, роскосыми глазами, длинной косой на голове, в которую было вплетено шесть колокольчиков, я тут же понял, что на сей раз попал в настоящею задницу. Раньше я считал поговорку "научился скакать раньше, чем ходить", лишь афоризмом, применяемым к людям отметившихся хорошими навыками верховой езды. Вот только в моём случае, когда семимесячного меня усадили в седло пони, это не такая уж и выдумка. Как же я боялся тогда сорваться и упасть. Падение даже с такого маленького существа было бы для меня смертельным в виду слабого детского тельца. Но первые несколько минут в седле были не таким уж и жутким испытанием, дальше моя жизнь была только хуже. Стыд и мораль моим сородичам не ведомы, из-за чего будучи младенцем и ребёнком по старше я постоянно то и видел, как взрослые напиваться и вечно проливают кровь в ненужных и бессмысленных драках и побоищах. Но когда же речь заходит до удовлетворения плотских нужд, дотракийцы становятся самыми настоящими животными. Ребёнок, овца, конь, женщина, старуха, не имеет значения. Что бы удовлетворить похоть и сбросить напряжение трахают всё, что ни попадя. Вон, моего восьмого брата прямо сейчас разложили на траве имеют в зад, а тому только в радость, если судить по его лицу. Да и стон он издаёт характерный.        В данный момент надравшиеся в хламину члены кхалсара устроили настоящею оргию распивая трофейное вино. Я всегда стараюсь уйти подальше от таких вот празднований. Не греет мне душу смотреть на то, как каждый мужчина с мальчиками ебут любую попавшуюся им под руку скотину или человека, не взирая на возраст последнего. Из-за такой вот брезгливости, меня часто поднимали на смех в племени и старались унизить. Вот только я никогда не позволял смеяться над собой и набивал морду обидчику; а начиная с четырёх лет, когда меня начали тренировать на воина, мои обидчики долго не жили. Каждое моё убийство было изощрённым и невероятно жестоким, правда особого страха в глазах сородичей к моей персоне не прибавилось. Жестокость подобная моей были для них не в новинку, и как правило сопляки вроде меня долго не жили и умирали от рук отцов убитых детей. Меня бы так же могла постичь такая же участь, отцу как-то было на меня начхать, так-как у него уже было несколько наследников, а сам я сын его рабыни. Меня избили и собирались оскопить, вот только воин не знал одну мою тайну, благодаря которой я и смог победить. В тот день, когда я убил взрослого опытного дотрака мне было всего лишь восемь лет, тогда же я приобрёл первого кровного всадника, который погиб год назад прикрывая меня от стрел. Отец убитого кровного всадника, Юго, решил занять место своего сына и с дозволением моего отца принёс мне кровавую клятву.       От размышлений меня отвлек резко появившийся слабый свет, осветивший каменистую местность вокруг моего небольшого отряда (по меркам дотраков, так-как у меня в отряде всего пять тысяч солдат) вместе с Юго. Пару минут я смотрел на звёзды, что горели на небосводе словно огни далёких маяков, указывающие путь людям на земле. Я недолго наслаждался видом звёздного неба. Стоило моему взору пасть на луну, как мне на душе стало мерзко. В один миг стоны и крики наслаждения моего брата стали невыносимыми, и я метнул в их строну кинжал. Лезвие прошлось совсем рядом с черепом оставив небольшую кровоточащую царапину на щеке воина имеющего моего брата. Стоило любителю мужеложства вытянуть свой инструмент из задницы моего брата, как в его спину полетело с десяток стрел. Моим людям не надо было ничего говорить, они уже поняли по моему лицу, что нужно делать.       После того, как мой брат выбрался из-под упавшего на него трупа, я направился к нему обнажив свой аракх*. Сучёныш понял, что именно я затеял принялся бежать, спотыкаясь после каждого шага. Свободной рукой отстёгиваю с пояса длинный хлыст. Им мои сородичи подгоняют табуны, но им легко можно лишить конечности как лошадь, так и человека, но мне не к чему лишать брата ноги. Выкидываю руку с хлыстом вперёд, и длинный четырёхметровый канат обматывает правую ногу убегающего юноши. Накручиваю верёвку на запястье и со всей силы дёргаю назад. Мой брат упал и сильно ударился об землю, благодаря чему я смог подтянуть его немного назад, перед тем, как он ухватился за ближайший камень.       Подойдя по ближе я перевернул этого голожопого урода на спину; а ведь если бы он натянул штаны, об которые и спотыкался, то смог бы добежать до массы пирующих. Перед тем, как придавить этого восьмого ботинком, я внимательно его осмотрел. Кровоточащее, заплаканное лицо с разбитым носом и подбородком. В маленькой косе был вплетён небольшой колокольчик, видимо он в прошлом бою очистил себя от позора и вновь получил право называться воином. Что же, от этого будет куда приятнее вновь опозорить его.       После того как я схватил свою саблю обратным хватом, в голове начал раздаваться очень знакомый вой. Перед лицом у меня замаячили силуэты, самых причудливых форм и размеров, которых воедино объединяли только белые скалящиеся костяные маски и сквозные дыры в телах. Монстры рычали и выли, кромсали и потрошили друг друга, после чего поедали трупы, а некоторые ели ещё живых. Наплевав на крики и мольбы брата, я лишь посмотрел на небо - теперь звёзды исчислялись тысячами, а луна стала светить ещё ярче. Что же, значит я просто вижу видения из прошлого. Чертовы воспоминания!       