Здравствуйте, я ваша вожатая!

      Показательный бойкот Маринке, устроенный вчерашним вечером, совершенно не приносил желаемых результатов. Девушка продолжала со мной общаться, словно не замечая раздражённого выражения лица и звенящего молчания. Акула трещала о предстоящих в понедельник весёлых стартах, где она «зуб дает, что победят наши».       Тем временем по корпусу прошёлся слушок, что вторую вожатую девятого отряда Маринка прозвала Пряней, и теперь со всех сторон до моих ушей доходило это отвратительное прозвище.       — Ведёшь себя так, будто ничего не произошло! — прошипела я подруге, ухватив за руку.       Брови девушки поползли вверх, а на губах появилось подобие удивлённой улыбки.       — Да брось, ты всё ещё дуешься из-за вчерашнего вечера?       Маринка состроила извиняющуюся моську, а я лишь фыркнула. Я чувствовала, как взрываюсь, терзающие весь день мысли, забитые молчанием, вырвались наружу.       — Представь себе! Ты устроила в нашей комнате сущий ад, хотя она и без этого была непригодна для жизни! Вместе с шакалятами испортили мою тушь!       — Прости, Пряня.        Акула похлопала меня по плечу, но этим только подлила масла в огонь.       — Вот! ВОТ! — злобно цокнула я зубами, совершенно не замечая, как играющая на поле ребятня оглядывается на своих вожатых. — Ты обещала мне, что и словом не обмолвишься об этом прозвище, а теперь посмотри… — я указала на детей, от которых отделились пару мальчишек, в том числе и вчерашний Миха, направляясь в нашу сторону. — Из-за каждого угла я слышу эту кличку!       — Акула…        Я дрогнула на месте, заслышав от светловолосого мальчугана прозвище подруги. Откуда они его знают?       — Пошли играть с нами!       — Сейчас приду, Медведь, — подмигнула девушка ребятне, и те отправились на поле.       — Акула?       Я вопросительно взглянула на подругу, а та лишь пожала плечами, провожая взглядом мальчиков.       — Ну, раз по моей вине к тебе привязалось это милое прозвище… я подумала, что смешно, если тебя будут называть Пряней, а меня Мариной…       Мои губы превратились в угрожающий оскал, которого Маринка даже не заметила.       — Ты такая благородная!       — Ну, прости меня, — состроив физиономию кота из «Шрека», взмолилась девушка. — Ей-богу, я не специально!       — Угу, — злобно пробурчала я вслед Акуле, которую шпана окликала с поля.       Спокойно посидеть не удалось. Через пару мнут ко мне подбежала стайка девчонок, умоляя поиграть с ними в классики. Желания выходить из тени деревьев под палящее июльское солнце совершенно не было, поэтому я предложила им заняться косоплетением.       Так, с прошлого раза мой мозг накатом выдавал имена: Алёна, Карина, Леся, Аня, Катя… Вспомнив, по меньшей мере, семь имен, я не могла сказать, кому из девчушек какое принадлежит.       Лишь одну малышку я запомнила из всего бантикоплатьичного изобилия: голубоглазое маленькое восьмилетнее чудо с двумя жалкими косичками на разной высоте по имени Галя.       Довольно редкое имя в наше время. Поэтому неугомонная мальчишечья часть отряда придумала ей кличку ещё в первый день — Гуся.       Галя — единственная, к кому я испытывала некую заботу и привязанность. Ей, совсем как и мне, дали обидную кличку, с одним лишь отличием, что она маленькая и не может за себя постоять.       — Галчонок, — с улыбкой обратилась я к стеснительной девочке, чьи косички были еле заметны за головами более смелых подруг, — заплети мне, пожалуйста, что-нибудь красивое.       Глаза Гали засверкали в радостью, а на губах появилась улыбка. Как мало нужно, чтобы сделать ребенка счастливым!       Наступила моя очередь дежурства в столовой. Прихватив с собой Галю и ещё одну первую попавшуюся на глаза девочку, которую, как оказалось, зовут Аня, мы отправились накрывать к обеду столы.       Галчонок неустанно рассказывала мне обо всём подряд, так что, подойдя к столовой, я уже знала, что девочка приехала в лагерь со своим братом Кириллом из пятого отряда, а дома её дожидается верная дворняжка Уголёк, о которой обещала заботиться любимая бабушка.       Наедине девочка совсем не казалась забитой и стеснительной: в глазах читались детская радость и восторг от того, что её слушают, а щёки краснели от моей похвалы.       