Я хочу обычной жизни!

Давно остывшая чашка с кофе некрасиво стояла на краю пустого стола. Лишь тусклый фонарь с улицы освещал неподвижно сидящую девушку. Темные глаза смотрели куда-то в пустоту, и в комнате было слышно лишь тяжёлое дыхание. Это же нечестно, да? Почему всего пару недель назад она веселилась от души и великолепно справлялась с закрытием от самой себя своего прошлого, а сейчас сидит в тёмной кухне и не знает, что делать. Прошлое само пришло к ней и хочет забрать её с собой. Но она не собирается никуда уходить. Она не желает видеть своих бывших напарников, друзей, когда-то товарищей. Они её предали, растоптали то доверие, что строилось столько лет. На что они надеются? Когда только всё произошло, она желала мести. Представляла, как распечатает силы и покажет, как ей было больно. Но сейчас. Сейчас ей показали другую жизнь. Она была обычным подростком, которому не нужно было жертвовать собой во имя чьих-то идеалов, пусть даже и когда-то своих собственных. Она жила в стране, где раз в неделю не разрушал город очередной псих с завышенным эго. Она была свободна. И не понимала лишь, как показать это Титанам, что ей сделать, чтобы они оставили её в покое. -Ты еще долго будешь пытаться заморозить окно своим взглядом, может пойдешь уже в постель? Я, конечно, понимаю, депрессивный ночной вайб и всё такое, но будто бы сон важнее, не находишь? — Рэйчел вздрогнула от громкого голоса, кожа покрылась мурашками, и девушка повернулась в сторону подруги. -Сон для слабаков, не так ли ты мне говорила вчера? — На самом деле, спать хотелось неимоверно, но вместе с тем, спать не хотелось от слова совсем. Ангелина лишь закатила глаза на её реплику и прошла вглубь кухни. Налила в небольшой жёлтый чайник воды и поставила на станцию. — Мне кажется, в этом случае тебе больше поможет ромашка, а не кружка крепкого кофе с половиной сахарницы. — Она достала две кружки и насыпала в каждую горсть сушеной травы. Чайник, закипевший к этому времени громко засвистел, от чего Рэйчел скорчила лицо и попросила выключить это безобразие. Когда кружки с ромашкой стояли на пустом столе, а кофе было вылито в раковину, Рэйчел вдруг поняла одну простую истину: она и вправду была не одна, ей не надо разбираться со всем самой. Когда она только прилетела сюда, она была словно то кофе - остывшая, невкусная, одиноко стоящая в пустом зале прилётов. Не знавшая, куда себя деть. Ей было так больно, что она совсем не подумала, что будет делать в чужой стране. А потом появились они. Её друзья. Те самые, которые не требовали от неё ничего, не смеялись с её закрытости, не пытались изменить. Они сделали из неё чертову кружку с ромашкой и заполнили её пустой стол такими же теплыми напитками, и не давали ей замёрзнуть, согревая каждый раз, когда она остывала. Фонарь светил прямо ей в глаза и сейчас, казалось, засветился ярче. Ангелина привстала и задернула занавеску. — Расскажешь, что с тобой? -Я правда не знаю. Всё так изменилось за последнее время, - Рэйчел пододвинула к себе кружку и обняла её руками. - Я хотела исчезнуть, уйти от всех проблем и начать с начала, но это не сработало, и я в полной растерянности. - Васильковые глаза неотрывно следили за каждым её жестом, будто пытаясь узнать чуть больше, чем им говорят. -От проблем не нужно бежать, - Рука подруги легла на её плечо и слегка сжала его, выражая поддержку. - Знаешь, мы всегда рядом, если тебе нужна помощь. А сейчас допивай свой чай и пойдем спать. Думаю, на сегодня с тебя достаточно мозговой активности. Девушка ушла в постель через пять минут, а Рэйчел ещё какое-то время сидела за столом в компании фонаря, медленно допивая остатки теплого чая. *** В последнее время алкоголь стал его частым спутником. Кори всё твердила, что вкус у него как Корналский Кирган, чтобы то ни значило, но, в конце концов не пьёт же он его ради вкусовых качеств. Всё, что ему надо - это на время забыть все свои проблемы и не думать ни о чем. Чертова дыра, что находится прямо в груди, не даёт ему вздохнуть ни на миг, и лишь под градусом он может хоть чуть - чуть дышать. Эта каждодневная пытка, кажется, не закончится никогда, и он не знает, как ещё с ней справиться. День медленно сменяет ночь, и он уже по привычке приходит на веранду, садится на кресло и, лениво потягивая очередную бутылку пива, думает, что сейчас делает Рэйчел. Именно это за последние пару месяцев было его отдушиной.  