Выйдя из своих размышлений я вонзил арках между ног брата. Он кричит... бьётся в агонии... Но я не слышу ни его криков и страданий, ни криков, ни стонов со стороны лагеря. Если какой-либо звук и доноситься до моих ушей, то я слышу его будто бы сквозь толщу воды. Вой монстров звучащий у меня в голове приглушал абсолютно все.       Подняв голову от созерцания разрезанной и кровоточащей промежности, я осмотрелся. Взглянув в перёд, я увидел лишь перепуганные лица дотраков. Похоже, сцена того как я кастрирую своего брата поразила их, и они отвлеклись от своих занятий. Трое воинов, если судить по занесённым для удара кулакам и окровавленной морде третьего мутузили друг друга. Парочка совокупляющиеся с кобылицей один держит, что бы зверюга не испугалась и не ударила копытом трахающего, а второй занимается грязным делом. В паре метров от них трое опытных воинов насиловали какую-то рабыню... Так стоп! Смуглая кожа, янтарные волосы, выдают в ней гиксарийку. Вот только лишь у моего кхаса среди рабынь есть женщины-гиксарийки.       Вытянув меч из промежности своего отрубившегося от болевого шока брата и смотав свой кнут, резко пошел в сторону троицы насиловавших одну из МОИХ женщин. Дотрак держащий кобылицу за загривок резко её отпустил и принялся бежать. Сама зверюшка заржала и силой лягнула стоящего позади человека, размазав его лицо в кашу. Напуганное животное побежало в мою сторону. Я лишь со всей силой сделал один удар хлыстом и стреножил зверя. Кобыла упала недалеко от меня. На ходу я прокрутил свой клинок в руке и порезал животине горло, чтобы оно мучалось меньше. После чего ускорил шаг плавно переходя на бег.       Близжайшего ко мне насильника лишил руки ударом хлыста, что бы тот отпустил женщину. С криками дотрак так и сделал, хватаясь за остаток руки в районе локтя упав на колени. Второй оттолкнул своего раненного товарища от себя и выхватил меч. Выставляю на пути у клинка ручку кнута. Лезвие застряла в дереве, а сам я в это время немного отступил назад и развернулся, нанеся точный удар рукоятью аркха в висок своему неприятеля. Не дожидаясь, когда тело оглушенного сородича упадёт на землю, разворачиваюсь в сторону последнего дегенерата, скрестив с ним клинок. Его руки дрожат словно лист на ветру, а лицо выдают его страх. Делаю шаг назад, и слега отступаю в сторону, и дурак скрестивший со мной клинок лишь усилил натиск и неправильно сместил центр тяжести полетел вперёд спотыкаясь. Ухожу немного в сторону поворачивая корпус на право. Аракх двигающийся в такт с моим туловищем, без труда вошел в спину дотрака.       Во время боя вой монстров звучал у меня в голове, а их силуэты продолжали бродить вокруг меня. Но стоило последнему из неудавшихся насильников упасть замертво, как мой слух пришел в норму, а силуэты исчезли. Вокруг меня не было никого. Только плачущая девушка в обмотках раба. Она уткнулась лбом в подогнутые колени и тихо плакала. Просто подхожу к ней поближе и ложу руку ей на плечо. Она резко подняла голову и посмотрела на меня молящим взглядом синих заплаканных глаз. Я помог ей подняться и месте с ней пошл к стоянке моего кхаса.       Я не боюсь гнева отца за сегодняшнею резню. В конце концов, я последний из его сыновей, достойный того, чтобы стать кхалом. Всех своих братьев я уже давно побил и отрезал каждому косу. Когда дотракиец теряет косу, это символ его позора и слабости, конечно мужчина может попытается восстановить свою честь в битве и заслужить право носить косу вновь чем вернёт к себе уважение и почёт племени. Но в моём случае, за мной, члены племени с радостью пойдут и будут мне служить. Помимо своей крайней жёсткости, я так же отметился как самый сильный воин племени, потерявший свою косу лишь единожды, за всю жизнь. Мои братья даже скопом не в состоянии меня одолеть, что делает меня единственным претендентом на пост кхала в дальнейшем. У кхала всегда должна быть самая длинная коса в племени, символизирующею его силу и факт того, что он проиграл мало сражений. Я проиграл всего лишь один раз так что, если сравнивать с моими братьями, которые проигрывают мне постоянно, моя коса самая длинная в кхалсаре. Отец не дурак - понимает же, что если я захочу, то легко его смогу убить если мне что-то не понравится и занять его место. Старик слишком тщеславен и властолюбив, чтобы вот так просто распрощаться со своим местом вождя.       Подходя ближе к моей стоянке, ко мне подбежали воины и забрали девушку уведя её в мою повозку. Стоило гексарийке отпустить мою руку, как местность начал постепенно заволакивать тьма. Взглянув вверх, я увидел медленно скрывающиеся за тучами небосвод. Пускай мне жаль, что звёзд я сегодня больше не увижу, но всё же хорошо, что луна светить больше не будет. После моего первого перерождения, я жуть как ненавижу полную луну.