Галя и Аня разносили посуду с супом к столу, в то время как ко мне подошла высокая девушка в очках, показавшаяся мне очень знакомой.       — Привет.        На бейдже сероглазой незнакомки в маленьких очках я прочитала имя и дружелюбно кивнула в ответ.       — Ты вожатая девятого отряда?       — Ага.       — Меня зовут Света Щукина, — улыбнулась девушка, протягивая руку. — Я вожатая пятого отряда, мы в одном корпусе живём.       Какая на первый взгляд милая девочка делит комнату с напыщенной Барби. Мне тебя очень жаль. На деле я лишь улыбнулась, пожимая ей руку.       — Очень приятно, я Оля Кирсанова.       За спиной вожатой показались две девушки не старше тринадцати лет и сообщили, что всё готово. Света поблагодарила подружек, и те отпросились обратно в корпус.       — Заодно пригласите отряд! — добавила она вслед. — Ты местная?       Отчего-то я подумала, что приветствием весь наш диалог и окончится, однако девушка продолжила докучать.       — М-м-м, — я неуверенно задумалась, глазами рыская по залу в поисках поддержки. Я не особо любила разговаривать с едва знакомыми людьми, а тут тебя так бестактно спрашивают почти о личном. — Нет, я из Москвы.       — Тобой очень интересовался Лёша Петров.        Она говорила об этом так просто, будто мы давние подруги. На моём лице читался испуг вперемешку с ужасом.       — А тобой — Данила Ткачук.        Сарказм мне совсем не свойственен, но в этой ситуации я не контролировала, что говорю. Глаза девушки восторженно засияли, и она удивлённо переспросила:       — Правда?       Совсем как я пару дней назад в разговоре с лучшей подругой. Дежавю.       — Ну да.        Она и впрямь поверила в мои слова. Боже, как Акуле удается проворачивать эти шутки, что в конце все смеются, а не прожигают глазами, требуя подробностей?       — Это тот, который высокий с каштановыми волосами?       Влюблённым голосом Света описывала Славу, а не Данилу.       — Почти.        Я еле заметно закатила глаза, потом опустила их, разглядывая свои кеды, в то время как пыл собеседницы заметно иссяк и она вернулась к прежнему разговору.       — Лёша тоже из Москвы…       Какая заноза! Совсем вовремя подбежала Галчонок с подружкой, спасая меня от этой сватьей бабы Бабарихи.       Я извинилась и поспешила завести разговор с девочками, чтобы у вожатой не возникло желания надоедать дальше.       Но во время обеда Света вновь подошла к нашему столу и познакомилась с Маринкой. Я несильно толкнула подругу ногой под столом, и по моему выразительному взгляду Акула поняла, что нужно поскорее отмазаться от общества вожатой пятого отряда.       — По-моему, Света — нормальная девчонка, — уложив шпану на тихий час, проговорила Маринка, явно желая услышать объяснения столь не свойственному мне поведению.       — Она заноза, — непроизвольно заскрипели мои зубы, а брови в недовольстве нахмурились.       — Во как! — присвистнула подруга, а на лице изобразился ещё больший интерес.       Я закатила глаза.       — Помнишь, ты мне говорила про Курка?       Как же не хотелось затевать этот разговор, но назойливая Акула живьём с меня не слезет, не узнав правду.       — Ну, — нетерпеливо кивнула девушка, расплываясь в улыбке.       — Я подумала, что это шутка. А она прилипла ко мне в столовой и говорит, что он очень мной интересуется.        Маринка весело расхохоталась, в порыве постучав рукой по матрасу.       — Бог мой, какие страсти!       Конечно, я не ожидала от Акулы поддержки, но уж на дружеский совет-то я могу рассчитывать?       — Поржала?       Девушка на секунду успокоилась, но посмотрев на меня, залилась смехом снова.       — Что мне делать?       — Расслабься, — вытирая слезы, сквозь смех ответила Маринка, — судя по всему, Курок не блещет храбростью, поэтому сам вряд ли решится к тебе подойти. А Света… она и в Африке Света!       — Последняя фраза не особо утешает, — улыбнулась я в ответ подруге.       — Приглядись к пареньку, он вообще неплохой, — через некоторое время, когда я думала, что данный разговор окончен, отозвалась вожатая. — Не в сравнение, конечно, со смазливым Артёмом…       Девушка с трудом увернулась от запущенной подушки, к своему огромному удовольствию заметив, как я краснею.