Gravescrapers

Было холодно и сыро. И ощущая это, а не дикую боль по всему телу, он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Капли дождя били по лицу, правая рука по ощущениям лежала в луже, а в спину упёрся лежащий на земле камень. Он боялся пошевелиться, даже открыть глаза. Он не верил, что агония закончилась. Поблизости слышался шум проезжей части, который приглушал остальные звуки: тысячи голосов, перебивающих друг друга, топот спасающихся от дождя, писки оповещений в смартфонах, шипение котов, которые вот-вот ввяжутся в драку. И, конечно же, звуки дождя, беспорядочно бьющего по крышам, машинам, асфальту. Как ни странно, такое обилие звуков не раздражало, а даже успокаивало, как телевизор, включённый ночью в пустой квартире. Он решился пошевелить пальцами. Боли не было, но рука действительно лежала в глубокой луже. Он полежал ещё несколько секунд, а потом аккуратно сел. Голова тут же упала вниз, слово он был сильно пьян. Он покачал ей из стороны в сторону, разминая затекшую шею, и понял, что лучше бы этого не делал. Его сильно замутило, и он не смог сдержать рвотный позыв. Его вырвало ровно в тот момент, когда он немного накренился вбок. Глаза невольно открылись, и он увидел, как из него выходит что-то чёрное, мерзкое, гнилое. Он блевал долго, буквально выворачиваясь наизнанку. Когда его отпустило, он собрался с силами и встал сначала на колени, а потом и на ноги. Держась рукой за кирпичную стену, он оглянулся. Стояла ночь. Он находился в маленьком переулке, настолько узком, что двое не поместились бы в нем, стоя плечом к плечу. В одном его конце виднелась дорога, в другом - тупик, стена другого дома. Перспектива идти по освещённой улице его не радовала - он понимал, что выглядит плохо. Обессиленный, неуверенно стоящий на ногах, насквозь промокший под дождем. Что могут подумать люди? Люди... Он понял, что не помнит, как его зовут. Что он не помнит вообще ничего, кроме боли и искр в глазах. Он похлопал себя по карманам в поисках документов или денег. В заднем кармане джинсов завалялся почти полностью стёршийся чек из магазина. В передних - ничего. Рука инстинктивно потянулась к нагрудному карману, где лежала какая-то пластиковая карточка. Это были права. Они принадлежали ему - он узнал себя на фото, чему был очень рад. Имя же расползалось перед глазами, словно он ещё не научился ими пользоваться. Он долго пытался разобрать, что написано мелким шрифтом. Вэн Джунхуэй. - Точно. Он испугался своего же голоса и оторвал руку от стены. Его шатнуло, но он удержался. В голове промелькнула первая ясная, четко сформулированная мысль. "Хочу есть". В мыслях стали проноситься картинки всего, что он, видимо, любил и ел часто. Ничто из этого не пробудило в нём никаких чувств. В любом случае, нужно было куда-то идти, двигаться с этого места, спрятаться от дождя, а потом уже искать еду. Джунхуэй сделал неуверенный шаг вперёд и тут же вновь схватился за стену. Выпирающий камень расцарапал ему руку, и в нос ударил запах крови. Джунхуэй не сразу понял, что это за запах. Настолько яркий, настолько железный, настолько приятный. Он посмотрел на свою ладонь и каплю крови, стекающую с неё. Он слизал её, чтобы зализать рану. Как только кровь коснулась его языка, он понял. Не верил, отказывался верить, но понял. Царапина зарастала на глазах. Джунхуэю пришлось укусить себя. Он вцепился зубами в запястье, однако пришлось приложить больше сил, чем ожидал, чтобы прокусить кожу. Кровь лилась ему в рот, стекала по подбородку, пачкала одежду. Он прислонился к стене и сполз по ней вниз. Он терял сознание, но не мог остановиться. Когда Джунхуэй очнулся, уже светало. Рана на запястье заросла, но зато одежда была окончательно испорчена. Почувствовав прилив сил, он поднялся, поправил на себе то, что можно было поправить. Еще раз проверил карманы, взглянул на права и на чек. Только сейчас он заметил надпись карандашом на чеке. Это был адрес, совершенно ему незнакомый. Несколько раз перечитав его, он решил, что идти ему больше некуда. Он посмотрел на свое отражение в луже, вытер засохшую кровь со щеки, оглянулся на то, что оставлял за собой - блевотина и кровавые разводы. Вот-вот должно было подняться солнце. Джунхуэю захотелось поскорее спрятаться от него. Инстинкт это был, или всего лишь глубоко засевший в сознании стереотип, он сам точно не знал. Он так же не знал, что с ним случилось, лишь догадывался, кем он стал. Но зато он кое-что чувствовал. Чувствовал, что что бы с ним не случилось, кем бы он ни был сейчас... С этим уже ничего не поделаешь.