Он уже почти смирился с обстоятельствами и тем, как повернулась его жизнь с появлением одной блондинки, которая постоянно привносит одни проблемы с собой. Розоватый закат сменился темнотой ночи. Только яркая луна хоть немного освещала пространство вокруг, успокаивая нервы. Всё снаружи замерло, будто кто-то остановил для него время. И только внутри его чёртового тела ничего не хотело замедляться. Мысли так и носились по голове, отбивая шикарнейший степ. Он был бы таковым, если бы от него не болели мозги. Ей Богу, это просто пытка.  К тому времени, как в гостиной включился свет, освещающий веранду, а тишину ночи  пронзила ругань, Гарфилд дремал уже добрых полчаса отключившись после пятой бутылки хмельного. Продрав глаза и еле поднявшись на ноги, он всё же смог дойти до двери дома и взяться за дверную ручку. Он слышал эти ссоры каждую ночь, знал, что бесполезно в них влезать, но не мог ничего с этим поделать. Это были его друзья, что ссорились из-за совершенных когда-то им ошибок, и совесть просто не позволяет остаться в стороне. Пройдя вглубь комнаты, он был застигнут врасплох летящей в его голову вазой. Он, конечно, мог бы поймать её, но туманность сознания подсказывала, что это плохая идея и лучше бы ему увернуться, дабы не заработать шишку. Ну а тело, размякшее после сна и алкоголя, говорило, что шишка не такое уж и страшное последствие, если уж вспоминать все его неудачи. Так что он остался посреди комнаты, наблюдая приближение летящего в него куска стекла с удивительным спокойствием, будто каждый день такое наблюдает. Уже почти смирившись с неизбежным, он чувствует толчок в бок и падает на диван, наблюдая пролетающую над ним вазу, что уже в следующую секунду разлетается на мелкие осколки, столкнувшись с дверью. Следующее, что бросается в глаза - стоящий перед ним Виктор, что тяжело вздыхает, покачивая головой и разворачивается в сторону Кори и Дика. -Вы не могли бы быть немного поосторожнее? - Киборг устало прошел мимо ребят до лестницы, ведущей до спален. - В следующий раз, когда захотите кого-то убить, цельтесь в друг друга, а не в соседей. - С этими словами он скрылся под потолком и затих. Гарфилд понимал его нежелание участвовать во всем этом. Его самого порядком достали эти крики, но остаться в стороне он не мог. Чувство причастности давило тяжким грузом, заставляя раз за разом успокаивать парочку. День за днём он выслушивал все их претензии и в конце концов, разворачивал их в свои комнаты к утру. Пустых и выговорившихся, злых и грустных, отчаявшихся и бесконечно уставших от всего этого. Дик хотел вернуть Рэйчел, несмотря ни на что. Он отчаянно винил себя за все, что произошло. За все слова сказанные Рэйвен, за его неверие ей и предательство с его стороны. Он слишком поздно понял свою вину, а теперь с упорством козла пытается всё исправить и делает этим только хуже и себе, и всем вокруг. Терять людей больно, отпускать их ещё больней. И не многие готовы на это. Тем более те, кто все ещё винит себя за ошибки, что были между ними. Кори же, наоборот, хотела оставить подругу в покое. Она увидела её жизнь, увидела, как она счастлива здесь, как изменилась. Черт возьми, она улыбается, она живёт, у неё все хорошо. Для чего ей менять спокойствие подростковой жизни на погоню за преступниками и постоянным чувством неизбежной скорой смерти? Почему Дик просто не понимает этого? Она бесконечно любит Рэйвен, так же, как и все они, но готова отпустить. Так будет лучше для всех. Почему Робин не в силах этого понять? Они с Киборгом пытались образумить его всё это время. Теперь она осталась одна. Виктору это порядком надоело, и он решил бросить бесполезное занятие. Но не Кори. Ей больно видеть, как команда тушит сама себя, тлея изнутри. Поддерживать огонь стало слишком сложно, и она боится того дня, когда это станет просто невозможно.